Глава 8. Эхо бездны

Каролина сидела у камина, пламя отражалось в её глазах будто огонь узнавал в ней родственную искру. Блейк подошёл так тихо, что даже тени не шевельнулись. Его ладонь легла ей на плечо. Он не спрашивал и не сомневался – он был тем, кто имеет право прикасаться к миру и изменять его по своей воле. Она хмыкнула, не отводя взгляда от огня. – Это так странно. – Что именно? – его голос растаял в тишине, лёгкий и гладкий, как шёлк. Блейк обошёл её, и даже воздух, казалось, уступал ему дорогу. Он уселся напротив, откинувшись в кресло, будто трон создавали специально для него. – Я чувствую твои мысли… твоё настроение – она сглотнула, губы дрогнули – Я знаю, что ты сделаешь до того, как ты решишь это сам. Её пальцы коснулись груди. Там, где что-то мерцало, тёмное и живое. – И внутри… тот огонь, что сжигал меня… он будто затих. Словно… признал хозяина. В уголках его губ мелькнула улыбка. Тонкая, почти опасная. – Хозяина, значит? – он чуть приподнял бровь. Она бросила в него взгляд, но он не отвёл глаз. Никогда не отводил. – Я чувствую то же самое – продолжил он – Но странным это не считаю. – Почему? – её голос стал тише. Блейк откинулся в кресле, скрестил руки на груди. В пламени его тень дрогнула – тёмная и непостижимая. – Ты знаешь, сколько весит душа? Каролина моргнула, чуть растерянно. – Душа? – переспросила она, не сразу понимая, к чему Блейк клонит – Двадцать один грамм… но это всего лишь теория. Никто точно не знает, существует ли она вообще. Каролина взглянула на него, и в её глазах мелькнуло недоверие, смешанное с любопытством. Блейк усмехнулся. Хищно и тихо, будто отголосок чего-то старого и беспощадного прошёл по комнате. – Забавно слышать это от человека, который проклял нас, связав между собой несуществующие души. Она вскинула на него злой взгляд, но он, кажется, ждал этого. – Десять с половиной грамм, милая. Она нахмурилась. –  Что это значит? Его голос стал низким, тихим и опасным. – То, что осталось у каждого из нас после твоего проклятия – он сделал паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе – Ты разделила одну душу на двоих. Он наклонился чуть ближе, и тепло его дыхания коснулось её кожи, вызывая непроизвольный дрожь. – И отдала мне половину себя… даже не осознав этого. Она побледнела. – Хочешь сказать… – Да – одно слово, как удар сердца – У тебя есть часть моей силы. А у меня твоя. – Но у меня… – шёпот сорвался, дрожащий и слабый – У меня не было силы. Он протянул руку и коснулся её пальцев. Медленно, словно проверяя границы, изучая её тепло, вибрацию, каждое движение – и стараясь запомнить всё это. – Ошибаешься. Его палец скользнул по её ладони, и мир вокруг словно стал тише, приглушённым, подчинённым этому прикосновению. – Твоя сила сердце. То, что делает тебя живой. То, что делает тебя способной чувствовать. Он поднял глаза. Тёмные, страшно красивые, полные той глубины, где рождалась связь и гибель. – То, чего у меня никогда не было… пока ты не поделилась. – Ты… сам-то веришь в это? – её голос был чуть хриплым, но твёрдым – У человека не может быть полдуши. Он хмыкнул. Тихо. Низко. Как будто это была не насмешка, а предупреждение, которое пробирало до костей. – Вот тут ты совершенно права, милая – он наклонился вперёд, локти на коленях, глаза в тени – Но ошиблась лишь в одном. Пламя в камине качнулось, будто само пространство прислушивалось к его словам. Он сделал паузу, медленно изучая её реакцию, и каждый миг казался вечностью. Он поднял взгляд. – Я не человек. Красный огонёк в его глазах вспыхнул. Не ярко, но так, что воздух между ними стал плотнее, тяжелее, будто тень легла ей на грудь. Каролина сжала пальцы, но не отвела взгляда. Блейк заговорил снова, почти лениво, будто обсуждал погоду, а не их связь, способную разорвать мир. – Полдуши это много – продолжил он – Это ответственность… и наказание. Она вдохнула резко, будто воздух в комнате стал плотнее. – Наказание… кому? – её голос дрожал, но сохранял тонкую нить твёрдости. Он улыбнулся. Медленно. Опасно. Улыбка не была просто жестом – она ощущалась как тень, давящая на грудь. – Нам обоим – произнёс он тихо, и в этот момент воздух между ними стал густым, напряжённым, почти осязаемым, словно сама комната ждала, что произойдёт дальше. Блейк поднялся, подошёл так близко, что тени сдвинулись за его спиной, как послушные хищники. – Не бойся – сказал он, наклонившись так, что она почувствовала тепло его дыхания – Или бойся правильно. Её сердце забилось громче. Он поднял руку и кончиком пальца коснулся её подбородка, слегка приподняв лицо к своему. – Потому что теперь… – шёпот прошёл по комнате, холодный и хрупкий, словно треск льда под ногами. И вдруг его голос