Глава 5

Ой, простите! Мне нужно было покормить котов, и даже не смейте шутить про «сумасшедшую кошатницу», или, клянусь Годриком, я закончу главу на куда более интригующем моменте. Так, на чём мы остановились? Ах да. «Рон?» — я смотрела широкими, полными слёз глазами на своего парня, с которым мы встречались целый год, пока он бросал меня гнить в последствиях моих же ошибок. «Рон, прошу, просто выслушай меня». Было бесполезно пытаться до него достучаться. Когда в его голове щёлкнул этот выключатель, игра была окончена. Я знала это ещё до того, как он выбежал из моей спальни в прихожую, с трудом натягивая на себя одежду и шнуруя ботинки. Рон изменился, но он всё ещё работал над своими тараканами, и то, что его девушка во время секса выкрикнула имя другого парня, вряд ли хоть как-то помогло ситуации. Тем не менее, я пошла за ним, натянув для приличия слишком большую футболку. Это была единственная вещь, которую я смогла найти в этой суматохе. Я не могла рисковать, позволив всему закончиться на такой ужасной ноте. «Прости… Прости меня», — извинилась я, в тысячный раз за последнюю, наверное, минуту. «Пожалуйста, ты должен мне верить. Нотт ничего не значит. Пустое место. Я люблю тебя. Я хочу быть с тобой». Рон на секунду замер и повернулся ко мне. Я ожидала гнева, но выражение его лица было куда хуже. В нём читалось разочарование, а это было сильно больнее. «Ты думаешь, я хочу, чтобы всё так закончилось? — спросил он. — Думаешь, я хочу сдаваться?» «Прошу, выслушай…» «Я вообще не хочу этого, — продолжил он, и у меня в груди сверкнула теплая искорка надежды, что у нас ещё есть шанс. — Но у меня нет выбора». Я застыла на месте, безмолвная и неподвижная, пока он тянулся к входной двери и, без лишних слов, оставил меня висеть на крючке его последней фразы. «Рон…» — прошептала я, и слёзы покатились по моим щекам. Это был худший из возможных сценариев, и причиной ему была я, мои собственные секреты и моя же глупость. У Рона хватило благородства оставить детали нашего разрыва между нами, так что большинство, включая его же семью, решило, что это я его бросила. Как же они ошибались. Будь моя воля, мы бы съехались и поженились уже через год. Но, как мы все успели понять, я — полнейшая идиотка. Я плакала ту ночь. Вообще-то, я плакала почти каждую ночь последующие четыре месяца. До этого меня никогда не бросали. Рон был не моим первым партнёром, но он был моим первым парнем. Я не знала, как справляться и что делать, когда воспоминания накатывали волной. Не помогало и то, что он оставил кучу своих вещей в моей квартире, и большую часть пришлось упаковать в коробки и оставить в Норе, чтобы он забрал. Мне это казалось глупым — мы что, не могли найти пару минут, чтобы встретиться и обменяться вещами? — но он хотел дистанции. Я понимала и уважала его желание. Я уже говорила, что ненавижу быть гриффиндоркой? Промолчи я тогда, и мы бы съехались и зажили бы долго и счастливо, без единой заботы. Это было бы прекрасно, но также это была бы ложь. Рон порвал со мной не потому, что его задело, что мой первый раз был с кем-то другим, а потому что спустя три года этот кто-то другой всё ещё сидел у меня в голове. Я очень любила Рона, но мне стало ясно, что я любила его не так сильно, как думала, и, признаю, не так сильно, как любил он меня. Наши отношения завершились тяжёлым разрывом. Я ненавидела себя за содеянное, но мне нужно было двигаться дальше, особенно после того, как он сам двинулся дальше — с Дафной Гринграсс. Уверена, я уже упоминала её раньше: высокая, стройная, красивая и самая что ни на есть слизеринка. Я говорила, что она богатая? Так или иначе, казалось, Рон собирался продолжить свою чистокровную линию. Уверена, это было совпадением, но кто знает. Дафна изменила его во многом, и я поняла, что тот Рон, которого я узнала и полюбила, остался в прошлом. Внезапно он стал носить хорошую одежду, сбрил бороду и прилагал усилия, чтобы есть как цивилизованный человек. Фантастика. Самое настоящее колдовство. Я годами пыталась его воспитать, но теперь его манеры меня не касалась. Казалось, все — кроме меня — двинулись дальше, включая моих лучших друзей. Четыре года спустя

Приглашаем Вас разделить с нами радость

в день нашей свадьбы.

