Глава 20

В другой жизни я уверена, что у меня и Рона всё сложилось бы лучше. В подростковые годы он был, конечно, совершенно невыносим, но с тех пор он сильно изменился и превратился в умного, состоявшегося молодого человека. Я им гордилась — больше всего на свете. Гордилась тем, что он преуспел в карьере, и тем, что он смог построить отношения с кем-то настолько далёким от его привычного круга, как Дафна. Я говорила, что она тоже целительница? Потому что это тоже важно. Нотт нас впервые познакомил, на вечеринке по случаю Праздника Урожая. До того я видела её на различных светских мероприятиях, но мы ни разу не общались по-настоящему, как женщина с женщиной. Чувствуя это, мой сосед взял на себя инициативу и устроил встречу без того напряжения, которое накладывало на нас общество из-за одного общего мужчины. Нотт всегда поступал так — делал подобные добрые, внимательные поступки, которые большинство людей просто не замечали. Держа это в голове, давайте перейдём к тому, что случилось после моей небольшой сессии подслушивания. Я вернулась домой около девяти вечера, без сил после прогулки по городу с Дафной. Мне каким-то образом удалось уговорить её потусоваться в городе, а не у неё дома, учитывая, что там были и Рон, и Драко — я скорее согласилась бы расстаться с левой грудью, чем встретиться с ними снова. Мне нужно было время, чтобы всё обдумать. Более того, мне нужен был перерыв. Бегать за Пожирателями смерти было непросто, но я бы предпочла столкнуться с ними миллион раз, чем вот это всё. Ненавижу быть в центре скандала. С одной стороны, я ценила то, что у Рона хватило мужества заступиться за меня после всего, что было между нами, но с другой — я понимала и позицию Драко. То письмо, что он мне отправил, было огромной, просто колоссальной ошибкой — но это не отменяло того, что между нами была химия, и того, что мы действительно целовались в полночь. Это длилось считанные секунды, как раз достаточно, чтобы я поняла, что всё ещё что-то к нему чувствую, но недостаточно, чтобы примирить наши разногласия. Я похоронила эти чувства и это напряжение глубоко внутри, открыла входную дверь нашего с Ноттом дома и тут же вздрогнула, буквально столкнувшись с его грудью. «Боже мой! Грейнджер!» Одним плавным движением он обхватил меня рукой и не дал упасть на пятую точку, что бы точно произошло буквально через пару секунд. «Ты в порядке?» «Эм…» Я хотела ответить, но, едва придя в себя и взглянув на него, заметила, что он переоделся. Нотт был похож на меня в том смысле, что не утруждался надевать что-то особенное без повода — но в тот вечер в нём было что-то необычное. Впервые за очень, очень долгое время на нём не была форма целителя и не его обычный ансамбль «чёрное поверх чёрного». Я уставилась на него, отметив его узкие джинсы, расстёгнутую белую рубашку-поло и потертую кожаную куртку. Я смотрела на него с минуту, и всё это время у меня дрожала нижняя губа — я уверена, он это заметил. «Куда-то собрался?» «Иду в паб с Блейзом, — объяснил он. — Почти что против воли». «А», — я рассмеялась, почему-то с облегчением. В этот момент он провёл рукой по волосам, и несколько непослушных прядей упали ему на лоб. «Тебе стоит пойти со мной». Я замешкалась. «…Если хочешь, — добавил он. — Блейз просил захватить тебя». «Правда?» — спросила я, скептически приподняв бровь. Нотт кивнул, маскируя нечитаемое выражение в глазах быстрой ухмылкой. «Имей в виду, он, скорее всего, хочет переспать с тобой». Бровь взлетела ещё выше. «…И ты не против?» «Я доверяю твоему чутью, — он пожал плечами, непринуждённо. — Или мне не стоит?» У меня не нашлось ответа, ведь с утра между нами повисла некая недосказанность. Я проснулась и увидела, что он уже одет для работы, и притворилась, что крепко сплю, пока входная дверь не закрылась за ним. Мне было трудно смотреть на него после прошлой ночи. Я не была уверена, помнит ли он вообще, что сделал — как обнял меня за талию и провёл кончиками пальцев по моей обнажённой коже, в то время как его губы прижались к изгибу моей шеи. Но чем дольше я зацикливалась на этом, тем более натянутыми становились наши отношения. «Дай мне минутку переодеться», — сказала я ему, внезапно почувствовав прилив сил вместо усталости, и направилась в свою спальню, чтобы порыться в шкафу в поисках подходящего наряда. Спустя несколько минут поисков я остановила выбор на одном. Им оказался рождественский подарок от Джиллиан — платье-футляр выдержанного розового цвета в паре с чёрными лодочками на ремешке. Признаться, наряд был чересчур для паба, но что-то в моём подсознании твердило, что в тот вечер я должна выглядеть хорошо. С этой мыслью я вернулась в гостиную, с небрежно собранными в пучок волосами и лёгким макияжем, подчёркивающим скулы и глаза. Нотт ждал меня там, повернувшись спиной, а затем бросил взгляд через плечо и уставился на меня с тем же нечитаемым выражением в глазах. Я обошла его и направилась к двери. «Готов идти?» Его выражение лица на мгновение дрогнуло. «Д-да». Час спустя Заведение оказалось интересным. Там играла приятная музыка и была подходящая публика, не слишком мало и не слишком много. Я никогда раньше там не бывала. Похоже, большую часть вечеров я была либо на работе, либо пыталась работать дома. Если уж я и выбиралась куда-то, то обычно с Джинни и Дафной, или с Джиллиан и её подругами, но в тот вечер я была с Ноттом и его лучшим другом со школьных времён. Блейз был совсем не таким, каким я его помнила. Во-первых, он не выкрикивал оскорбления в мой адрес, как это было однажды в Хогвартсе. Во-вторых, с ним было довольно приятно находиться рядом. Мне стало понятно, почему он и Нотт поддерживали связь и сохранили дружбу. Я разглядела в нём