Глава 7

Я забыла кое-что упомянуть в предыдущих главах этих мемуаров. За время учебы в Хогвартсе я по уши и без памяти влюблялась не в одного, а в двух вратарей команды Гриффиндора по квиддичу. Как мы все знаем, одним из них был Рон. Со вторым же, однако, все началось и закончилось на третьем курсе, поскольку интересующий меня вратарь был значительно старше и выпустился до того, как у меня по-настоящему началось половое созревание. Я часто ходила на поле посмотреть на тренировки Гарри. Именно тогда я и заметила еще одного игрока команды, еще одну звезду. Я просто не могла устоять, честное слово. Он был капитаном, но не в том карикатурном стиле из фильмов 80-х, а как настоящий лидер, сильный и уверенный в себе. Я видела, как он сделал из них настоящую команду и привел Гриффиндор к победе. Поистине, момент гордости. Разумеется, это был восхитительный шотландец Оливер Вуд. Итак, с учетом всего вышесказанного, вот что произошло после того, как он влетел на церемонию с опозданием: После появления последнего шафера церемония продолжилась и завершилась романтическим поцелуем жениха и невесты у алтаря, после чего гостей проводили на площадку для приема на открытом воздухе, чтобы насладиться первым танцем молодоженов. Это был очень личный танец, дополненный пышной, романтической атмосферой. На каждом столе были красные розы, а лепестки усыпали весь танцпол, пока Гарри и Джинни парили в ритме песни «You are» в исполнении Mree feat. Jared Foldy. Я смотрела, и по моим щекам текли слезы. Этого момента мы ждали так долго, и то, что всем нам выпал шанс стать свидетелями такого волшебного мгновения, было не иначе как чудом, учитывая все, что нам довелось пережить. Под звуки следующей песни на танцпол вышли и другие, и Гарри с Джинни стали менять партнеров. Джинни танцевала с Артуром, а Гарри стоял и смотрел, улыбаясь. И тут меня осенило: у Гарри не было матери, с которой он мог бы станцевать. В тот момент, когда я поняла, что Джеймс и Лили, несомненно, наблюдают за этим сверху, по моему лицу снова потекли слезы, и в этот же момент Гарри нашел меня среди гостей. Я смеялась и плакала от счастья, пока мы танцевали, уворачиваясь за миллисекуды до того, чтобы наступить друг другу на ноги. Затем Джинни танцевала с Роном, и на мгновение показалось, что наша компания снова вместе, как будто растущая дистанция между нами была лишь временной. Это был приятный момент, который я до сих пор вспоминаю. Но, как и на большинстве свадебных приемов, здесь предстояло празднование, и я точно знала, что Гарри и Джинни хотели, чтобы их гости хорошо проведи время — без всяких сюрпризов и происшествий, если вы понимаете, о чем я. Музыка сменилась. Атмосфера изменилась. Она перешла от пышной к оживленной. Танцпол вскоре был забит парами и одиночками, танцующими в свое удовольствие. Джиллиан, вероятно, была бы в самой гуще событий, подпрыгивая в безумии, как на фестивале в Рединге. Хорошие времена. Прекрасные времена. Примерно через пять минут после начала вечеринки я заметила у открытого бара его, в черном костюме, со знакомым блеском в глазах, когда он тоже увидел меня и направился в мою сторону. Он снова мне понравился. «Гермиона Грейнджер, — прошептал он мне, хотя это было скорее криком, поскольку музыка играла очень громко. — Я не видел тебя сто лет». Часть меня была рада, что прошло так мноо времени, поскольку я успела измениться и стать привлекательнее, и он не мог этого не заметить. Но другая часть меня была слишком увлечена музыкой и моментом, и этим тщеславным мыслям просто не оставалось места. Почувствовав это, Оливер протянул руку и терпеливо подождал, пока я возьмусь за нее, после чего повел меня на более свободную часть танцпола, где мы танцевали под веселую, зажигательную мелодию. Это было похоже на Святочный бал — снова с легендой квиддича. Я смеялась с ним и хихикала с девичьим восторгом, когда он кружил меня и показывал движения, которые скрывал все те годы в Хогвартсе. Я всегда знала его как человека пунктуального и серьезного — и чертовски красивого — что делало его опоздание на свадьбу абсолютным шоком, но, по всей видимости, у него была уважительная причина. Оливер приблизился ко мне после окончания пятой песни и шепотом прокричал, когда началась шестая: «Гарри солгал мне!» «Что?» — переспросила я, положив руки на его плечи и наклонившись вперед. «Гарри