Подарочек

      Эми не встала с колен. Она лишь приподнялась на них, как монашка пред алтарем, и потянулась к нему всем своим хрупким телом. Ее губы приоткрылись в наивном жесте.       — Вытащи язычок, — тихо скомандовал Йен. Она послушно, почти рефлекторно, высунула кончик языка. Он склонился и медленно, как бы пробуя на вкус, лизнул его. Эми инстинктивно замерла и прикрыла глаза. Затем он накрыл ее рот своим, и его губы сомкнулись вокруг ее языка, засасывая его в свой горячий рот. Он сосал ее неспеша, с ленивой, удушающей страстью, заставляя ее стонать в глубине горла. Его рука опустилась на ее затылок, вцепилась в волосы, удерживая ее на месте и углубляя поцелуй. Они целовались так, как это делают любовники, которые знают, что совершают нечто запретное — томно, страстно, с полной отдачей. Эми забыла обо всем: о стыде, о правилах, о матери. Существовал только вкус его рта, запах его кожи и всепоглощающая, сладкая покорность. Йен разорвал поцелуй так же внезапно, как и начал. Эми пошатнулась, опираясь на его колени. Ее губы горели и распухли, а в глазах стоял туман неосознанного желания.       — А сейчас, — его голос прозвучал властно и четко, возвращая девочку в реальность. — Разденься, подмойся и приходи в спальню твоей мамочки. Ложись на кровать, разведи ножки и жди. Папочка принесет тебе подарочек. Сердце Эми забилось так сильно, что она почувствовала его в висках. Подарочек. От этого слова, по коже пробежали мурашки. Она молча кивнула, поднялась на дрожащих ногах и вышла из комнаты, чувствуя взгляд Йена на своей спине. Стоя под водой, Эми скользнула намыленными ладонями по своим упругим сисечкам. «Ему нравятся такие?» — подумала она, сжимая свою нежную, меленькую грудь пальцами до белых пятен. Ее соски, бледно-розовые и удивительно крупные для такого миниатюрного бюста, уже затвердели от прикосновения и волнения, нарочито выпирая, будто стремясь навстречу чужому взгляду, чужому рту. «Он будет их сосать?» — пронеслось в голове, и тело отозвалось сладостной горячей пульсацией прямо между ног. «Или ему неинтересно? Может, он любит, когда есть что взять в рот, как у мамы?» Ее руки опустились ниже, скользнули по плоскому животу к узким, почти мальчишеским бедрам. «А какой у него фетиш?» — лихорадочно думала она, размазывая пену по бокам и попке. «Ему нравятся слезы? Мольбы? Или когда просто лежишь смирно, как кукла?» Эми присела на корточки, и поза сама по себе показалась ей унизительно откровенной. Взяв лейку душа, она направила теплую струю прямо между ног. Вода лилась на ее вульву — маленькую, аккуратную, с почти невидимым светлым пушком на лобке. Она была такой же невинной внешне, как и вся она. «Войдет ли он в меня? Весь?» — подумала Эми, разглядывая узкую, едва приоткрытую щель своих малых половых губ. «Он слишком большой... Он порвет меня,» — адреналин и страх клокотали в горле. Она смутно представляла размер Йена, лишь по контуру, угадывавшемуся сквозь джинсы. «Он достаточно большой... Наверное, ему нравится, когда тесно.» Мысль о том, что он может не поместиться в ее тугой щелочке, вызывала не ужас, а ядовито-сладкий, пьянящий трепет. Будет больно. Но разве не этого она хотела? Чтобы папочка сделал ей больно и приятно одновременно? Дрожащими пальцами она раздвинула свои малые половые губы, подставляя нежную, розовую кожу внутренних складок под упругие струи воды. Было щекотно, почти невыносимо, и каждый нервный укол заставлял ее вздрагивать, посылая по телу разряды тока. Она терла ладошкой набухший клитор, смывая с себя все, кроме липкого, животного возбуждения, которое делало ее движения неточными. Ее киска пульсировала, наливаясь кровью, становясь чувствительной до боли, и Эми понимала, что ее тело уже готово. Оно предательски жаждало всего, что готовил для нее Йен. Она выключила воду и вышла из душа, глядя на свое отражение в запотевшем зеркале. Хрупкая, почти детская фигурка, бледная кожа, на которой от горячей воды проступил румянец. «А что за подарочек?» — эта мысль заставила ее сердце екнуть. Веревки? Плетка? Что-то, чего она даже не могла представить? Ее грудь вздымалась, соски, твердые, как камушки, дразняще выступали. Она провела по одному из них мокрым пальцем, и вздрогнула. Не