Гарри Поттер & Джиневра Уизли

Я сунула пригласительный в сумку и перешла горящую огнями улицу. На меня просигналили несколько машин. Ливень не утихал, и я понятия не имела, как добраться до ателье, которое Джинни выбрала для своих подружек невесты. По причудливой иронии судьбы, она выбрала меня главной подружкой невесты, и хоть я была польщена, свободного времени у меня не было ни секундочки. Я была по уши в работе, и Отдел магического правопорядка нуждался во мне не меньше, чем друзья. Могу только представить, что переживал Гарри, будучи одновременно женихом и правой рукой Кингсли. Время для свадьбы было не самое подходящее, но ни Гарри, ни я сама не могли отказаться от участия в этом радостном событии. Осознав это, я вышла из офиса на час раньше и поехала через магловский район Лондона в поисках того самого ателье. Было необычно выбирать дизайнера-магла для свадьбы, но тот самый дизайнер оказался сквибом, с которым Джинни познакомилась во время фотосессии для «Еженедельника Квиддича». Кстати! Джинни стала профессиональным игроком через две недели после выпуска из Хогвартса. Она попадала в заголовки и на обложки как минимум раз-два в месяц, и её сравнивали с ветеранами квиддича (вроде Виктора Крама). Теперь её знали не только как девушку, а потом невесту Гарри Поттера. Она стала иконой сама по себе. Вместе с новой славой пришли и огромные, просто огромные бонусы. Дружба с одним из лучших дизайнеров Лондона была одним из них. Я вошла в ателье, промокшая с ног до головы, и мгновенно почувствовала себя не в своей тарелке. Это была совершенно не моя атмосфера, совсем, но я должна была помнить, что делаю это для Джинни. Дизайнер Джинни, мужчина по имени Бенуа, цокнул языком — или, точнее, отреагировал на тот факт, что я пробыла в его магазине всего три секунды и уже успела испортить кремовый ковёр своими мокрыми ботинками. Не лучший день было надевать замшевые оксфорды. «Мисс Грейнджер, полагаю?» Не знаю, чего я ожидала, услышав о нём, но точно не американского акцента. Я кивнула, как ученица, пойманная на плохом поведении, и проследовала за ним в зону с примерочными. Магазин был хорош, полон нейтральных тонов и стильных светильников, призванных заставить людей думать, что у них идеальная кожа и они неотразимы в своих чертовски дорогих платьях. Я хотела только примерить платье и уйти как можно быстрее, заодно, возможно, перехватить чего-нибудь в Nando’s на соседней улице. Часть меня гадала, ступала ли нога Бенуа когда-нибудь в такое заведение, как Nando’s. «Осторожнее с портьерами!» — крикнул он мне, когда я нечаянно провела своими мокрыми волосами по шторам цвета яичной скорлупы, свисавшим от потолка до пола в зоне примерочных. Полагаю, что нет. (Небольшая тирада: Меня всегда раздражали примерочные без нормальных дверей и замков, которые не дают чересчур рьяным ассистентам врываться внутрь, пока ты предстаёшь перед миром в одних бабушкиных трусах и потрёпанном бюстгальтере. Со мной такое было однажды, мне хватило. Неделями потом снились кошмары). Я поморщилась при воспоминании о том инциденте в TopShop и последовала за Бенуа в примерочную, самую дальнюю от входа. Казалось, он был готов начать и закончить эту примерку не меньше меня, что сулило быструю развязку. Бенуа расстегнул чехол и показал наряд, который Джинни выбрала для меня — своей главной подружки невесты. Это было, без сомнения, самое красивое платье, которое я видела в жизни. Мне стало неловко от мысли, что через секунд тридцать оно окажется на мне. Бенуа, похоже, разделял это чувство, потому что он тщательно объяснил, как надеть платье, не порвав швы и не активировав бомбу, спрятанную под юбкой на случай, если носительница окажется недостаточно благородного происхождения. Шучу. Несмотря на всё, я осторожно задернула портьеру в примерочной и на скорости сбросила с себя одежду, одновременно не торопясь с платьем. Оно было прекрасного цвета