некоторую зрелость, которой раньше не было. Плюс ко всему, костюм сидел на нём куда лучше, чем в те времена, когда он был подростком. Поверьте мне на слово. Я старалась не пялиться слишком откровенно, хотя понимала, что мой открытый рот и бессознательное накручивание волос — явная тому улика. И всё же, влечение было управляемым, пока Нотт не ушёл от столика, чтобы заказать очередную порцию выпивки. Примерно в это время я осталась наедине с Блейзом — и его богатырскими плечами. «Итак, расскажи, чем нынче занимается Гермиона Грейнджер?» — спросил он, говоря прямо мне на ухо, потому что музыка играла очень громко. Я улыбнулась ему. «В основном работой. А ты?» «Тоже, — прошептал он. — Я в туре с «Ведуньями», это отнимает всё время». Да — мне стоит объяснить. Блейз был начинающим музыкантом, и его наняли играть на разогреве у самой успешной группы за всю историю магического мира. Это было огромным событием, и я почувствовала себя дурой, узнав об этом только сейчас. Последующие несколько минут мы погрузились в обсуждение магической музыки в противовес магловской и затеяли жаркий спор о том, у кого голос лучше — у Фредди Меркьюри или у Мирона Вогтэйла, солиста «Ведуний». Я, разумеется, была за Меркьюри, вокалиста моей любимой группы (Queen — на случай, если вы вчера родились), тогда как Блейз был за Вогтэйла. Честно говоря, дискуссия была жаркой. Нотт вернулся с напитками спустя некоторое время, заявив, что бармен проигнорировал его, чтобы обслужить каких-то полувейл из Румынии. Блейз хлопнул его по спине и потребовал разрешить спор. «Старик, ты должен рассказать своей девушке о концерте «Ведуний» в Рединге прошлой весной. Вогтэйл зажёг на сцене! Буквально!» Я перевела внимание на Нотта и заметила, как у него дёрнулся уголок губ при этом слове. Я уверена, Блейз знал, что мы просто друзья, но он, видимо, был тем ещё наглецом. Шутка была безобидной, конечно, но от неё меня всё равно пробрала волна жара — та самая, что пробегала по изгибу моей шеи… снова, и снова, и снова. «Вы оба не правы, — наконец произнёс Нотт, вставая. — Моррисси вне конкуренции, без вопросов!» После этого мы втроём смеялись, пили и смотрели, как несколько смельчаков выступают на главной сцене — ведь в тот вечер был открытый микрофон. Я никогда раньше не была на таких. Мне всегда казалось неловким смотреть на любителей на сцене, но чем больше я слушала, тем меньше этих предубеждений затуманивало мой мозг. Не помешало и то, что я уже пропустила несколько коктейлей. (Точнее, шесть или семь — но вы поняли!) Казалось, я проводила время куда лучше, чем ожидала, ведь часы неслись с бешеной скоростью, и вот уже было около полуночи, а все запланированные артисты завершили свои выступления. Примерно тогда атмосфера сменилась на караоке, и несколько пьяных волшебников из академии целителей через дорогу вознамерились отдать дань уважения группе-сопернику «Ведуний». Блейзу это не понравилось — категорически — и, не сказав ни мне, ни Нотту ни слова, он поднялся с места, выхватил у них микрофон и сам отдал дань уважения своим кумирам. Это было уморительно, потому что он был пьян и немного спотыкался, но он ни разу не перепутал слова и не сбился с ритма. Я никогда не видела, чтобы кто-то из моих знакомых так владел сценой. В разговоре его голос был довольно низким, но в пении он мог взять высокие ноты, а затем низкие — так, что это отзывалось в груди. Его танцевальные движения тоже были весьма удивительными, и я мысленно отметила, что надо будет напомнить ему о них в следующий раз, когда мы встретимся. Я поднялась со стула и захлопала ему, когда песня закончилась. Все вокруг последовали моему примеру, и где-то три из тех румынских полувейл бросились к нему за автографами и бесстыдно с ним флиртовали. Блейз держался с достоинством, вероятно, привыкнув к такому поведению в турах. В общем и целом, этот вечер обещал стать одним из самых лучших и беззаботных за долгое время — пока Блейз не вернулся к нашему столику с микрофоном в руке. Я предчувствовала, что будет, но почему-то не сдвинулась с места. «Твоя очередь», — сказал он мне, подмигнув и протягивая микрофон. Я опешила, держа устройство с открытым от изумления ртом, в то время как все в пабе смотрели на меня, ожидая, что я сделаю что-то. Я была уверена, что большинство узнало меня по газетам и гадало, правдивы ли слухи. Я не хотела подтверждать, что я отчаянная, развратная нимфоманка — но я и не хотела оставаться запертой в своей скорлупе целую вечность. Чувствуя это, Нотт наклонился ближе и прошептал кое-что. «Покажи им, кто ты на самом деле», — сказал он мне, словно зная мои тревоги и неуверенность как свои собственные. И тут же мой разум принял решение. Это был мой шанс. Мой шанс подняться, чёрт возьми, и потребовать, чтобы люди видели меня настоящую, а не ту, что нарисовали эти чёртовы таблоиды. С этой мыслью я поднялась на главную сцену, вынула шпильку, сдерживавшую волосы, отбросила её в сторону и позволила своим естественным локонам рассыпаться до локтей и вокруг лица. Если уж на то пошло, я буду на все сто процентов собой — а значит, никакого снадобья для укладки волос «Простоблеск» и никаких укрытий. Часть меня жаждала, чтобы таблоиды узнали об этом. Часть меня жаждала, чтобы люди заговорили. Я прошептала название песни человеку за пультом и поднесла микрофон ко рту. И тут же зал погрузился во мрак, а на меня упал единственный луч прожектора. Я отметила, что этого не было, когда выступали Блейз или те парни из академии целителей, но это не имело значения, потому что новый свет стёр с моего вида любопытные лица, и остались только я, сцена и микрофон. Я сделала глубокий, всеобъемлющий вдох и пропела первые несколько строк.

