Часть 18 «Понедельнив»

Люциус попал в больницу в воскресенье вечером. Поспорил с отцом, вышел из дома, попал под ливень. Три часа проторчал на остановке, пока не перестал чувствовать пальцы. Потом скорая, уколы, капельницы. — Пневмония, — сказал врач утром. — Недели две минимум. — о присвятой Агний, — сказал Люциус. — У меня контрольная во вторник. Врач посмотрел на него странно и ушёл. Люциус откинулся на подушку. Потолок белый, скучный. За окном дождь. — Ладно, — сказал он сам себе. --- Утром в понедельник пришёл Бастиан. Люциус увидел его в дверях и вздохнул. — Ты чего пришёл? — Проведать. — Не надо меня проведывать. Иди домой. Бастиан поставил на тумбочку термос, сел в кресло. — Чай принёс. С мятой, как ты любишь. — Я не просил. — Знаю. — Тогда зачем принёс? — Затем, что ты болеешь. — И что? — И всё. Бастиан сидел молча. Люциус смотрел в стену. Ему было неуютно от этого молчаливого присутствия. Он не знал, что с ним делать. — Ты долго ещё? — спросил он. — Посижу. — Я не хочу, чтобы ты сидел. — А я посижу. — Упрямый старик. — Знаю. Бастиан просидел до вечера. Уходя, сказал: — Я завтра приду. — Не надо. — Приду. Дверь закрылась. Люциус посмотрел на термос. Чай был с мятой. Он выпил его только поздно ночью, когда понял, что остывает. --- Во вторник пришёл Ло. Люциус увидел его в дверях и поморщился. — Ты чего? — Посидеть. — Не надо. — Надо. — Я сказал — не надо. — А я сказал — надо. — Слушай, Ло. Я не просил тебя приходить. — Знаю. — И всё равно пришёл? — Пришёл. — Зачем? — Потому что ты мой друг. Люциус усмехнулся. Без веселья. — Друг? Ты меня знаешь две недели. — Ну и что? — И ничего. Друзей не бывает за две недели. — Бывает. — Не бывает. — У меня бывает. Люциус замолчал. Ло сел на стул, положил пакет с яблоками на тумбочку. — Яблоки принёс. — Не хочу. — Потом съешь. — Не съем. — Съешь. — Упрямый. — Знаю. Люциус отвернулся к стене. Ло сидел молча. Час, два. — Ты ещё здесь? — спросил Люциус, не оборачиваясь. — Здесь. — Иди уже. — Посижу ещё. — Зачем? — Затем, что ты не один. — Я всегда один. — Врёшь. — Не вру. — Врёшь. Если бы ты был один, тебе бы не было так важно, уйду я или нет. Люциус резко повернулся. — Мне не важно. Мне всё равно. — Тогда почему ты всё время проверяешь, здесь ли я? Люциус открыл рот и закрыл. Не нашёл, что ответить. Ло сидел до вечера. Уходя, сказал: — Завтра приду. — Не приходи. — Приду. Дверь закрылась. Люциус смотрел на яблоки. Не трогал их. Но и выбросить не мог. --- В среду пришёл Сан-Фран. Влетел в палату, размахивая руками. — Люциус! Ты живой?! — Живой. Тише ты. — Ой, прости. — Сан-Фран уселся на стул. — Ну как ты? — Болею. — Вижу. А чего такой кислый? — Потолок белый бесит. — А ты на него не смотри. — На что смотреть? — На меня. Я красивее. Люциус усмехнулся. Невольно. — Самовлюблённый дурак. — Зато весёлый. — Сан-Фран достал печенье. — Вот, мама испекла. Сказала, раз друг болеет, надо кормить. — Я тебе не друг. — А кто? — Так, знакомый. — Ну, знакомый тоже болеет. Ешь давай. Люциус взял печенье. Надкусил. — Нормальное. — Лучшие. Мама старалась. — Передай спасибо. — Сам передашь, когда выйдешь. — Не выйду. — Выйдешь. Куда ты денешься. Сан-Фран просидел до вечера. Болтал без остановки. Люциус слушал вполуха, но не