раскололся на два слоя. Один был низкий, глубокий, уверенный – полностью его. Второй – лёгкий, дрожащий, почти призрачный, звучал так, как она сама произносила слова над его телом, словно отражение её собственной души. – Ты будешь жить. Вечно. Там, где и я буду… Где мне больно – будет и тебе… Где я дышу – будешь и ты. Слова слились в одном дыхании, переплелись, словно две половины одного заклинания. Каролина вздрогнула. Она услышала… сама себя – но теперь не как воспоминание, а как живое присутствие в этом пространстве. Каждое слово звучало изнутри него, пронизывая её плоть и душу одновременно. Её сердце сжалось, дыхание застряло в груди. Пальцы непроизвольно сжали его руку, но не от страха, а от ужасного осознания, что часть её самой теперь жила внутри него. Красный свет в его глазах усилился, стал густым и опасным. В нём она увидела не только Блейка, но и себя, отражённую в его силе, будто две души переплелись. – Поэтому подумай, милая – его голос стал тише, почти ласковым – Кому достанется большая половина наказания. Её дыхание застыло, напряжение повисло в комнате, словно сама тьма ждала ответа. И вдруг… Сирена не просто завыла – звук прошёл сквозь комнату и прямо сквозь тело, будто сама тьма прокладывала нож по коже. Тонкий, дрожащий, он резал, морозил и заставлял каждую клетку напрягаться. Каролина вздрогнула – сирена разорвала тишину слишком резко. В тот же миг она уловила не свои ощущения, а его. Холодные. Тяжёлые. Спокойные. Каждое движение, каждый вдох казались пропитанными его силой, плотной и непроницаемой, словно воздух вокруг стал вязким, сдавливая её грудь и плечи. Как будто он не испугался. Как будто он ждал этого. И от этого дрожь пробежала по ней сильнее, чем от самого звука. Каролина замерла, ощущая, как невидимые пальцы сжимают затылок, держат, не отпуская. – Этого не может… – прошептала она. – Может – тихо сказал Блейк. Но в тишине его голос звучал не как спокойствие. А как вердикт. Он схватил её за руку и потянул к балкону. Движения были быстрые. Резкие. Безошибочные. Такие, какие он делает, когда опасность реальна. Балконная дверь распахнулась, и на них обрушился ветер. Ледяной, с запахом сырой земли, словно кто-то копал могилу прямо рядом. Город погружался в полумрак. Тучи накатывались густые, чёрные, как будто их выжимали над куполом изнутри. А туман… Туман не поднимался. Он полз. Как стая существ, у которых слишком много ног и слишком мало тел. Каролина вцепилась в перила. И туман вздохнул. Да, именно вздохнул. Густой серый слой начал подниматься, раздуваясь, словно чьи-то лёгкие наполнились воздухом. Внутри него что-то шевелилось, как масса тел под простынёй. Солдаты уже стреляли. Пули резали воздух… и тухли в тумане, будто их сжирали. – Блейк… – её голос дрожал и сломался, словно каждое слово давило на горло – Это же… Он посмотрел на неё, тихо и холодно, и закончил за неё. – Монстры. Он сказал это так буднично, как будто констатировал погоду. Но пальцы его уже сжали талию Каролины крепче, словно он заранее рассчитывал траекторию их бегства. Или боя. Туман разорвался. И монстр появился. Не тенью. Не рваной фигурой. А совершенной. Слишком чёткой. Слишком настоящей. Он был высоким, но неправильным. Тело вытянутое, худое, словно скелет, обтянутый пепельной кожей. Шея слишком длинная, голова наклонена, будто он слушал что-то под землёй. Лицо… отсутствовало. Но там, где должна была быть пустота, дрожало что-то вроде бесконечной дыры – в которую хочется заглянуть, но нельзя. Потому что она смотрит в тебя в ответ. Другие фигуры начали появляться следом. Одновременно. Синхронно. Каждое движение было точным, почти механическим, словно их направлял один общий разум, единый и чужой. Каролина почувствовала, как в воздухе что-то меняется… давление, электричество, плотность самого пространства. Оно сжалось, как перед грозой… или перед сломанной реальностью. Монстры подняли головы. Все. Сразу. И посмотрели прямо на балкон. Прямо на них. Даже без глаз это было взглядом. Холодным, древним. Глубже человеческого понимания. Блейк едва заметно усмехнулся, будто услышал не новость, а подтверждение собственных ожиданий. – Они увидели нас – произнёс он тихо, почти лениво, но воздух дрогнул, как перед ударом. Его пальцы сомкнулись на её руке. Нне спрашивая, не оставляя пространства для сомнений. Контакт был не удерживанием, а заявлением. Он наклонился чуть ближе, и в его голосе появилась та опасная мягкость, от которой кровь остывает быстрее стали. – Теперь никто из них не уйдёт, милая. Он провёл большим пальцем по её запястью – медленно, будто выбирал ритм для будущей резни. – Вопрос только в одном… Пауза растянулась, как лезвие. – Чья кровь окажется первой.