Глава 4

Скажу вам честно. После войны я попробовала быть с Роном, но у нас не сложилось. Шок. Наверное, нам стоило это предвидеть, но даже самое большое и очевидное предупреждение не подготовило бы меня к тому, как он со мной порвал. Да, ваши глаза вас не обманывают. Это правда. Это он порвал со мной. Это случилось примерно через год после Битвы за Хогвартс. Мы с Роном и Гарри решили пойти в мракоборцы. Обычно требуется куда больше тренировок, также есть возрастной ценз для новобранцев, но после войны Министерство находилось в плачевном состоянии. Проще говоря, мы были им нужны. Разумеется, в тот первый день мы вошли в офис готовые к конфликту. До этого нас списывали со счетов как не более чем проблемное трио, помешанное на нарушении правил, что было правдой лишь отчасти. Впервые было приятно получить то уважение, которое мы по праву заслужили. Гарри с головой ушел в свою новую роль правой руки Кингсли, и Рон, казалось, совсем не ревновал. Дела действительно налаживались. Происходили перемены. Наше маленькое трио взрослело, и на мгновение показалось, что мир наконец пришел в порядок. А потом это случилось. Прямо по сценарию. Я вернулась в нашу с Джинни квартиру — пустую, как обычно, поскольку ей еще нужно было доучиться на седьмом курсе в Хогвартсе. Я не возражала против одиночества после долгих рабочих дней, заполненных бумажной волокитой или охотой на скрывающихся Пожирателей Смерти, но в тот вечер... случилось нечто странное. «Рон?» — удивилась я, увидев его за кухонным столом. Создавалось впечатление, что он ждал уже довольно долго. Я отложила свои вещи и опустилась на стул рядом с ним. «Я не знала, что ты вернулся. Я думала, ты все еще в Белфасте с Гарри и остальными». После войны он решил, что будет круто отрастить бороду и стать «настоящим мужиком» или типа того. Из-за этого наши поцелуи временами выходили неловкими, но я не придавала этому особого значения. «Что-то не так?» — спросила я, вглядываясь в его глаза в поисках хоть какого-то намека на происходящее. Рон молниеносно перевел на меня глаза. По наивности я решила, что зрительный контакт — это шаг в верном направлении, но его серьезность, казалось, лишь возросла. «Нам нужно поговорить». Эти четыре слова. Ни разу в жизни за ними не следовало ничего хорошего. Не знаю, что я почувствовала в тот момент. Возможно, смесь смятения и беспокойства и острое желание уйти, не дав ему закончить. «В чем дело?» — все же выдохнула я. В его глазах стояла пустота, говорившая о том, что он сделал нечто очень, очень плохое. И вдруг тысячи версий помчались в моей голове с бешеной скоростью. Может, он мне изменил. Может, его интересуют мужчины. Может, он не интересуется никем и ничем и хочет пуститься в асексуальную жизнь. Может, он хочет уехать из Англии и стать жонглером на Востоке. Может, это вовсе и не Рон. Может, это один из тех надоедливых боггартов, явившаяся, чтобы явить мои самые потаенные, самые темные страхи. Да, точно, так оно и есть. «Ридикулус!» — крикнула я, вскакивая со стула. Без малейшего предупреждения Рона отбросило назад, на подставку для посуды, от магического импульса, вырвавшегося из конца моей палочки. Я несколько мгновений сохраняла боевую стойку, беспомощно ожидая, пока боггарт примет свою истинную форму, но ничего не произошло. Рон поднялся на ноги, одежда его была растрепана, а волосы — в еще большем беспорядке, чем прежде. В бороде застряли какие-то крошки от столкновения, но я приняла волевое решение оставить эту информацию при себе. Если у него хватило наглости поджидать меня с дурными вестями после просто бесконечного рабочего дня, он заслуживал того, чтобы при этом выглядеть полным идиотом. «Какого черта это было?» — потребовал он ответа, явно потрясенный. Я пожала плечами и опустила палочку, но не убрала ее в карман. «Я подумала, что ты мог быть... неважно. Просто скажи, в чем дело». Некоторое время он смотрел на меня так, словно ожидал, что я швырну в него еще одно заклинание, что я вполне могла бы сделать, но этот момент быстро прошел. Рон жестом предложил мне присесть с ним в гостиной, и я нехотя последовала за ним. Между нами