Часть 11

             Почувствовав прикосновение, он попытался открыть глаза, веки казались свинцовым, а попытка разомкнуть их не увенчалась успехом. Он попытался пошевелить пальцами, и это небольшое сокращение мышц вселило надежду. Спустя какое-то время услышал знакомый голос, но не смог понять, кому именно он принадлежит. Провалился в сон.       Следующее пробуждение было более ясным, открыв глаза, перед которыми все ещё стояла пелена, он попытался сфокусировать взгляд, но получалось плохо. Писк, исходящий от приборов, контролирующих его жизненные показатели, неприятно резал слух. А ноющая боль, начинающаяся в правой части, растекалась по всей голове.       Спустя время интубационную трубку заменила канюля для подачи кислорода. А желание выпить хоть глоток воды стало невыносимым, он даже намеревался говорить медсестру принести ему стакан воды, на что получил категоричное «нет», аргументировано тем, что он очень слаб и профессор еще не разрешал. Прикрыв глаза, мужчина вновь попытался уснуть. Но сквозь спутанное сознание услышал знакомые шаги, следом лёгкий, ненавязчивый, но до безумия родной аромат духов. Поняв, кто зашел в палату, попытался улыбнуться, но вместо этого получилось жалкое подобие ухмылки. Марина прошла вглубь помещения и аккуратно присела на край кровати, взяв его, уже явно потерпевшую ладонь, в свою. – Брагин, это я. Если слышишь, сожми руку. Почувствовав слабое движение его пальцев, выдохнула, поднимая взгляд к показателям, а когда опустила, вздрогнула. Он смотрел на неё немигающим взглядом. – Черт, что ж ты так пугаешь! – выругалась она. – Я не хотел, – прозвучало тихо, но вполне понятно. – Я знаю. Он вновь попытался улыбнуться, наблюдая за её реакцией, наслаждаясь тем, что она рядом, что он ее видит, слышит и говорит с ней. – Ты очень красивая, – шёпотом произнес он.       Она ещё долго сидела с ним, рассказывая всё, что произошло, о новых случаях в приёмном, о пациенте, которому она вместе с Саламом спасла жизнь, о том, что их сын требует сладкого, и ей пришлось посреди смены обокрасть Нину, у которой теперь на одну коробку конфет меньше, и о том, что эту коробку она якобы взяла для своей пациентки, дабы избежать неловких вопросов. А он слушал, понимая, что жизнь без его присутствия продолжается, как обычно.       Перевод из реанимации в палату нейрохирургического отделения стал первым рубежом, под кожей черепа еще ощущалась тянущая, давящая боль, что было естественно после подобной операции. Отёк лица постепенно сходил, но правая периорбитальная область оставалась припухшей. Он прекрасно знал, что написано в его карте, знал, потому что не мог без работы и уговорил Нарочинскую прочитать. «Тотальная резекция глиомы правой височной доли. Послеоперационноя МРТ подтверждает отсутствие видимого остатка опухоли. Отёк головного мозга контролируется дексаметазоном.. Риск послеоперационной эпилепсии, требуется продолжение приёма препаратов»       Олег к тому времени уже мог говорить, но речь была замедленной, слова иногда «терялись», застревая где-то между мыслью и языком. Логопед, строгая женщина лет пятидесяти, заставляла его повторять скороговорки и называть предметы по карточкам. Он злился, чувствуя себя беспомощным, но увидев, как Марина прячет улыбку, наблюдая за его мучениями, – сдавался, повторяя в очередной раз: «Шла Саша по шоссе…»       Физиотерапевт начинал с малого: пассивная разработка конечностей, потом – попытки сесть на краю кровати. Головокружение было постоянным спутником. Первый раз, когда он попытался встать с поддержкой, мир поплыл, и он бы рухнул, если бы не железная хватка медбрата и тут же подставленное плечо Марины. – Не торопись, – сказала она, усаживая его обратно, пальцы на мгновение сжали его предплечье. – Нужно время.

