Глава 9. Когда тьма оживает.

Туман всё ещё ползал по улицам города, густой, как жидкость, он обволакивал здания, сковывал улицы и проглатывал каждый звук. Паника разливалась по военным, как инфекция. Кто-то кричал, кто-то падал, а кто-то просто бежал, не глядя назад. – Остановись! – раздавался отчаянный крик, но он тут же растворился в глухой массе тумана. Выстрелы трещали, как вспышки молнии, но в большинстве случаев звук глухо отражался от стен и тут же заглушался. То ли туманом, то ли хищными шагами, что звучали слишком близко. Хруст костей рвался сквозь грохот оружия. Паника росла, сердца стучали слишком быстро, дыхание становилось прерывистым, будто сами лёгкие пытались бежать. Джек и Рединг сидели в машине на краю города. Радио трещало, перебивая эхо далёких выстрелов. – Теперь к экстренным новостям… – голос женщины был ровным, но через помехи доносился какой-то внутренний страх – После открытия города Гелиорна прошло две недели. Город казался тихим и спокойным, военные патрулировали улицы и разбирали завалы. Однако, час назад произошло нечто. Неизвестные существа атаковали город. Ситуация осложняется сильным туманом. Что будет дальше неизвестно. Власти планируют снова закрыть город. Джек сжал руль, не сводя глаз с окна, где туман клокотал, поднимая силуэты, что дрожали и двигались слишком неровно, чтобы быть людьми. – Второй раз закрыть город будет сложно… – прохрипел он. Его голос дрожал, хоть он и старался держать хладнокровие. – Они боятся, что монстры выйдут за пределы города – сухо констатировал Рединг, не поднимая глаз. – А они могут? – Этого не знает никто – сказал Рединг. И в этой фразе прозвучала обречённость. – А что будет с Блейком и Каролиной? – Джек сжал кулаки, почти не в силах говорить. – Время покажет – тихо сказал Рединг. Но в его голосе сквозила уверенность, что это время может оказаться слишком коротким. За окном туман шевелился, словно живой, и где-то вдали раздался последний крик, резкий, страшный и бесповоротно исчезнувший в густоте серой мглы. Туман сгущался, как живой ковер, давя на лёгкие, на уши, на глаза. Каждое движение казалось замедленным, и при этом мир вокруг бил по нервам резкими ударами. Скрип металла, глухие удары и странные шорохи, которые возникали там, где казалось, что никого нет. Каролина и Блейк бежали. Он крепко держал её за руку. А её сердце стучало бешено, и в каждой трещине улиц она ощущала дыхание тумана. – Куда мы бежим? – крик вырвался из неё, резкий и дрожащий, хотя горло сжималось от страха. – Прочь из города – ответил Блейк коротко, почти машинально, не отрывая глаз от тумана. Его красные зрачки вспыхивали сквозь полумрак, как сигнальные огни. Каролина вспомнила, что он не может покинуть город. Никогда. Паника кольнула сердце, но страх за себя растворился перед страхом за него. – Я не уйду без тебя! – закричала она, почти рвя голос от отчаяния. Блейк мгновенно остановился. Воздух словно сжался вокруг них, и время замедлилось. Он повернулся к ней, и каждый шаг, каждое движение, каждое наклонение головы говорили о том, что с ним шутки плохи. Его взгляд вспыхнул красным – опасным, хищным, как если бы сама тьма ожила в его глазах. – Не кричи – сказал он тихо, но в голосе ощущалась сила, способная разорвать тишину – Мы тут не одни. Каролина вздрогнула, когда до её ушей долетели тёмные, почти шипящие звуки из тумана. Чьи-то шаги, не похожие на человеческие, скользили по улице, приближаясь слишком быстро. – Я иду с тобой – добавил он спокойно, уверенно, хотя каждый его мускул был напряжён, готовый к любому движению. Его ладонь сжала её руку ещё крепче, и Каролина ощутила, что даже в этом хаосе он – её щит и её яд одновременно. Они снова побежали, шаги отскакивали от пустых домов, а туман вокруг вздымался, словно сама ночь пыталась их схватить. С каждой секундой звук шагов за ними становился громче, и Каролина знала, что это только начало. Туман закручивался вокруг них, словно живой, и вдруг впереди что-то шевельнулось. Сначала Каролина подумала, что это игра света, но затем из густой серой массы вывалилось существо. Высокое, худое, с руками, которые изгибались под невозможными углами, оно прыгнуло прямо на них, без предупреждения. Блейк мгновенно оттолкнул её за собой, словно зная, что мгновение решает жизнь или смерть. Из его рук рванули чёрно-алые ленты, клубящиеся и извивающиеся, как