повисла тишина, впервые за долгое время. Наши разговоры обычно были жаркими, полными споров и эпизодических сеансов нытья, но никогда, ни разу, не бывало так, чтобы нам нечего было сказать. «Я... я думал о будущем, — проговорил он, и голос его звучал как-то не так. — Прошло уже полгода, и... я думаю, может, нам стоит подумать о том, чтобы пожить вместе». «Пожить вместе? — повторила я, широко раскрыв глаза. — И из-за этого ты тут сидишь такой мрачный?» Рон кивнул. «Мне было страшно спрашивать, потому что... ну, ты, кажется, неплохо устроилась здесь, одна, но, может... может, было бы здорово вывести наши отношения на новый уровень». Что-то в его манере поведения не соответствовало словам, что слетали с его губ, но я проигнорировала это предчувствие и предпочла обнять его. Я ждала этого момента очень, очень долго. В конце концов, мы вместе прошли через столько всего. Было логично в конце концов начать жить вместе. Внезапно хлынувшее возбуждение, затопившее обоих, быстро перешло в — да, вы угадали — гормоны. Рон прижался губами к моим и поцеловал меня, впервые за долгое время взяв инициативу в свои руки, одновременно укладывая меня на диван. Это был небольшой диванчик, так что места было мало, но мы уместились. Как я уже сказала, прошел год, так что мы были довольно хорошо знакомы друг с другом на физическом уровне, но каждый раз, когда он меня раздевал, казался первым. Я с нетерпением подняла руки и ощутила прохладу воздуха на обнажившейся коже живота. Рон скинул мою блузку и лифчик на пол и принялся ладонями мять мою грудь. Я простонала в поцелуй, уже покрывшись испариной от жара, разгоравшегося между нами, мои собственные руки лихорадочно расстегивали пуговицы на его рубашке. Это была непростая работа, пока он лежал на мне, заставляя меня останавливаться через каждые пару секунд, пока он покусывал мою шею и водил кончиками пальцев по соскам. (Соски — забавная штука, правда? Нет? Только для меня? Ладно.) Несмотря на его глупость и склонность ко всевозможным косякам, Рон был весьма неплох в сексе. Меня это удивляло. Хотя, с другой стороны, и нет. У мужчины был аппетит, и не только к еде. Я обвила его ногами и почувствовала его близость. От этого я покраснела, даже после всех тех разов, что мы были вместе. «Быстрее, — приказала я, ожидая, пока он повозится с палочкой, пытаясь наложить на нас обоих подходящие противозачаточные заклинания. — Хотя, знаешь, не торопись. Не хотелось бы повторения того случая на нашу трехмесячную годовщину». Рон бросил на меня быстрый сердитый взгляд, поскольку тот случай на трехмесячную годовщину произошел по его вине. Он тогда неправильно наложил заклинания. С тех пор эту роль взяла на себя я, но для него было важно научиться делать это как следует. Я внимательно наблюдала, выжидая верные признаки того, что заклинание сработало правильно. Он справился. «Отли...» — начала было я, но меня сметил очередной поцелуй, в то время как Рон поднял меня с дивана и понес в спальню, по пути стаскивая и разбрасывая нашу оставшуюся одежду. Наконец мы добрались до спальни и рухнули на мое свежевыстиранное одеяло. Дальше все было сплошной суетой и поспешными поцелуями. Я перевернулась сверху и оседлала его, наслаждаясь тем, как мышцы его лица искажались, подчиняясь наслаждению, что растекалось из его тела в мое. «Мерлин», — простонал он, хватая меня за бедра и двигаясь в такт мне. Я рухнула на него, тяжело дыша. «Ты... знаешь... как... меня... за... вести...» — дразняще прошептала я, намекая на то, что его любимым заклинанием было выкрикивать имя старого бородатого слизеринского волшебника, жившего в Средние века. Рону это показалось не слишком забавным, но его недовольство вылилось в более быстрые и глубокие движения, которые и впрямь меня заводили. Я сменила позу, повернувшись к нему боком, а он оказался сзади, обнимая меня и лаская в самых нужных местах. Это была моя любимая поза, та, что каждый раз заканчивалась потрясающим вселенную оргазмом. Я испытала оргазм довольно быстро, рот мой был открыт, а по телу пробегали судороги наслаждения. С головы до пальцев ног. Самым лучшим было то, что Рон не