***

      Он начал ходить, медленно по палате, следом по коридору, изучая местную территорию. Сначала опираясь на ходунки, а затем и без них, но с Мариной под руку. Координация страдала: иногда его слегка заносило вправо. «Гемипарез, легкий, временный. Нужен курс ЛФК».       К нему вернулась ирония, пусть и медлительная. Когда в палату зашла Дубровская с огромным пирогом, он, глядя на её заплаканные глаза, произнес: – Нин, если будешь плакать, я тоже буду, больницу затомим и поплывём. Она рассмеялась, смахивая слёзы, и обняла друга так, что он возмутился: – Осторожно.       Главным событием второй недели стал визит профессора Фёдорова с результатами гистологии. Они ждали этого больше всего. Больше всего боялись, и больше всего надеялись на благоприятный исход. – День добрый, как себя чувствуешь? – Нормально, домой хочу. Отпустите? – с надеждой спросил Олег. – Рано еще, полежи пока. Я с результатами. – Ну? И что там доктор? – шутливо уточнил он, стараясь не подавать виду, что нервничает. Не хотел, чтоб Марина переживала, хотя она и так это делала, без его помощи. – Глиобластома, но с мутацией, что хорошо. Значит, химия с темозоломидом должна сработать эффективнее.       Тишина повисла густая. Даже Марина, знавшая все возможные исходы, сглотнула. Олег остановился, прислонившись к стене. – Прогноз? – спросил он напрямую, глядя Фёдорову в глаза. – Без лечения – несколько месяцев. С лечением – годы. Начинаем химиотерапию через неделю после выписки. Схема стандартная: облучение и темозоломид ежедневно, низкими дозами, затем пять циклов химии.       После ухода Фёдорова Олег долго молчал, смотря в окно. Потом сказал, не оборачиваясь: – Годы... это не так уж и мало. Можно многое успеть. – Например? – тихо спросила Марина. – Сына увидеть. Дерево посадить. Тебя научится выносить... – он обернулся, и в его глазах мелькнул знакомый огонёк. – Ах ты! – она подошла ближе и стукнула кулаком по плечу, слабо, почти по-детски, а потом прижалась лбом к этому же плечу, он обнял её, уронив подбородок ей на макушку. – Всё нормально, Маринка. Я же не собираюсь сдаваться.

***

      Застегнув молнию, мужчина поставил сумку на кровать, в очередной раз оглядывая палату на наличие забытых вещей. В дорожной сумке среди футболок, штанов и прочего ютилась толстая папка: рекомендации, график химиотерапии, рецепты на противорвотные, препараты для поддержки печени и продолжения противосудорожной терапии. Обратившись в повседневную одежду, он сел на кровать, выписка уже была на руках, оставалось дождаться Марину и покинуть это отделение. В дверь постучали, после чего в палату заглянула миловидная женщина, развязящая еду. – Будете пудинг, печенье и чай? – уточнила она, смотря на мужчину. – Только если чай, – он поднялся с кровати и подошёл, чтоб забрать из её рук дымящийся стаканчик. – Спасибо вам. – Не за что.       Спустя время, в палату, которая буквально стала их вторым домом, зашла Марина. – Готов? – Всегда готов, поехали домой? – Поехали.

***

       В квартире пахло домом, уютом и едой. Вдохнув этот приятный запах, он прошел внутрь, с ужасом замечая, что большая часть Марининых вещей перекочевали в гостиную. На диване лежал его свитер, а на нём вязаный заяц. Неужели она переселилась сюда из-за него? – Марин? Ты что, переселилась сюда? Она неоднозначно пожала плечами, перекладывая зайца на полку. После чего сделала шаг по направлению к кухне, но тут же оказалась в его объятиях. – В спальне надо спать, от дивана спина болеть будет. – Тогда ты сделаешь мне массаж и спасёшь мою спину. – Обязательно. А сейчас пойдём ужинать, я голодный.