прогонял. Уходя, Сан-Фран сказал: — Завтра опять приду. — Не надо. — Приду. — Отстань. — Не отстану. Дверь закрылась. Люциус посмотрел на печенье. Съел ещё одно. --- В четверг пришла Сайрисса. Она не говорила ничего. Просто вошла, села в угол и уставилась в окно. Люциус смотрел на неё минут десять. Она молчала. — Ты чего пришла? Молчание. — Я с тобой разговариваю. Молчание. — Сайрисса. — Что? — Ты зачем пришла? — Посидеть. — Зачем? — Не знаю. — Странная ты. — Знаю. — Уходить не собираешься? — Нет. — Ладно. Сиди. Она сидела. Час, два, три. Молча. — Ты всегда такая? — спросил Люциус. — Какая? — Молчаливая. — Не всегда. — А когда говоришь? — Когда есть что сказать. — А сейчас нет? — Нет. Люциус фыркнул. — Ладно. Сиди. Она сидела до вечера. Уходя, положила на тумбочку маленький зелёный камешек. — Это тебе. — Зачем? — Чтобы не было так одиноко. — Мне и так не одиноко. — Врёшь. И ушла. Люциус посмотрел на камень. Покрутил в руках. Сунул под подушку. --- В пятницу пришёл Ло. Снова. — Ты опять? — Опять. — Сколько можно? — Пока не выпишут. — Я же просил не приходить. — А я не слушаю. — Слушай, Ло. Мне не нужны эти хождения. Правда. Я не знаю, что делать, когда вы сидите тут и молчите. Это раздражает. — Знаю. — И ты всё равно сидишь? — Ага. — Зачем? — Затем, что ты привыкнешь. — Не привыкну. — Привыкнешь. — Упрямый. — Знаю. Люциус отвернулся к стене. Ло открыл книгу и начал читать вслух. — Я не просил читать. — Знаю. — Заткнись. — Ладно. Замолчал. Но не ушёл. Через час Люциус сказал, не оборачиваясь: — Читай давай. А то скучно. Ло улыбнулся и открыл книгу. --- Вечером пришёл Сан-Фран. Увидел Ло, удивился. — О, ты уже тут. — Ага. — Я тоже посижу. — Сидите, — буркнул Люциус. — Всё равно не прогонишь. — Не прогонишь, — согласился Сан-Фран. Они сидели втроём. Сан-Фран болтал, Ло иногда вставлял слова, Люциус молчал. Но не прогонял. --- В пятницу пришёл тот, кого Люциус не ждал. Он даже не надеялся, что отец появится. Слишком занят, слишком важный, слишком далёкий. Но Агний всё-таки пришёл. Люциус узнал его по шагам. Твёрдым, уверенным, не терпящим возражений. Такими шагами ходят люди, которые привыкли, что перед ними расступаются. Дверь открылась без стука. Агний вошёл в палату, и сразу стало тесно. Высокий, в идеальном костюме, с белой фарфоровой маской на лице. Пламя наверху маски казалось особенно ярким в больничном освещении. Он даже не взглянул на тумбочку, на цветы, которые принесла Сайрисса, на книгу Ло. Прошёл к кровати и остановился, глядя на сына сверху вниз. Люциус смотрел на него и молчал. Не здоровался, не спрашивал, не делал вид, что рад. Агний молчал тоже. Тишина тянулась долго. Потом Агний заговорил — глухо, из-под маски: — Ты опозорил меня. Люциус усмехнулся. Усмешка вышла кривой, горькой. — Чем? Тем, что заболел? — Тем, что попал в больницу. Тем, что теперь все знают. Мой сын валяется здесь, вместо того чтобы... — Чтобы что? Подавать тебе шахматные фигуры? Приносить чай? Делать вид, что у меня есть семья? Агний шагнул ближе. — Ты неблагодарный. — А ты — маска. — Люциус смотрел ему прямо в прорези для глаз. — Пустота в маске. Я тебя вообще не знаю. Никогда не знал. — Ты мой сын. — Нет. Я твой слуга. С семи лет. «Принеси, подай, сделай, не мешай». Это