Глава 15

Этот вечер кроме как изматывающим было не назвать. Мне захотелось ретироваться уже через час, но я не могла. Это был первый сочельник, который Гарри и Джинни проводили в своем новом доме, и я должна была остаться их поддержать, даже если это означало находиться в опасной близости к Драко и его ослепительной подруги — или девушки, кем бы она там ни была. Джинни то и дело бросала на меня встревоженные взгляды, но я не покидала своего места у барной стойки — только так я могла быть уверена, что друзья не засыплют меня вопросами и соболезнованиями. Мне было невыносимо думать об их жалости, по крайней мере, тогда. А вот тяга к алкоголю у меня была знатная, и я умудрилась прикончить целую бутылку вина в одиночку. Не волнуйтесь, она была неполная. Мне нужно было встать ни свет ни заря завтра утром, ведь мои родители устраивали рождественскую вечеринку у себя дома, куда должен был пожаловать каждый родственник в пределах страны. Господи, да эти посиделки были сущим наказанием. Мысль о том, чтобы явиться туда с похмельем, казалась мне еще большим кошмаром. И все же вино начинало давать о себе знать. Я вышла из главного зала, где все танцевали и общались, не подозревая о моих внутренних терзаниях, и прошла по украшенному коридору к уборной. В голове у меня был полный хаос: мысли о последних часах, о последних годах, обо всем, что привело к этой неловкой встрече. Мне так много хотелось сказать — выкрикнуть — но слова застревали в горле. Казалось, вселенная пытала меня за грехи из прошлой жизни, потому что я не понимала, чем заслужила всё, что со мной происходило. Это наверняка было делом рук каких-то потусторонних сил. Не мог же это быть естественный ход судьбы. В этом я убедилась окончательно, когда добралась до уборной и распахнула дверь. «Простите...» — пробормотала я, налетев лбом на чью-то грудь. Это был мужчина — но не кто-нибудь. Это был он. Я на мгновение встретилась с ним взглядом и сглотнула. «Мы можем поговорить?» — спросил он, и мы оказались на тревожно близком расстоянии. Если когда-либо и была пора развернуться и бежать без оглядки, то именно сейчас. Я мысленно продумала план: куда я пойду, как доберусь и что скажу остальным, когда они спросят, — но все эти планы разбились в прах, когда я почувствовала его руку на своем запястье. Я отпрянула. «Что ты делаешь?» Он раскрыл рот, ошеломленный. «Прости. Я не хотел... тебя обидеть». «Тогда оставь меня в покое», — сказала я, сама себе удивляясь. Он, похоже, был удивлен не меньше, и при виде того, как его уверенность пошатнулась, во мне появилось смутное удовольствие. «Прости, — повторил он, опустив голову. — За всё». «Почему?» — спросила я. Было интересно, что же он сможет ответить. Вместо внятного ответа он вздохнул — с досадой. Это удивило меня. Казалось, у него в жизни всё налажено — карьера мечты, ослепительная девушка, прекрасный дом, заработанное состояние и так далее. Не было никаких причин для огорчения. Но выражение его лица было недвусмысленным. «Послушай, — сказала я ему, чувствуя, к чему всё идет, и будучи к этому не готова. — Тебе не стоит заставлять Кэтрин ждать. Это невежливо». Он бросил на меня взгляд — сначала удивленный, а потом горящий, чем именно, я не могла понять. «Не играй в эти игры». Я фыркнула. «В какие игры?» В разговоре наступила пауза, в течение которой он приблизился ко мне. На этот раз я не отступила. Я стояла на своем и ждала, прекрасно понимая, что нас в любой момент могут увидеть, — но мне было всё равно. Я уже три часа топлю свое горе в вине и наконец почувствовала нечто иное, кроме оглушающего унижения. Я была в ярости — абсолютно справедливо, я считаю. «Мне кажется, это как раз ты здесь единственный, кто играет в игры», — добавила я, подавляя волну эмоций, которая вот-вот готова была меня захлестнуть. «Ты имеешь право злиться, — сказал он. — И я знаю, что в это трудно поверить, но каждое слово в том письме было искренним». Я закрыла глаза, переполненная