розы, сделанное из мягчайшего шифона. Идеально для летней свадьбы. Мне захотелось пробежаться в нём по улицам, чтобы ветер подхватывал и развевал полы, но такой трюк, наверное, вызвал бы у Бенуа сердечный приступ. Я немного покрутилась в тесной примерочной и, к собственному удивлению, рассмеялась. Показалось, Бенуа услышал мой смешок, потому что он велел мне выйти и показать, достойна ли я чего-то настолько невозможного, настолько прекрасного. «Мисс Грейнджер? Примерили платье?» «Д-да,» — пролепетала я, высушив заклинанием волосы и сделав глубокий вдох, прежде чем выйти наружу и встать перед большим тройным зеркалом. Бенуа, одетый полностью в чёрное, в противовес всему убранству, уставился на меня. Это был не такой уж открытый взгляд отвращения, как я себе представляла. На самом деле, чем дольше он на меня смотрел, тем больше мне казалось, что он считает, что я хорошо выгляжу в его творении. Казалось, он одобрил, судя по тому, как он хлопнул в ладоши, словно тренер по танцам. Я восприняла это как знак покрутиться перед ним и была встречена ещё одним хлопком, на сей раз от возбуждения. «Я сделал это снова, — проговорил он вслух, поправляя платье то тут, то там. — Я создал шедевр». Как раз в этот момент я вышла из своей диснеевской фантазии и наблюдала, как Бенуа ушёл, чтобы привести одного из своих ассистентов для подгонки платья по моей фигуре. Сидело оно почти идеально, что случалось редко, учитывая все мои зажоры в Nando’s и мороженым, но кое-какие правки были нужны. Для моего роста в 165 сантиметров оно было чуть длинновато, да и вырез оказался слишком глубоким. Краем глаза я увидела, как ассистент Бенуа, весь в чёрном, идёт ко мне, опустив голову. Я всё ещё была немного очарована платьем, так что мне потребовалась секунда, чтобы как следует разглядеть этого ассистента, и когда я это сделала, скажу вам прямо — начался полный ад. Я ахнула и отвернулась, пытаясь прикрыть лицо. Если бы я была не так застигнута врасплох, возможно, я бы оценила по достоинству тот факт, что тот самый юноша, который травил меня всё детство за то, что я «не ровня», теперь стоит на коленях и подгоняет на мне платье. Вернулся Бенуа. «Великолепно! Просто великолепно!» Его ассистент молчал и почти не смотрел на меня. Лишь когда он добрался до переда платья, он был вынужден признать и моё присутствие, и тот факт, что мне явно не по себе. Бенуа же ничего не замечал, то и дело высказывая свои соображения. Это было намного, намного хуже того инцидента в TopShop. Я бы предпочла миллион таких инцидентов тому, что происходило сейчас. Я попыталась отвлечься и про себя подумала, знала ли Джинни, что наш старый заклятый враг работает в её любимом ателье. Наверное, нет. Бенуа, наверное, сам ей помогал, учитывая их близкое знакомство. Тем не менее, я всё ещё стояла перед тройным зеркалом с волосами, взъерошенными сильнее, чем после ночной гулянки с Джилл, в то время как моя вечная головная боль собирал и скалывал булавками ткань на моём теле. Ах да, это платье не подразумевало ношения бюстгальтера, что привело к особенно щекотливому моменту, когда моё тело решило отреагировать на нервное урчание в животе. И вот тогда, только тогда, он посмотрел мне в глаза. «Холодно?» — спросил он, с намёком на усмешку на губах. Я буквально проваливалась под землю на том самом месте, но Бенуа спас меня и вмешался, чтобы внести правки в вырез. Несмотря на моё облегчение, его ассистент решил задержаться, и я ловила себя на том, что украдкой смотрю на него в зеркало. Я, конечно, узнала его, но он выглядел иначе, чем в моих воспоминаниях. Волосы его были всё такими же блондинистыми, и он был с головы до ног в чёрном, но он не казался таким призрачно-бледным, как мне запомнилось. Я сглотнула и заставила себя сосредоточиться на том, что делал Бенуа, но унижение ещё не выветрилось из моей крови. Тогда и там я решила, что мне придётся серьёзно поговорить с Джинни.