солгал мне, — повторил он. — Он сказал, что ты стала серьезным мракоборцем, борющимся с преступностью, но ты слишком веселая для этого!» Я рассмеялась и прошептала криком в ответ: «Я могу быть и такой, и такой!» Оливер рассмеялся вместе со мной, сохраняя некоторую дистанцию между нами, несмотря на наш танец, и, наконец, притянул меня ближе, положив руки на мою талию. Затем он немного наклонился и задал мне вопрос, который я хотела услышать весь вечер. «Ты знаешь про вид с верхнего этажа?» Итак, дамы, подобные вопросы обычно считаются дурным тоном, ведь они буквально источают неуклюжий сексуальный подтекст. Но вы должны понять — у меня была молодость, гора нереализованной сексуальной энергии и одиночество, которое съедало изнутри. «Нет, — ответила я. — Может, ты мне его покажешь?» На лице Оливера появилось выражение, которое я могу описать только как всепоглощающее. Я не видела такого взгляда на ком-либо очень давно и была более чем готова. Я вложила свою руку в его, и мы собрались уйти с танцпола, пусть даже ненадолго. Вдруг музыка снова сменилась, но на этот раз на классическую композицию. Раздался голос Джинни: «Друзья, приглашаю вас присоединиться к нам и продолжить свадебную традицию моей семьи — станцевать английский кантри-танец. Для начала я попрошу шаферов жениха и подружек невесты показать, как это делается». Я, наверное, покраснела — от смущения, а не от злости — потому что хватка Оливера на моей руке слегка усилилась, словно давая понять, что он в аналогичном положении. Из-за своего сумасшедшего графика я успела посетить лишь одну из репетиций этого танца, а Джинни организовывала их достаточно. И тут до меня дошло: я была ужасной подружкой невесты и еще более ужасной почетной свидетельницей. Гарри, почувствовал мое состояние, нашел меня взглядом и жестом пригласил на танцпол. Я нехотно подошла и встала в круг с остальными, рядом оказался не менее нервный Оливер Вуд. Я подумала, что он был слишком занят квиддичем, чтобы посещать уроки танцев. Затем я напомнила себе, что Рон тоже здесь, и что я не могу танцевать хуже него. Музыка была легкой и несла в себе отголоски сельской глубинки, как и танец, который мы собирались исполнять. Не буду вдаваться в подробности, скажу лишь, что он начинается в кругу, включает в себя немного подпрыгиваний и несколько смен партнеров в духе Джейн Остин. Я знала, что последняя часть окажется неловкой, во всяком случае, для нас с Роном, но старалась не думать об этом. Смирившись с необходимостью танцевать, я сосредоточилась на музыке и шагах и была восхищена, когда Оливер ошибся раньше меня. Мы оба рассмеялись и немного споткнулись, притихнув, когда Джинни бросила на нас укоризненный взгляд. Я застегнула невидимую молнию на губах, от чего Оливер рассмеялся еще больше, но к тому моменту мы уже отошли подальше от Джинни и Гарри. Я мельком взглянула на другие пары и заметила Невилла и Луну, танцующих так, словно они в своем собственном мире, Рона, изо всех сил старающегося сосредоточиться на шагах, которые Дафна шептала ему под нос, Джорджа и Анжелину, изобретающих свои собственные па и получающих одобрение друзей из толпы, в то время как, к моему удивлению, Дадли нигде не было видно. Похоже, он и его девушка отказались от танца — роскошь, которой я была лишена. Их место заняла другая пара, танцующая с грацией, которую я видела только в фильмах и о которой читала в книгах. К моему изумлению, этой парой были не кто иные, как младшая сестра Дафны, Астория, и ее спутник. Сначала его было трудно разглядеть, со всей этой круговертью, подпрыгиваниями и сменами партнеров, но в тот момент, когда я перешла к Джорджу, я увидела. По какому-то странному стечению обстоятельств, он заметил меня в тот же миг и поймал мой взгляд. Это было чистое везение, что я не споткнулась во время этого обмена взглядами, потому что мои глаза были сосредоточены не на моих ногах и не на положении рук. Я видела только высокого ассистента из ателье с глазами цвета рвоты. Под парящими фонарями над нами эти глаза вовсе не казались цвета рвоты. Менее тускло-серые, и более… серебристые… Я была в таком трансе, что перешла к следующему партнеру, а затем была вынуждена сделать последний переход. Наши руки переплелись: одна его рука легла на мою талию сзади, другая — оказалась спереди, и мои руки расположились симметрично. Вместе с