живые змеи, каждая с собственной яростью. Они метались в сторону чудовища, обвивая его конечности, сжимая, перекручивая, отбивая удары его искривлённых когтей. Существо издало глухой рёв, тело изогнулось в попытке вырваться, и воздух вокруг взорвался звуками. Треск лент, шипение, хруст искривлённых костей, резкий свист от силового удара. Каждое движение было смертельно точно, каждое дыхание на пределе. Монстр оказался сильнее, чем казалось. Один удар когтистой руки задел Блейка, и тот с силой скатился на колено, грудь дернулась от резкой боли. Каролина ощутила этот удар всем телом, будто сама её плоть рвалась на куски, сердце сжалось, дыхание застыло. Боль в нём отозвалась в ней, нестерпимой, холодной, как если бы кто-то воткнул нож прямо в грудь. И тогда ленты, словно чувствующие его ярость и решимость, рванули с него, клубясь в смертоносном вихре, разорвали чудовище на куски, закрутили, сжимали и отбивали удары его искривлённых конечностей. Существо издало последний глухой рёв, воздух разрезали треск лент, шипение и хруст костей. Каролина кинулась к нему, дрожащими руками вцепились в его плечо, пытаясь почувствовать, удержать, стать опорой, но и сама едва не теряла дыхание от того, как сильно страдает он. – Ты как? – прошептала она, с трудом переводя дыхание. Он хрипло улыбнулся, пальцы смахнули кровь с губ, и это движение было одновременно ленивым и хищным, словно воздух вокруг подчинялся каждому его жесту. – А ты… как себя чувствуешь? – голос бархатный, медленный, с лёгкой сталью под мягкостью. – Я… я чувствую твою боль… – произнесла она, и сердце сжалось, потому что ощущала её каждой клеткой. Он скривился едва заметно, тень боли мелькнула в глазах, скрытая под уверенным хищным блеском. Красные огни внутри него дрогнули, как будто сама кровь знала, что её видят. – Я не хотел… – шепнул он, и каждое слово было как тонкая грань, между силой и уязвимостью – …Причинять тебе боль. – Неважно… – тихо сказала она, и в голосе слышалась тепло и забота, смешанное с тревогой – Главное, что ты жив. Она сжала его руку крепче, прижимаясь к нему чуть ближе, и в её глазах дрожала вся любовь, которую она не могла скрыть. – Глупая – тихо пробормотал Блейк, и в голосе сквозила мягкая усмешка, такая редкая, что Каролина замерла. Его красные глаза на мгновение смягчились, отражая тепло, которое почти никто не видел, как будто мир вокруг растворился, оставив только их двоих. Он медленно поднял руку, кончик пальца коснулся её щеки. Осторожно, почти бережно, словно проверяя, что она действительно здесь, живая и настоящая, а не призрак его воспоминаний. Каролина почувствовала лёгкое тепло от прикосновения, и в груди что-то защемило. – Что я чувствую сейчас? – её голос дрожал, но в нём была надежда. – Любовь – ответил он, тихо, почти шёпотом, но в этом слове было всё. Его признание, его боль, его сила и его слабость одновременно. Она вздрогнула от того, как сильно одно слово могло обжечь, и её глаза встретились с его – глаза, в которых горела и страсть, и нежность, и обещание, что они будут держаться друг за друга, несмотря на весь этот кошмар вокруг. – Любовь – повторила она, её голос дрожал и мягко согревал пространство между ними – А я чувствую… что ты будешь жить. Он замер на мгновение. В этом паузе была вся сложность его существования – ярость, власть, готовность к бою… и едва заметная, почти скрытая боль, что скользнула сквозь неё, тонкой линией, пронизывая пространство между ними. Каролина почувствовала её всем телом. Как будто его внутреннее напряжение стало её собственным. Красные глаза Блейка вспыхнули вновь – уже хищно, уверенно, с той магнетической силой, что заставляла дрожать не только её, но и воздух вокруг, наполняя его плотной энергией опасности. – Тогда пошли отсюда – произнёс он медленно, поднимаясь на ноги. Каждый шаг был утверждением власти, движения силы, но в нём, между уверенностью и лёгкой шаткостью, слышалось тихое эхо того, что ему тяжело, что этот бой оставил отпечаток не только на теле, но и в душе. Каролина крепко схватила его за руку, поддерживая, чтобы он не упал, и они рванули сквозь туман, который сжимал их, как живое, холодное существо. С каждым шагом их дыхание смешивалось с дымкой, унося прочь от ужаса, который только что чуть не поглотил их обоих, оставляя после себя шорох треснувшего металла и глухие рёвы разорванного монстра.