Глава 12

«Я твой, — прошептал он. — Как захочешь. Когда захочешь». Я ответила стоном, когда его поцелуи спустились с моих губ на верхнюю линию груди. К тому моменту халат уже был распахнут и спадал с моих плеч, обнажая меня в одном лишь черном бюстгальтере балконет и подходящих по цвету трусиках. Похоже, мой выбор нижнего белья пришелся ему по душе, потому что то, как его потемневшие глаза пожирали меня, было невозможно истолковать иначе. Это было больше, чем влечение. Это было поклонение. Благоговение, словно я — последняя капля воды в пустыне Сахара. …после этого все было, как во сне, под аккомпанемент играющий на заднем фоне в виде песни «Lay It Down» от The Rubens. Я расстегивала его рубашку сверху вниз и наблюдала, затаив дыхание, как он сбрасывает ее с плеч, открывая мне торс — стройный и мускулистый, со светлыми шрамами кое-где, напоминавшими о его темном прошлом. Часть меня размышляла о тех днях и о том, что он совершил — о преступлениях, — но эти мысли разом улетучились, когда он подхватил меня на руки и понес из прихожей в спальню. Наши тела опустились на пышные белые простыни, где он замер надо мной и коснулся моих губ своими, мягко заставляя их разомкнуться. Одно дело — чувствовать его вес на себе, но совсем другое — когда он целует и касается меня, проводит руками вдоль моих изгибов и ласкает именно в тех местах, где нужно. Я выдохнула, и звук застрял где-то между хриплым стоном и всхлипом. Казалось, эти звуки ему нравились, потому что его тело мгновенно ответило мне напряжением каждого мускула, врезаясь в мои бедра с такой силой, что не оставалось сомнений — ни в силе его желания, ни в том, на что именно это желание было направлено. Моё терпение лопнуло. В порыве страсти я впилась ногтями в его спину, помечая его как свою добычу в этом вихре безрассудства. Он в ответ перевернул и усадил меня на себя, ловко справился с застёжкой бюстгальтера за моей спиной и прильнул ко мне. С запрокинутой головой я прерывисто дышала, ощущая, как его губы спускаются от ключицы к груди — он охватил её ладонями и нежно массировал, касаясь сосков языком. «Да… — простонала я, вцепившись пальцами в его волосы, пока он дразнил, посасывал и целовал. — Не останавливайся… Продолжай… Боже…» В отличие от большинства мужчин, он не стал торопиться с прелюдией. Это длилось почти слишком долго — то, как он увлеченно ласкал мою грудь, а затем просунул пару пальцев под резинку моих трусиков. Я жутко хотела его. Я хотела оседлать его и не слезать до самого утра, а потом принять его снова, в душе, чтобы он входил в меня сзади. Одна лишь эта мысль заводила меня. Но он не ускорялся. Он двигался мягко и неспешно, доводя меня до грани оргазма одними лишь пальцами, подводя все ближе и ближе, чтобы потом отступить, дразня до тех пор, пока мои щеки не пылали от нетерпения и досады. Именно в этот момент он напомнил мне, что он слизеринец, — своей фирменной ухмылкой. «Ты прекрасна, когда злишься», — улыбаясь, сказал он мне. Я с возмущением скрестила руки на груди, краснея от комплимента. Было очевидно, что он испытывал ко мне некую симпатию, но услышать, что он называет меня прекрасной, было все же ошеломляюще. Чувствуя это, он приник ближе и снова поцеловал меня, едва касаясь губами. Нежно, с некоторой преданностью. «…как хочешь… и когда хочешь…» — прошептал он снова. Я выдохнула, отпуская напряжение в мышцах, погружаясь в приятную дрожь, бегущую вверх и вниз по позвоночнику. Сразу после этого он уложил меня на подушки, все еще целуя, и провел рукой вверх по моему бедру. Я чувствовала его между ног. Я чувствовала его желание, его нужду, его всего. «Прямо здесь… — прошептала я. — И прямо сейчас…» И этого оказалось достаточно. Медленным, ритмичным движением он зацепил пальцами мои кружевные трусики и стянул их с моих бедер. Вскоре на мне не было ничего, кроме него самого. Я чувствовала его жар, его желание и скользнула рукой между наших тел, чтобы расстегнуть его брюки. «Грейнджер…» — с трудом выговорил он, глаза его закатились, когда я предолела преграду из его одежды и обхватила его рукой. Я почувствовала, как он стал еще тверже в моей ладони. Было приятно чувствовать контроль, наблюдать, как его мышцы то напрягаются, то расслабляются — в зависимости от того, была ли я щедра в данный момент. Я ласкала его одной рукой, медленно и равномерно, набирая темп со временем и доводя его до края, как до этого он поступил со мной. Это было предсказуемо, но необходимо. Я улыбнулась про себя и уже собиралась отпустить его, но в этот момент его губы встретились с моими в томном, дымном поцелуе. И вот тогда, именно в тот миг, атмосфера между нами переменилась. Дело было не в сексе. Дело было в нас. В том платье в том ателье, в танце, в первом его визите в мой дом и в том признании, что привело его ко мне на порог во второй раз. И вот так… я растворилась в нем. В его огне, в его движениях, в этой ночи, которая, я надеялась, никогда не закончится. С одним-единственным именем на устах, одним именем, затмевающим все остальные, и одним именем, что стало моим проклятием. Драко… Драко… Драко…