другими парами мы образовали настоящий клубок из рук, но он, похоже, был опытным танцором. Он чувствовал нужный ритм и знал верное движение, которое соответствовало каждому взлёту и падению мелодии. Все происходило в замедленном темпе — по крайней мере, для меня — видимо, мир обожал ставить меня в неловкие положения и мучить просто так. Вместо того чтобы сломаться под давлением, я сохраняла невозмутимое выражение лица и старалась не поддаваться, но только потому, что он этого от меня ожидал. Его руки, надо признать, были мягче, чем я представляла. На самом деле, я не уверена, что я вообще представляла — может быть, чешую? Так или иначе, этот танец не только стал источником множества перешептываний среди наблюдавших за нами людей, но и вызвал несколько обеспокоенных взглядов со стороны Оливера. Я поняла тогда, что все не просто смотрят, а пялятся на нас, перешептываются друг с другом, доходя до того, что указывают на тот факт, что Гермиона Грейнджер, выдающаяся маглорожденная, танцует с самим чистокровным принцем — и, к тому же, мы справлялись более чем хорошо. В тот момент, когда я это заметила, свадебная процессия разошлась по залу, освобождая место для новых пар. Я быстро взглянула на него и почувствовала, как у меня сжалось горло, когда он смело наклонился ко мне и произнес настоящие слова — как нормальный человек. «Приятного вечера», — сказал он, оставив меня стоять в растерянном недоумении, пока музыка начала меняться. Подошла Джинни. Она перевела взгляд с меня на то место, куда удалился Малфой, и приподняла брови. «Это было нечто». Я с трудом сглотнула. «И не говори». Во мне бушевала сбивающая с толку смесь эмоций. То, что произошло в ателье, затем то, как я напилась вдрызг и ныла о своем одиночестве в пабе, пока Гарри смеялся и утешал меня одновременно, затем осознание, что я флиртовала на свадьбе с парнем, о котором я мечтала в юности, затем разговор о «виде», который я просто обязана была увидеть с ним, затем танец с парнем, которого я когда-то страстно ненавидела, и, вопреки всякой логике, осознание, что мне это почти понравилось. Тут ко мне подошел Оливер, и Джинни восприняла это как сигнал уйти, и он смотрел на меня своими теплыми, великолепными глазами. «Ну что, пошли?» Мне потребовалось мгновение, чтобы прийти в себя. Придя в себя, я кивнула ему и взяла его под руку, пока мы незаметно покидали площадку и направлялись к зданию, в котором проходила церемония. Это был старый особняк эпохи регентства, выглядевший так, словно он сошел со страниц романа, но я была там не для того, чтобы глазеть на архитектуру или декор. Всю дорогу я чувствовала на себе чей-то конкретный взгляд, но не обращала на это внимания. Вместо этого я последовала за своим спутником по одной лестнице, затем по другой, пока наконец он не вывел меня на довольно романтичную балконную площадку, с видом на английскую деревню внизу и сверкающие луну и звезды наверху. «Неплохой вид», — заметила я с удивлением. Оливер тихо рассмеялся. «А чего ты ожидала? Каморку для швабр?» «Нет… — Я сделала паузу. — Но я скажу тебе, чего я ожидала — на что надеялась, даже». Его глаза стали полуприкрытыми, внезапно опьяненными желанием. Затем он положил одну руку мне на поясницу, а другую под подбородок, притягивая меня ближе. Я вдохнула его запах — мускуса и свежего морозного воздуха — вспомнив поле для квиддича и то, как он выглядел после утренней тренировки, с яркими глазами и раскрасневшимися щеками, с мышцами пресса, которые буквально рвались наружу сквозь форму. Это случилось. Хотела бы я послать телепатическое сообщение своей тринадцатилетней версии и сказать, что однажды она будет стоять над английской сельской местностью, пока руки Оливера Вуда будут скользить по её телу, а его губы будут сливаться с её губами в поцелуе. Это был прекрасный момент, чтобы быть мной, и я полностью в него погрузилась, отвечая ему каждым прикосновением, обвивая его шею руками, а затем скользя вниз по спине, едва касаясь кончиками пальцев его костюма. Оливер простонал — вернее, это был скорее рык — и поднял меня на парапет. Оба мы слышали музыку, доносящуюся снизу, где гости танцевали, пели и смеялись всю ночь, не подозревая о нас, но мы не боялись, что нас увидят. Балкон был расположен под таким углом и так высоко, что нас можно было увидеть, только если бы мы свесились через ограждение. «Все