Глава 3

Никаких любезностей, никаких попыток поддержать светскую беседу. Нотт взял меня за руку и стремительно втянул в одну из каморок для швабр, и дверь быстро захлопнулась за нами. Пространства было в обрез, едва хватало, чтобы стоять, не то что лишаться девственности, но я отвлеклась. Я поспешно наложила на дверь, а затем и на стены, заглушающие заклинания, сама не понимая, как все это случилось, и как это я, еще вчера уворачиваясь от Кормака МакЛаггена на рождественской вечеринке Слизнорта, сегодня оказалась в каморке для швабр с Теодором Ноттом, который меня просто пожирал. Стоп. Пожалуй, надо объяснить, как это вышло. Перемотка назад! Все началось в ту самую минуту, когда я появилась на вечеринке — увы, с МакЛаггеном. Изначально я планировала пойти с Роном, но этим планам не суждено было сбыться, поскольку он предпочел насрать на нашу дружбу (и наши чувства), расхаживая по замку с этой чертовой Лавандой Браун. Поэтому у меня не осталось выбора, кроме как пригласить МакЛаггена, хоть я и не выносила его общества дольше двух секунд. Поскольку, знаете ли, ровно две секунды ему требовалось, чтобы раззявить рот и попытаться прилепить его прямо к моему. Кринж. Я пыталась спрятаться в одной из ниш за занавесками с Гарри. Я тщетно топталась рядом с двумя здоровенными волшебниками в надежде, что они меня прикроют. Я даже попробовала поболтать в дамской уборной с Дафной Гринграсс, одной из немногих сносных слизеринок, о ее кавалере, который игнорировал ее весь вечер. Но хищник по имени Кормак МакЛагген выслеживал меня каждый раз. У меня начало возникать чувство, что это розыгрыш, и что Рон подговорил Кормака вести себя как последний кретин, чтобы отомстить мне за тот поцелуй с Крамом два года назад. Но вряд ли. Потому что эти два придурка ненавидели друг друга на каком-то глубоком, духовном уровне. Это было почти смешно. Я смутно представила, что случилось бы, не наложи я тогда конфундус на Кормака во время отборов по Квиддичу. Рон не попал бы в команду и никогда не набрался бы уверенности, чтобы закрутить роман с Лавандой Браун, несмотря на ее назойливые подкаты. Наша дружба осталась бы в идеальном, можно сказать, безупречном состоянии, и мы по-прежнему бы дежурили вместе. И тут, совершенно внезапно, я заметила на вечеринке кое-кого еще. С ним были Дафна Гринграсс и Блейз Забини, и эти двое яростно спорили о причине, из-за которой она так расстроилась в туалете. Честно говоря, это было довольно забавно. Я с неожиданным для себя интересом наблюдала, как они перебрасываются колкостями, а затем удалились, как я предположила, в более уединенное место. Что они там собирались делать, я понятия не имела. Я сосредоточилась на другом — вернее, на другом человеке. Я никогда не видела его таким: в темно-синем парадном костюме, который подчеркивал его глаза, волосы и черты лица. Само собой разумеется, он был привлекателен, но я не могла понять, что именно цепляло меня в нем больше всего. Выбор стоял между его безразличием к чистоте крови и его небрежно уложенными волосами. Последние в тот вечер выглядели на редкость притягательными. Не говоря уже о тех скулах. Словно Ривер Феникс переродился в облике чистокровного волшебника вместе со своей склонностью к наркотикам. Слишком быстро? Слишком быстро. Так или иначе, прошло целых пятнадцать минут, прежде чем я осознала, что этот юноша заметил мой исполненный желания взгляд. Я клянусь, он мне подмигнул. Наглец. Но это не имело значения, потому что я тут же подмигнула в ответ и с наслаждением наблюдала, как ухмылка сползла с его губ. Это было невероятно приятно, хотя и не так приятно, как неприкрытый интерес в его глазах. К тому времени мы были уже уверенными «партнерами по марихуане», но за все три ночи, что я провела, куря травку в подземельях с Теодором Ноттом, он ни разу не выказал и тени влечения ко мне. Обычно он подшучивал над нелепостями моей несуществующей личной жизни или расспрашивал про магловскую музыку, которую находил «крутой». Я, по своей наивности, полагала, что парень не заинтересован, если он: а) не приглашает тебя на свидание или б) не ведет себя как незрелый, дико ревнующий ребенок. Потому что, будем честны, только такое со мной и случалось. Но его подход был куда более тонким. Возможно, он прощупывал почву, чтобы понять, интересно ли мне что-то большее и готова ли я к этому вообще. Я отдавала себе отчет, что с войной, выпускными экзаменами и прочим, что высасывало из меня все соки, у меня не было ни времени, ни терпения для отношений. К счастью, отношений с ним мне как раз и не хотелось, и теперь я видела, что моё ответное подмигивание донесло эту мысль до него. Я вдохнула полной грудью, набрав в легкие столько воздуха, сколько смогла, а затем быстро и незаметно ретировалась с празднества. Внутренний голос разума на этот раз не протестовал, как в ту ночь, когда меня познакомили с травкой. Если честно, я его вообще еле слышала. В коридорах не было ни учеников, ни преподавателей. Только мы. Я слышала его в нескольких шагах позади, будто он ждал, что я обернусь и что-то сделаю. Но я не оборачивалась. Я шла шаг за шагом и распускала ленту, что собирала мои волосы. Оглядываясь назад, мне, наверное, следовало подготовиться получше: надеть хотя бы трусики, которые бы подчеркивали форму моей задницы, или лифчик, который бы приподнял то, что нужно. Но, похоже, его мало волновало мое белье — лишь бы оно в итоге оказалось на полу. Перемотка вперед! Хорошо, что я догадалась применить заглушающее заклинение, иначе нас бы точно застукали. Я задохнулась от стона, когда его губы коснулись моих, а тела сомкнулись вплотную. Отчасти в такой смелости нельзя было винить его одного — в тесноте этого замкнутого пространства просто не оставалось места для церемонных ухаживаний. К тому же… мне нравилась эта его сторона. Мне нравилось быть запертой в кладовке с Теодором Ноттом, чувствуя, как его поцелуи переходят с губ на шею. Особенно же мне нравилось запускать пальцы в его волосы и ощущать мускулы на его неожиданно крепких руках. Я решила, что это результат шести лет ношения книг из библиотеки в подземелья Слизерина. Мерлин знает, он никогда не увлекался спортом, как другие парни. Поверить не могу, что забыла упомянуть! Нотт был законченным ботаником и чертовски гордился этим. Я мечтала готовиться к экзаменам вместе. Вот до чего я дошла. Но в тот миг во мне не осталось ни единой частички, желавшей штудировать с ним учебники. Точно не в тот момент. Потому что тогда я быстрыми движениями принялась расстегивать пуговицы на его рубашке, открывая торс, который был худым, но не костлявым, и твердым во всех нужных местах. Я почувствовала, как этот торс прижимается ко мне, вырывая у меня новый стон — на этот раз глубже. «Грейнджер», — произнес он голосом, в котором желание стремительно перешло в потребность. Я могла запросто потерять голову прямо там и тогда. Настолько это было хорошо. Но он продолжал, осыпая поцелуями мое тело, медленно расстегивая молнию на моем платье со спины. Я на мгновение замерла, почувствовав приступ нервозности, ведь впервые с младенческого возраста кто-то видел меня раздетой. Но до меня быстро и внезапно дошло, что мне все равно, и нервозность в крови тут же была вытеснена взглядом Нотта, который пожирал меня с головы до ног. Пощади. (бонусные очки магглам, кто прочел это голосом дядюшки Джесси из Полного дома). Дальнейшее, как говорится, история. Если кому интересно, он был абсолютным джентльменом от начала до конца. Годы спустя я всё ещё вспоминаю его, и то, с какой лёгкостью он развязал тот внутренний узел, что сковывал меня. Я не сдерживалась с Ноттом, потому что мне не нужно было этого делать. Часть меня тосковала по нему ещё долго после той ночи, но я не могла быть с ним. Дело было не в Роне. Дело было в надвигающемся конфликте, которого все, кроме Ордена, так отчаянно пытались избежать. Шла война. …и никакая зубрёжка не смогла бы подготовить меня к тому, что ждало в следующем году.