не семья. Это работа. Агний сжал кулаки. Под маской было не видно лица, но Люциус знал — тот кипит. — Ты никто без меня. — Я никто с тобой. Разница? — Ты пожалеешь. — Уже жалею. Каждый день. Что родился у тебя. Агний стоял неподвижно. Потом резко развернулся и пошёл к двери. На пороге остановился. — Выздоравливай. И чтобы я больше не слышал о таких позорах. Дверь хлопнула. Люциус долго смотрел на неё. Потом перевёл взгляд на свои руки. Они дрожали. Мелко, противно, неконтролируемо. — Чёрт, — сказал он тихо. Он не плакал. Он вообще никогда не плакал при людях. Просто лежал и смотрел в потолк, пока дрожь не утихла. --- Ночью Люциус проснулся от того, что кто-то был в палате. Ло сидел на стуле. В темноте его почти не было видно. — Ты чего? — спросил Люциус. — Сижу. — Зачем? — Не знаю. Не спалось. — Иди домой. — Не хочу. — Я же сказал — не надо приходить. — А я не слушаю. Люциус вздохнул. — Ладно. Сиди. Он отвернулся к стене. Тело била мелкая дрожь — физическая реакция, от которой он ненавидел себя каждый раз. — Ты чего дрожишь? — спросил Ло. — Ничего. — Температура? — Не твоё дело. — Может, врача позвать? — Не надо. — Ладно. Ло сидел молча. Люциус лежал, сжавшись, и ненавидел себя за то что «позорится» перед Ло. Через час отпустило. — Ты здесь? — спросил он. — Здесь. — Почему? — Потому что ты мой друг. — Я тебя гнал. — А я не слушал. — Дурак. — Знаю. — Ладно. Спи. — Посижу ещё. Утром Люциус открыл глаза. Ло всё ещё сидел на стуле. — Ты всю ночь просидел? — Ага. — Зачем? — Не знаю. Так вышло. Люциус смотрел на него долго. — Спасибо, — сказал он тихо. — Что? — Ничего. Забудь. Ло не забыл. Но ничего не сказал. --- В субботу пришёл Ивлис. Люциус узнал его шаги сразу. Дверь открылась без стука. — О, — сказал Ивлис, оглядывая палату. — Ну и дыра. — Ага. Зачем пришел? — Проведать решил любимого брата. — Любимого? — Ну, ты же у нас один. Приходится любить. — Иди ты. Ивлис усмехнулся. Подошёл ближе. — Ну как ты, хромой? — Болею. Видишь? — Вижу. Нос не сломали? А то у тебя практика. — Не дождёшься. — А я и не жду. Он бросил на тумбочку свёрток. — Держи. Чтобы не замёрз, когда опять под дождь пойдёшь. — Что это? — Шарф. Мать просила передать. — У нас нет матери. — Была когда-то. Плевать. Ивлис развернулся и пошёл к двери. — Выздоравливай. А то без тебя скучно. Дверь закрылась. Люциус посмотрел на шарф. Тёплый, мягкий, дорогой. — Идиот, — сказал он. — Принёс, обозвал и ушёл. Шарф повесил на спинку стула. --- Вечером пришёл Ло. Увидел шарф. — Откуда? — Брат приходил. — Ивлис? — Ага. — И что? — Ничего. Принёс. Обозвал. Ушёл. — Хороший шарф. — Знаю. — Будешь носить? — Не знаю. Ло кивнул. Сел на стул. — Читать? — Читай. Ло читал. Люциус слушал. Шарф висел на стуле. Камень лежал под подушкой. Яблоки и печенье закончились. — Ло, — сказал Люциус. — М? — Ты зачем каждую ночь приходишь? — Не знаю. Думаю, что тебе может быть плохо одному. — А если мне нормально? — Тогда я просто посижу. — И всё? — И всё. Люциус замолчал. — Ты странный, — сказал он. — Знаю. — Ладно. Сиди. — Посижу. Утром Ло снова сидел на стуле. Люциус смотрел на него и думал: «Дурак». Но впервые за долгое время он не хотел, чтобы этот дурак уходил. —————- Давайте, набираем 30 «ждут продолжения», и новая глава🤫