Порядочный Хулиган

      — Ах ты, шпион Хулиганский! Неумехой прикинулся! Надумал Берсеркские посевы попортить?!       Угги едва успел увернуться от полетевшего ему в голову веника из пожухлой ботвы.       — П-простите, — выдавил он, пятясь к выходу теплицы под гневным взором надвигающейся воительницы. — Я не хотел ничего портить! Вы сами сказали, что нужно очистить грядки от всего…       — От всего лишнего! А не от всего, что на них растет! — Воительница потрясла в воздухе вялой ботвой с тонкими корешками. — Это был новый посев!       — Извините… Похоже, я неправильно вас понял…       — Это ж надо!.. Все повыдергал! Хулиган треклятый!       — Позвольте, я все исправлю… как-нибудь…       — А ну прочь отсюда, вредитель! Чтобы глаза мои больше не видели тебя возле теплиц!       — Но… — Угги задержался у дверцы и сглотнул, прежде чем продолжить: — Вы сказали, что за очистку теплицы заплатите девять монет. Признаю, я немного перестарался, но все-таки сделал треть работы…       Угги прикрылся дверцей теплицы, как щитом, когда в его сторону полетел еще один пучок ботвы.       — Великий Один тебя рассчитает! Иди, пока я не надумала пожаловаться на тебя Вождю! А не то сейчас посчитаю, сколько монет ты должен мне, чтобы возместить ущерб!.. Ну, точно, шпион Хулиганский!..       Шипение последних слов донеслось Угги вслед. Дверца теплицы захлопнулась за спиной. Глянув на свои руки, перепачканные по локоть землей, Угги не нашел в себе силы их отряхнуть. Сил хватило только на то, чтобы доплестись до знакомого каменного дома.       Угги постоял немного перед крыльцом, прежде чем забраться по ступеням и толкнуть дверь плечом. Внутри его встретил потрескивающий пламенем очаг. Сидевший в свете очага хозяин дома, он же сосед Угги, встречать его не спешил. Голый по пояс, берсерк Броди занимал ближайшее к огню кресло. Сведя брови в свирепой мине, он тыкал иголкой в натянутый на руку штопанный-перештопанный носок. При появлении соседа Броди ненадолго вскинул взгляд, цокнул языком, что можно было счесть за приветствие, и затем продолжил подвергать носок пыткам.       Поддержав традицию пренебрежения в отношении никому не нужной вежливости, Угги молча прошел в комнату и плюхнулся на скамью напротив очага. Какое-то время он провел, наблюдая за дикой пляской рыжих язычков пламени. Ему не пришлось делать вид, что ему нет дела до косых взглядов берсерка, которые тот изредка бросал в его сторону.       — Луна подходит к концу, — пробурчал Броди, явно недовольный тем, что ему первым пришлось нарушить молчание.       — М, — сказал Угги, не отрывая взгляда от огня.       — Скоро день оплаты за комнату, — напомнил берсерк. Очевидно, емкий ответ Угги был не тем, чем он надеялся утешить уязвленную гордость.       — Угу. Я помню.       Броди отложил носок.       — А чего это у тебя руки такие грязные? И вон, рубаха вся… Без обид, но и попахиваешь ты, как будто вылез из кучи дерь…       — Это земля.       — А, клад Чернобородого Оголтелого искал? — хохотнул Броди.       — Кого? — переспросил Угги.       Слова берсерка долетали до него как будто издалека. От усталости перед глазами вместо язычков пламени плясали расплывчатые пятна. Угги моргнул и перевел взгляд на берсерка. Тот посерьезнел.       — Я говорю, тут тебе не кабаний загон. Раз сидишь в общей комнате, так веди себя… это самое… как принято! И не думай, раз обзавелся собственной комнатой, то можешь там руки хоть об стены вытирать. Я и проверить могу, понял, да?       Угги не стал отвечать. Он сел, одним движением стянул через голову рубаху, вытер об нее руки, швырнул грязную рубаху на пол и откинулся обратно на спинку скамью. Броди уставился на торс Угги. Затем посмотрел на свою голую волосатую грудь, на рубаху, валяющуюся среди ранее разбросанных предметов берсеркской одежды разной степени свежести, и не нашел, к чему придраться.       — А все не так плохо, как я думал.       — Что? — Смысл слов берсерка по-прежнему долетал до Угги с опозданием. Он заметил, как Броди рассматривает его выше пояса, и подавил желание скрестить руки на груди, чтобы прикрыться.       — Я говорю, как успехи с добыванием берсеркских монет?       — Никак. — Угги отвернул лицо к огню. — Я должен был заработать сегодня три монеты, но… все испортил.       Со вдохом Угги провел рукой по волосам — грязнее они все равно уже не станут. Броди вновь взялся за многострадальный носок и, потыкав в него иголкой, как бы невзначай обронил:       — Могу подкинуть работенку.       — Спасибо, но я не буду штопать твои носки.       — Да не штопать…       — Стирать их я тоже не буду.       — Может, дослушаешь сперва?       Угги оторвал взгляд от огня и взглянул на соседа по-новому. Кажется, впервые с момента знакомства между ними происходило нечто похожее на диалог.       — Извини, — сказал Угги.       — Так вот. — Броди явно польстила такая обычная, на взгляд Угги, вежливость. — У меня по долгу службы есть некоторые знакомства…       — Меня не возьмут в Берсеркский Дозор. Я Хулиган.       — Ты можешь не перебивать? — цокнул Броди. — У вас, Хулиганов, совсем никакого терпения, что ли, нет? Остолопу понятно, что никто не возьмет в Берсеркский дозор Хулиганского шпиона!       — Я не шпион, — вздохнул Угги. Он с трудом находил в себе силы слушать своего соседа, а уж спорить или возмущаться не мог тем более. Он зажмурился и потер переносицу. — Извини. Мне не стоило тебя перебивать.       — Да уж, не стоило. И чего ты извиняешь постоянно?.. Ай! — Броди махнул на него рукой, как на пропащего, и сделал вид, что дырка в носке заботит его куда больше. — Ладно. Забудь.       — Нет, ты… Что ты хотел предложить? — Угги сел ровнее, стараясь изобразить заинтересованность. — Ты знаешь кого-то, кто может заплатить монеты за работу?       — Типа того.       Броди с гордым видом потыкал в носок иглой, но в итоге не утерпел и поддался выжидательному молчанию Угги. Берсерк отбросил носок и наклонился вперед, поставив локти на колени. Висевший на его шее оберег, обычно скрытый под одеждой, повис в воздухе, но Угги из вежливости не стал его рассматривать.       — Ты слышал что-нибудь о Берсеркских Боях? — спросил Броди, почему-то понизив голос, хотя в доме они были одни.       — Эм… Это вроде одно из тех развлечений, которые проходят на дружественных межплеменных встречах?       — Не-е-ет. Берсеркские Бои проходят только на острове Берсерк. И дружбой там и не пахнет, — осклабился Броди. — Там пахнет кулаками, кровью и духом настоящих Берсерков!       Для выразительности Броди согнул руку в локте и выпятил мускулы, чтобы Угги, вероятно, еще и воочию оценил силу берсеркского духа. Хотя, по мнению Угги, с берсеркским духом дома у Броди было все в порядке, и даже не мешало бы иногда проветривать.       — По правде, я не удивлен, что ты ничего не слышал о Берсеркских Боях, — с ноткой снисхождения произнес Броди. — Они проходят, скажем так… не совсем официально. Если ты понимаешь, о чем я.       — Эм… Не совсем.       — Они запрещены. — Оберег на шее берсерка качнулся, когда тот подался ближе к Угги. — То есть, я думаю, Вождь знает, что на острове проводят запрещенные бои, но… — Броди красноречиво прикрыл глаза ладонью. — Наш Вождь — не дура, — добавил он так бесхитростно, в то время как Угги покоробила подобная непочтительность. — Она понимает, что нам, берсеркам, без такого никак. Перекапывать грядки под цветочки, это, конечно, хорошо, но иногда диким и свободолюбивым воинам нужно выплеснуть силу и мощь, унаследованную от предков! А то, что поединки проходят «за спиной» у Вождя, только укрепляет дух, смекаешь?       Угги неуверенно кивнул:       — Мой дядя на Новом Олухе по случаю занимается… азартными ставками. Вождь Иккинг никогда не одобрял его занятия, и вроде бы даже однажды вводил запрет, но… Дядя все равно продолжал принимать ставки — на победителя в День Весения, или на кабаньи бега, или просто… на что угодно, — только стал делать это не совсем… открыто. К тому же, желающие всегда находились. Думаю, Вождь Иккинг знает, чем занимается мой дядя, но нашим… то есть, Хулиганом такое нравится. Поэтому Вождь Иккинг тоже…       Вместо слов Угги немного неуклюже повторил жест Броди, поднеся ладонь к глазам. Настала очередь берсерка окинуть своего соседа новым взглядом.       — Стало быть, Хулиганский Вождь тоже не дурак, — благодушно заключил он. — А о ставках своего дядьки ты очень кстати вспомнил. Быстрее поймешь, о чем я толкую. На Берсеркских Боях можно не только укрепить берсеркский дух, но и разжиться… — Броди потер друг об друга большой и указательный пальцы и криво ухмыльнулся, — берсеркскими монетами.       Угги откинулся обратно на скамью, сдерживая тяжелый вздох.       — Меня не интересует ставки, спасибо.       Броди щелкнул языком.       — Ты меня не понял, Хулиган. Я не предлагаю тебе делать ставки. Я предлагаю тебе участвовать в Берсеркских Боях.       После небольшого промедления Угги вполне искренне рассмеялся. А потом понял, что Броди не шутит.       — Участвовать в Боях? — повторил Угги, все еще неуверенный, что ему не послышалось. — В Берсеркских Боях?       — Ага, — Броди, почему-то, очень оживился. — Пойми, ты — темный кабанчик.       — Кто?       — Никто не знает, на что ты способен. Какая у тебя техника боя, и как долго ты сможешь продержаться…       — С чего ты… — Угги на мгновение опешил. — Почему ты решил, что я гожусь для Берсеркских Боев?       Снисхождение во взгляде Броди легко было спутать с презрением.       — Я видел тебя на тренировке с Королем Защитников Крыла.       — И?       — Если после этого он не подослал ночью одного из своих бесшумных Защитников, чтобы перерезать тебе глотку, значит тебя не забраковали как непригодного для выгуливания младшей принцессы, — с едкой улыбочкой разъяснил Броди.       — У нас с тобой разные мнения о Короле Нордере, — ответил Угги с прохладцей.       Броди замаскировал звук, вырвавшийся из его горла, под громкое харканье.       — Ты дослушай, что тебе предлагают, прежде чем отказываться. На Берсеркских Боях монетами разживаются не только те, кто делает ставки, но и те, кто выходит победителем в схватке. На помост выходят двое. Продолжительность боя измеряется ударами по сигнальному щиту. Обычно бой длится два-три сигнальных удара, но может больше. Каждый удар по щиту — это берсеркская монета, которая падает в мешочек с выигрышем победителя. Поэтому никто не любит, когда бой заканчивается слишком быстро. Только не надо затягивать — соперник должен понюхать помост первым, это ясно?       Угги кивнул:       — Я понял. Ты хочешь, чтобы я вышел на бой, там меня побьют, а ты, заранее поставив на мой проигрыш, заработаешь берсеркских монет.       Броди выпрямил с горловым звуком, призванным отразить степень его раздражения:       — Ты не отчаянный Хулиган, ты тупой Хулиган! И чего только Мила в тебе…       — Спасибо за беседу. Я, пожалуй, пойду в свою комнату.       Не намереваясь дослушивать оскорбления до конца и отчетливо ощущая зачатки малознакомого клокотания в груди, Угги начал вставать со скамьи. Но Броди его остановил.       — Погодь ты!.. Ладно, хватил лишнего… — проворчал берсерк, и Угги, после недолгого колебания, сел обратно. Броди убрал руку, которой перегораживал путь Угги, еще более раздраженный, чем прежде. — Но и ты зачем опять вперед моих слов лезешь? Головой подумай, как я на твоем проигрыше заработаю? Да у нас очередь выстроится, побить Хулиганского шпиона! И ставка, тем более на первом бое, точно будет не в твою пользу!       — Ну спасибо. — Угги скрестил на груди руки. Почему он согласился продолжать этот разговор?       — А вот когда ты пройдешь дальше… — Тут Броди вновь оживился, и подобная переменчивость настроения не вызывала у Угги доверия.       — Почему ты решил, что я пройду дальше? И что это вообще значит, «дальше»?       — На первый бой может выйти любой желающий, и соперник будет соответствующий. В случае проигрыша отдаешь пару-тройку монет победителю…       — За это еще и платить надо?!..       — А вот если выиграешь… — В глазах у Броди появился нехороший блеск. Он потер пробивающиеся над верхней губой зачатки будущих усов, которые он, по всей видимости, решил отрастить взамен прежних. — …тогда забираешь победные монеты и выходишь на второй бой. С соперником, который тоже выиграл свою первую схватку. А теперь слушай меня внимательно: на втором бое, за каждый удар сигнального щита, который ты продержишься, ты получишь уже по две монеты. И так далее. Третий бой, четвертый… Смекаешь?       — Смекаю. Только я не собираюсь драться с берсерками. И я не хочу расставаться с монетами, которых у меня нет, когда проиграю первый бой.       — Монеты для первого боя я тебе одолжу, — отмахнулся Броди. — И ты не проиграешь. Говорю, я видел тебя на тренировке. Никто еще не знаком с Хулиганской техникой боя. А я… так и быть, подскажу тебе. Дам пару советов, шепну по секрету, в чем суть основных берсеркских приемов…       — Ты про берсеркский бросок через колено и берсеркский удушающий захват? — уточнил Угги, не удержавшись. Небрежный тон вышел немного нарочитым, но это стоило того, чтобы увидеть, как вытянулась физиономия соседа. — Я закончил Тренировочный Курс молодого Хулигана. У нас все их отрабатывают.       — Ха! Вот тебе и дружественные Хулиганы! — Броди хлопнул себя по коленям. Укол Угги не испортил ему настроение, скорее наоборот. — Слушай, выбор за тобой. Мое дело предложить. Ты можешь пару раз по-дружески чесануть кулаком по ребрам одного из наших, подставить ему подножку, и за первый бой получить столько монет, сколько ты не смог выслужить сегодня, целый день копаясь в грязи. А можешь дальше щипать травку, или чем ты там занимался…       Угги стиснул губы и посмотрел на затухающий огонь в очаге. Перед глазами вдруг отчетливо возник образ отца, если бы тот услышал хоть слово о Берсеркских Боях. Воображаемый Рыбьеног держался за голову, светлые волоски дыбом торчали из-под шлема.       — Хочешь сказать, — медленно проговорил Угги, — если я дойду до второго… нет, третьего боя, и продержусь в каждом три удара щита… то смогу заплатить за комнату за целую луну?       — И еще за пол-луны вперед. И это за один вечер, — осклабился Броди. — А на сдачу — купить на Берсеркском Базаре медовое яблочко на палочке для… некой принцессы. Она их любит, — как бы невзначай добавил берсерк, прекрасно зная, куда метить. — Но дело твое.       Угги моргнул, и тлеющие огоньки обрели четкость. Броди развалился в кресле и с удовлетворенным видом рассматривал заштопанный носок.       — Зачем тебе помогать мне добывать монеты? — спросил Угги.       — Я — добрая душа, — протянул берсерк. — Да и десять монет в луну не лишние…       — Ставки, — понял Угги.       — Не без этого, — легко признал Броди. — Первое пару боев ставка точно будет не в твою пользу. Ну, так что — сделаешь доброе дело, позволишь своему соседу разжиться скромной кучкой монет?       — Ты же служишь в Берсеркском Дозоре, — сказал Угги. — Разве вы не должны пресекать подобные вещи, которые происходят за спиной Вождя?       Броди поморщился, и в этой гримасе легко можно было прочесть: «Я тебя умоляю». Угги посмотрел на свои руки с грязными следами земли.       — Если я соглашусь участвовать, то хочу половину от твоей выигрышной ставки, — сказал он, подняв голову.       — Ишь ты какой! — ахнул Броди. — Порядочный Хулиган! Протянешь монетку, а он уже тебе в кошель лезет!.. Десятая часть, — сказал берсерк уже совсем другим, деловым тоном. — И только когда вернешь монеты за первый бой.       На мгновение перед глазами Угги вновь появился образ отца — теперь Рыбьеног Ингерман держался за сердце. Угги прикрыл веки, и образ рассыпался на рыжие огоньки: те заплясали в темноте.       Угги открыл глаза. По лицу Броди расползлась победная ухмылка.       — Ну и как мне… — Угги запнулся, но потом постарался припомнить небрежную интонацию, с которой его дядя из рода Торстонов преувеличивает выигрышность ставки, — …получить приглашение на эти ваши Берсеркские Бои?