чувствами. «Не говори со мной о грёбаном письме». Не дав ему возможности ответить или хотя бы заметить, что у меня на глазах выступили слезы, я ушла. Позднее той же ночью Примерно в три часа ночи я услышала, как открывается входная дверь и в коридоре раздаются шаги. Я была в своей спальне, вернувшись с вечеринки раньше, чем планировала, — с благословения Джинни. Я хотела остаться и помочь с уборкой, но одна мысль о том, чтобы снова оказаться в одном помещении с этим Хорьком и его женской копией, вызывала у меня тошноту. Я вздохнула, чувствуя легкую вину. Кэтрин показалась милой. Не было никаких оснований впутывать ее в этот старый хаос. Вполне возможно, она ничего не знает о случившемся два года назад. Я была в этом уверена. Не было на земле женщины — даже самой спокойной, — которая, зная, что произошло между мной и ее возлюбленным, стала бы разговаривать со мной с такой добротой. Конечно, это случилось до того, как они встретились, но всё же. «Ты не спишь, — раздался чей-то голос. — И всё еще в платье». Я перевела взгляд на дверь и увидела Нотта, прислонившегося к косяку, засунув руки в карманы. «Молнию заело», — объяснила я, смущенная его ухмылкой. Несмотря на смех, он прошел от двери к кровати, жестом велел мне повернуться и, встав на колени позади меня, принялся возиться с молнией. «Вот черт, — проворчал он, пошатывая ее. — Её и вправду заело». «А я говорила, — скривилась я. — Два часа пыталась с ней справиться». Позади меня снова раздался смех. «Думаю, вселенная пытается тебе что-то сказать». «Что я проклята и обречена снова и снова переживать позор сегодняшнего вечера?» «Что ты сегодня прекрасно выглядела», — возразил он, наконец справившись с молнией и проведя ее вниз по моей спине. Я выдохнула с облегчением. «Спасибо». «Не за что, — сказал он, поворачиваясь ко мне спиной, пока я снимала платье и натягивала пижаму. — Если интересно, Рон говорил что-то о вечеринке на Новый год у Дафны». «Ты разговаривал с Роном?» — удивилась я. Он пожал плечами. «Разве это странно?» Я вспомнила о том, что произошло шесть лет назад. «Лучше тебе не знать». «Да брось, — нахмурился он, скрестив руки на груди. — С каких это пор ты решаешь, что что мне лучше знать, а что нет?» «С этого момента», — сказала я, хлопнув его по плечу, чтобы дать понять, что уже переоделась. «Хотя бы намекнешь?» — попросил он. В ответ я набросила платье на вешалку и освободила для него место в шкафу. Я не носила много одежды, но у меня ее было достаточно. Большую часть мне подарили Джинни или Джиллиан в попытке разнообразить мой гардероб. Я ценила их щедрость, но купленная ими одежда была не совсем уместна для офиса — места, где я проводила большую часть времени. Я обернулась и увидела, что Нотт сидит на краю моей кровати, ожидая, когда же я посвящу его в историю с Роном. «Ты правда хочешь знать?» Он кивнул. «Да, да, да. Рассказывай, рассказывай, рассказывай». Я рассмеялась, запрыгнула на матрас и, сложив руки за головой, с удовольствием заметила, что наконец-то оказалась в позиции силы. Нотт устроился рядом и затих, словно ребенок, ожидающий сказку на ночь. Я на мгновение взглянула на него, размышляя, как мы из участников той истории в каморке для швабр превратились в лучших друзей и соседей по квартире, — но не стала углубляться в эти мысли. Одни дружеские отношения складываются легко. Другие — нет. «Рон узнал, что я потеряла девственность с тобой... довольно нестандартным способом...» — сказала я, тщательно подбирая слова. На мгновение показалось, что он меня не расслышал, но ошеломленное выражение его лица сменилось пониманием, как только до него дошло. «Вы расстались из-за меня?» «Э-э... не совсем». Он скривился. «Объясни». Я скривила губы, раздумывая, как бы сформулировать это, не испортив наши соседские отношения. По правде говоря, мне нравилось жить с ним. Наша дружба не требовала особых усилий, и мы общались почти на телепатическом уровне. «Дело скорее в том, как он узнал, а не в самом факте...» Нотт почуял неладное. «Кто-то другой ему рассказал?» «Хорошая догадка, — согласилась я. — Но никто ему не рассказывал. Я... Я вообще никому не рассказывала». «Я тоже, — признался он. — Отчасти потому, что никто из Слизерина не умеет держать язык за зубами». Я повернулась к нему. «...