в порядке», — сказала я себе. «Все будет хорошо», — сказала я себе. «Твое платье», — сказал он прямо мне в губы. Его голос не звучал как вопрос, но я знала, что он о чем-то спрашивает. Вместо того чтобы ответить ему и сказать, что мне плевать на платье и что он может содрать его с меня, когда ему заблагорассудится. Желательно раньше, чем позже. Поскольку платье всегда можно починить с помощью магии, я решила разорвать платье сама. Ну, точнее, это был скорее рывок, который лишь слегка распорол шов в районе молнии, но намёк он определённо понял. Оливер схватил складки платья с обеих сторон и рванул, практически разорвав его пополам, одним махом уничтожив все время, усилия и работу, которые вложил в него Хорёк. Какая жалость. (Нет). Я ждала, с перехваченным дыханием и нарастающим жаром, пока Оливер быстро сбросил пиджак и расстегивал пуговицы на рубашке, открывая мне торс, который я представляла себе большую часть своего раннего отрочества. Не успела я опомниться, как мы снова были в деле, на этот раз без лишней одежды. Оливер порвал мне колготки, пока я тянула за его галстук, который так и остался на нем, свободно болтаясь на шее. От этого у меня возникало чувство, что я все контролирую, что он мой, и что этот галстук — его ошейник. (Заткнись). Я тянула его сильнее и наслаждалась тем, как его мышцы напрягались от моего прикосновения. Наши тела прижались друг к другу, его руки прочно обхватили на мою талию, а мои путешествовали по его груди — вверх-вниз, из стороны в сторону. Я никогда в жизни не ждала чего-то желанного так долго, и я решила, что больше ждать не намерена. «Я буду нежным», — выдохнул он, целуя мою шею. «Я ценю твое терпение, но сейчас я не в настроении для нежности». Он посмотрел на меня и одного этого взгляда хватило, чтобы понять — я хочу его любым способом, только не нежным. Дальше все пошло довольно быстро. Пока мой мозг пытался осмыслить происходящее, Оливер уже оказался между моих ног. Пока я сидела на парапете, он, напористо войдя в меня, двигался с огромной силой. Все, что меня тревожило, померкло, уступив место настоящему моменту. После последнего раза, когда у меня был секс, прошла целая вечность, но я убедилась, что ещё не растеряла навык, когда движения Вуда стали быстрее и жёстче. Всё это казалось нереальным, однако я не могла позволить себе ни секунды на раздумья. Оливер уловил мой настрой и потянул меня за волосы — достаточно нежно, чтобы не было больно, но и достаточно сильно, чтобы кровь прилила к голове, а за этим последовало и ощущение выхода из собственного тела. Я замерла, подбираясь все ближе и ближе к кульминации. Я была на грани, так близко, что уже почти чувствовала вкус этого. Я так давно не испытывала оргазм с кем-то другим, и я жаждала его, как никогда, особенно с ним. Я была на краю. Прямо на самом краю. Еще одно движение, и… и… «Оливер, — выдохнула я. — Я… я…» «Я тоже», — перебил он, и по всему было видно, что ему и впрямь недолго осталось. Но он был на краю не в том смысле, что я. «Нет, постой…» — снова вскрикнула я, скользнув кончиками пальцев по его длинным, сильным рукам, как вдруг отшатнулась назад и буквально сорвалась с края. Оливер смотрел на меня широко раскрытыми глазами, успев ухватиться за меня и видя, как мое тело скрылось за ограждением балкона — падение, которое наверняка стало бы для меня последним, — пока наконец ему не удалось обхватить ладонями мои лодыжки. Так он и держал меня, пока я болталась вдоль стены. «Все в порядке», — сказала я себе. «Все будет хорошо», — сказала я себе. Эти слова. Эти роковые слова привели меня сюда, к моменту, когда я сорвала свадьбу моих лучших друзей. Спросите, как это вышло? Все просто. Я не просто висела над пропастью на глазах у всей свадьбы, застывшей в шоке и ужасе. Нет. Нет, нет, нет. Я делала это в голом виде. Ни платья. Ни трусиков. Даже туфель не было. Я инстинктивно зажмурилась и услышала вздохи и шепот, а потом и голос Гарри, который пытался отвлечь гостей и заставить их смотреть в другую сторону — настоящий герой, — но его старания оказались тщетны. Положение было незавидным, хотя, возможно, вас не удивит, что вскоре стало все гораздо хуже. Оливер уже надежнее ухватил меня и почти подтянул, убирая с глаз долой, как вдруг раздался звук, самый ужасный из всех, что только можно услышать в подобном состоянии. Это был щелчок фотокамеры.