остановился. Вместо этого он сменил ритм и разделил оргазм со мной. Так он никогда раньше не делал. Так чувственно, так умело, так непохоже на него самого. Скорее, это напоминало кого-то другого. Помните ту часть, где Рон бросает меня? Что ж, я вас предупреждала. В самой кульминации моего оргазма случилось нечто ужасное. «Нотт», — выдохнула я в дымке упоения, вспомнив тот случай в каморке для швабр. Рон замер. «Что нет?» — переспросил он, явно ослышавшись. «Э-э...» Видите ли, до этого мой парень не был полностью осведомлен о том, что свою девственность я потеряла с кем-то другим. Я не специально это скрывала. Я ненавидела скрывать от него что-то, но Рон просто взял и решил, что я была девственницей, когда мы впервые занялись сексом. Конечно, мне следовало сказать ему правду сразу, но я этого не сделала. Вместо этого случилось вот это. «Гермиона?» Мое тело напряглось настолько, что Рон вышел из меня и перевернул меня на спину, чтобы мы могли видеть лица друг друга. Я не хотела, чтобы он увидел ужас в моих глазах. Не хотела, чтобы он узнал, что я нарушила главное правило и выкрикнула чужое имя в блаженстве оргазма. Я облажалась. Облажалась по полной. Рон откинул волосы с моего лба. «Что случилось?» — спросил он с искренней, взрослой заботой. «Я тебе сделал больно? Я был слишком груб?» Я сглотнула. «Нет, ты был прекрасен». «Тогда из-за чего ты расстроилась?» Было несколько путей, по которым я могла бы повести этот разговор, чтобы смягчить правду и, возможно, подготовить его, но я выбрала путь прямоты — потому что это самый умный поступок в такой ситуации. Пф-ф. «Я не девственница». Рон ухмыльнулся. «Еще бы», — произнес он, проводя подушечкой большого пальца по моим губам, прежде чем нежно поцеловать. «Нет... — вставила я, отстраняя его и приподнимаясь. — Я хочу сказать, что не девственница уже очень давно». «Год — это не так уж долго», — резонно заметил он, с любопытством глядя на меня. «Для меня прошел не год, — призналась я, избегая его взгляда. — Прошло около трех лет». Наступил момент, когда Рон смотрел на меня в полном недоумении — в том самом, классическом роновском недоумении, — но он быстро прошел. Я видела, как осознание дергает мышцы его лица. Сначала дрогнула нижняя губа. Потом резко дернулась шея, и кадык ушел вниз. И наконец, случилось самое худшее, самое душераздирающее. Я увидела настоящие слезы на его глазах. «Гарри?» — выдохнул он. Я вжалась спиной в изголовье кровати, потрясенная. «Что? Нет, никогда! Я бы никогда. То есть, у меня была небольшая влюбленность в него на втором курсе, но... неважно. Это был не Гарри». Рон выдохнул, словно с его плеч свалился целый мир тяжести. «Тогда неважно. Теперь я с тобой. Это главное». Он придвинулся ко мне и попытался обнять меня за плечи. «Постой...» — вклинилась я, зажмурившись то ли от страха, что все кончено, то ли от досады, что я, черт побери, такова по своей гриффиндорской сути. В тот момент я как никогда в жизни захотела быть слизеринкой. Истинная слизеринка точно знала бы, что надо принять реакцию Рона и двигаться дальше, но гриффиндорки вечно должны быть честными. «Гермиона, все в порядке», — заверил он меня. «Я был бы полным мудаком, если бы предъявлял тебе претензии, после всего, что ты из-за меня вынесла». Если бы он был таким же взрослым и понимающим еще в школе, возможно, я бы и не лишилась девственности с другим парнем. И все же я не жалела об этом. Я лишь жалела, что так это скрывала. «Есть кое-что, что тебе следует знать, — сказала я ему, понимая, что единственный путь — это честность. — Я потеряла девственность с...» «Только не говори, что с Малфоем», — перебил он. В ответ я возмущенно подняла бровь и скривилась при одной этой мысли. «Не будь смешным. Не с ним. Вообще-то... с Теодором». «Теодором...» — повторил Рон, не понимая. «Каким Теодором?» Настал тот самый момент. Момент, который войдет в историю как тот раз, когда Гермиона Грейнджер разбила сердце Рону Уизли. Звучит, а? Не осуждайте. Я никогда не называла себя святой. «Ноттом», — договорила я, слыша, как это односложное имя вибрирует в воздухе между нами, пока до Рона наконец не дошло.