а отчасти?» «Из уважения к тебе, — ответил он, как будто это было само собой разумеющимся. — Хватит уходить от темы». От этого никуда было не деться. Я избегала этой темы последние два года — с самой той вечеринки в ночь Праздника Урожая, если на то пошло. Если я хотела избегать ее и в будущем, мне приходилось собраться с духом и сорвать этот пластырь как можно быстрее. «Я... не могу поверить, что рассказываю тебе это, но однажды ночью... я... э-э... занималась сексом с Роном и... и нарушила одно главных правил в постели...» «Слишком много зубов?» — предположил он. Я бросила на него раздраженный взгляд. «Нет, это не связано с зубами. Ес-если уж ты так хочешь знать, я произнесла чужое имя во время оргазма». Потребовалось мгновение, — а точнее несколько, — чтобы слова дошли до него, и когда это случилось, шестеренки в голове завертелись. Я сидела, затаившись, в ожидании бури бесконечных подколов и бесстыдного флирта, но ничего не произошло. Вместо этого он пожал плечами. «Бывает». Я изумленно подняла бровь. «Бывает?» «Бывает, — кивнул он, делая паузу. — Лучше объясни мне, как Рону Уизли удалось довести тебя до оргазма». На этот раз паузу сделала я. Это был хороший вопрос, и ответ на него был великолепен, что я и продемонстрировала ему, используя руки в качестве измерительного прибора. Я развела их на расстоянии около двадцати сантиметров друг от друга и наблюдала, как мой сосед по квартире складывает два и два. Он так громко охнул, поморщился и уткнулся лицом в подушку. «Мне не нужно было это знать!» «Ты сам спросил!» — рассмеялась я, треснув его по голове другой подушкой, прежде чем он решил ответить мне тем же. Это была моя первая битва подушками более чем за десять лет, и в итоге я растянулась на кровати с еще более растрепанными волосами, а Нотт оказался надо мной, победно размахивая руками в воздухе, пока я не треснула его снова, уже по груди. Мы свалились с кровати вместе, и на моем лице застыла смесь ужаса и веселья, когда мы с грохотом приземлились на паркет. Почему-то он снова оказался сверху. «Спасибо, что смягчила мое падение», — подмигнул он. Я попыталась парировать чем-нибудь остроумным, но резкая боль в правом запястье заставила меня простонать. «Кажется, я его растянула». Но мой сосед был уже на шаг впереди: он взял меня за руку и осмотрел больное место при свете своей палочки. Похоже, он что-то сканировал. «Ты права, — сказал он, взглянув на меня. — Прости за это». «Ничего, — успокоила я его, вспомнив наш предыдущий разговор. — Хорошо, что ты целитель». «Действительно хорошо, — согласился он, доставая бинт и перевязывая пострадавшее место. — Лежи тут. Я принесу лед». Не успела я и слова сказать, как он уже поднялся и вышел из комнаты. Я лежала и ждала его на полу, пока он не вернулся с пакетом льда и пузырьком того, что, как я предположила, должно было помочь от боли. Я наблюдала за ним, как он прикладывал лед к моему запястью, стараясь не причинить мне боли, а затем давал мне выпить зелье. На вкус оно было никакое, чему я была рада. «Держи запястье повыше следующие пару дней, и всё скоро заживет», — сказал он тоном профессионального целителя. Я улыбнулась, с гордостью смотря него. «Спасибо». «Не за что. Просто выполняю свою...» «Нет, — перебила я. — Я имела в виду, спасибо, что отвлек меня от того... самого». Только тогда он понял истинный смысл моих слов, и в этот момент он наклонился ко мне ближе и смахнул капельки с моих нижних ресниц. Это было интимно, но без намека на романтику, как и большинство вещей между нами. «Честно говоря, Грейнджер... ты — само совершенство... и любой, кто этого не видит, недостоин даже твоего взгляда».