вытираясь насухо, лишь промокнув кожу так, чтобы она осталась влажной и сияющей, она вышла в коридор. Капли воды скатывались по ее спине и затекали в ложбинку между ягодицами. Она чувствовала себя одновременно невинно и порочно — чистой снаружи и трепещуще-грязной внутри. Войдя в спальню Йена и мамы, она вдохнула смешанный запах — его одеколона и ее духов. Это был аромат запретного плода. Медленно, как сомнамбула, она подошла к кровати и легла на прохладный шелк, оставив на нем мокрый след. В последний момент ее коленки предательски дрожали, но она, преодолевая смущение, развела ноги, обнажив свое сокровенное местечко. Сердце стучало как бешеное. Эми замерла в ожидании, сжимая и разжимая пальцы на влажной шелковой простыне. И вот послышались шаги. Дверь открылась. Вошел Йен. На нем были только черные джинсы, его мускулистый торс был обнажен. А в его руке, покачиваясь, висели стальные наручники. Таких у самой Эми не нашлось бы. Это был холодный, серьезный инструмент. Значит, они принадлежали ему. Эта мысль заставила ее внутренности сжаться от страха и предвкушения. Йен подошел к кровати, его взгляд скользнул по ее дрожащему телу, по ее покорно разведенным ногам. На его лице играла та самая, хитрая улыбка.       — А вот и подарочек, — произнес он, бряцая браслетами в воздухе. — Настоящие, для серьезных девочек. Думаю, тебе понравится. Ты же хотела быть чьей-нибудь игрушкой? Поздравляю, малышка. Ты ею стала. Металл наручников холодно обхватил ее тонкие запястья. Йен защелкнул их с тихим, но таким окончательным щелчком, что Эми вздрогнула. Теперь она была пристегнута к массивному изголовью кровати ее матери. Беззащитная. Отданная на его милость. Он сел на край кровати рядом с ней, его вес заставил пружины прогнуться. Его взгляд был тяжелым и изучающим. Он провел рукой по ее щеке, поправил мокрую прядь волос, прилипшую ко лбу. Его пальцы, грубые и покрытые мозолями от струн, скользнули по ее губам. Эми инстинктивно приоткрыла рот, но он лишь провел большим пальцем по ее нижней губе, заставляя ее содрогнуться. Он смотрел на ее тело — хрупкое, почти детское, с безупречно белой кожей, на которой проступали синеватые прожилки сосудов. Выглядело невинно. Но он-то знал, что скрывается за этой невинностью.       — Ты девственница? — спросил он прямо, его голос был спокоен. Эми замялась, ее глаза побежали в сторону:       — Ну… Он быстрым, точным движением ущипнул ее за розовый сосочек. Боль была острой и неожиданной. Эми вскрикнула.       — Говори честно, — потребовал Йен, не отпуская сосок.       — Я... Я засовывала в свою попку... Предметы, — прошептала она, краснея. — Пробки... Пальчики... Йен ухмыльнулся, наконец отпустив ее грудь.       — Я помню твою пробочку. Очень мило. А мужчины? — его пальцы скользнули по животику Эми, вызывая мурашки. — Кто-нибудь трахал эти две прелестные щелочки? Эми покраснела так, что румянец пополз по ее груди. Она потупила взгляд, но ее бедра инстинктивно раздвинулись чуть шире, словно предлагая ему взглянуть.       — Нет.       — Значит, нет? — переспросил он, и в его голосе прозвучало удовлетворение. — Я буду первым? Эми молча кивнула, не в силах вымолвить слова.       — Хорошо, — его тон стал деловым. — Тогда следующий вопрос. Противозачаточные таблетки. Ты их пьешь? Регулярно? Эми, удивленная резкой сменой темы, растерянно кивнула.       — Да...       — Чья это была идея? — его пальцы продолжали нежно исследовать кожу девочки, рисуя узоры вокруг впадинки пупка. — Твоя? Или мамина?       — Мамина, — выдохнула Эми, чувствуя, как жжет лицо. — Она сказала... Что так надежнее. Для моего же спокойствия. В голове Йена мгновенно сложилась картинка. Прагматичная Синдия, устраняющая возможные "проблемы" до их появления. Еще один способ контролировать дочь, еще один минус в ее карму. Но внешне он лишь кивнул, его лицо оставалось невозмутимым.       — Умная женщина, — произнес он нейтрально, не выдавая своих истинных мыслей. — И правильно сделала. Это избавляет нас от лишних хлопот. Йен не стал спрашивать дальше, не стал копаться в ее чувствах. Зачем? Ведь практический аспект явно играл ему на руку. Она часто задышала, когда его пальцы двинулись вниз, к лобку, покрытому прозрачным пушком. Ее вагина, маленькая и аккуратная, была уже настолько мокрой от возбуждения, что влага блестела на нежных, приоткрытых половых губах. Йен провел пальцем по ее щели, собрал каплю смазки и размазал ее по клитору. Эми застонала, коленки задрожали от прикосновения.       — Тогда давай хорошенько растянем твою щелочку для начала, — сказал он миролюбиво, как добрый доктор. — Иначе я порву тебя, малышка. Мы же этого не хотим? Его слова, полные грубой заботы, заставили Эми сжаться внутри. Стыд и желание боролись в ней. Она жмурилась, не в силах смотреть ему в глаза, и прошептала то, что таилось в самых потаенных уголках ее фантазий:       — Папочка... Может порвать мою дырочку. Тишина повисла в комнате густым, тягучим медом. Йен замер на мгновение, пораженный и возбужденный до предела этой фразой. Затем низкий, хриплый смех вырвался из его груди.       — Ох, малышка, — он снова провел пальцем по ее влагалищу, на этот раз надавливая чуть сильнее. — Очень щедро с твоей стороны. Но папочка лучше знает. Сначала подготовим почву. Он встал с кровати и направился к своей сумке. Эми, прикованная к изголовью, следила за ним горящим взглядом, ее грудь быстро вздымалась. Она была готова на все. На боль, на унижение, на наслаждение. Она была его игрушкой. Йен вернулся к кровати с небольшой коробкой в руках. Он достал оттуда предмет, от которого у Эми дыхание сперло. Это был вибратор, но не громадный и пугающий, а изящный, в форме удлиненного конуса, спиралевидный и сделанный из медицинского силикона нежного розового цвета. Инструмент, созданный для того, чтобы бережно, но настойчиво открывать двери в новый мир. Как раз то, что нужно для дефлорации такой малышки, как Эми. Он сел на край кровати рядом с ней, все еще прикованной к изголовью. Его выражение лица было сосредоточенным, как у хирурга или скульптора, приступающего к тонкой работе. Он мечтал трахнуть ее, чувствовать ее тесноту, но сейчас его мысли были заняты другим. Лишить девственности такую хрупкую девочку — дело ответственное. Он не хотел причинять ей сильную боль или оставлять воспоминания о кровавой бане. Он хотел, чтобы ее первое проникновение было контролируемым, постепенным и, по возможности, приносящим удовольствие. Он включил вибратор, но не на полную мощность, а на самый тихий, едва слышный режим. Сначала он просто поднес его к лицу Эми, позволив ей почувствовать легкую, почти призрачную вибрацию на своей коже. Эми замерла, ее голубые глаза были прикованы к игрушке, полные любопытства и страха. Йен медленно провел вибрирующим кончиком по ее щеке, по линии челюсти, вниз по шее. Он следил за ее реакцией, за тем, как вздрагивают ее ресницы, как учащается дыхание. Это был ритуал. Знакомство с инструментом. Затем он опустил вибратор к ее груди. Кончик игрушки коснулся одного из ее сосков. Он был уже твердым и набухшим. Йен нажал на кнопку, и тихая вибрация превратилась в отчетливый, настойчивый гул. Он упер вибратор прямо в сосок, прижимая его, но не слишком сильно.       — Ах! — Эми резко выдохнула. Вибрация пронзила ее, как маленький электрический разряд, побежала от соска прямо к низу живота. Свободной рукой Йен взял ее второй сосок и начал нежно щипать и перекатывать его между пальцами, создавая двойную волну ощущений. Эми закатила глаза, ее голова беспомощно закачалась на подушке. Она никогда не думала, что ее скромная, почти мальчишеская грудь может быть источником такого невероятного удовольствия.       — Нравится? — спросил Йен, наблюдая, как ее тело подрагивает на кровати.       — Д-да... — прошептала она, с трудом находя силы говорить. Он водил вибратором по ее груди, вокруг ареолы, снова возвращаясь к соску. Эми стонала, ее бедра непроизвольно двигались, истянутые наручниками запястья дергались. Она была полностью в его власти, и ее возбуждение от этого зашкаливало. Йен смотрел на ее мокрую, сияющую от смазки киску. Он знал, что через несколько минут он направит этот розовый конус именно туда. Он будет вводить его медленно, сантиметр за сантиметром, растягивая ее нежную, девственную плоть под дружелюбным жужжанием вибратора. Он сделает ее готовой к нему. Он будет ее первым. И он позаботится о том, чтобы это было незабываемо.