Tonight I'm gonna have myself a real good time

Люди прошептались, возможно, пытаясь угадать песню или посмеяться надо мной. Было трудно понять.

I feel alive and the world it's turning inside out, yeah

Я изо всех сил старалась не сосредотачиваться на них. Я старалась только петь и не умереть до конца песни — так что я закрыла глаза и продолжила.

I'm floating around in ecstasy

So don't stop me now — don't stop me

Едва эти слова слетели с моих губ, шёпот стих. Возможно, мой инстинкт самосохранения просто блокировал его — но тут я поняла, что мне всё равно.

'Cause I'm having a good time

Having a good time

Я открыла глаза и выложилась по полной.

I'm a shooting star leaping through the skies

Like a tiger defying the laws of gravity

Шаг за шагом, музыка нарастала, в унисон с текстом, неся песню к самым высоким нотам, пока я пела изо всех сил. Признаю, моё исполнение было далеко от идеала. Я сделала несколько ошибок и местами пела не в ту тональность, но суть была в том, что мне это нравилось. Несколько человек встали и начали танцевать, когда темп взлетел до небес.

I'm a racing car passing by like Lady Godiva

Где-то в глубинах сознания мелькнула мысль: не подмешал ли Нотт чего-то в мой напиток, и был ли этот кайф, что я чувствовала, вообще настоящим.

I'm gonna go — go — go!

There's not stopping me!

Я танцевала. Кружилась. Трясла головой и погружалась в песню, в текст и в голоса людей, подпевавших мне. Это было самое странное чувство в мире — быть под прицелом внимания с юных лет, и вот теперь обрести уверенность, чтобы раскрепоститься перед всеми этими людьми. Я с трудом верила в это. Это было потрясающе — эйфория. …и я знала, что этим обязана одному человеку. Отчасти Блейзу, за то, что он вообще предложил мне выйти на сцену. Но его имя не приходило мне на ум. Был лишь один человек, который всегда поддерживал меня, а не рушил мою веру в себя. Я пела эту песню для него — в благодарность за то удивительное, глубокое, светлое влияние, что он оказал на мою жизнь. Может, вселенная не так уж меня и ненавидела. Может, вселенная всё это время пыталась мне что-то сказать. Два часа спустя Блейз закрутил с одной из тех румынок и покинул нас примерно через минуту после начала нашей прогулки до дома. Можно было бы быстрее переместиться с помощью аппарации, но это требовало концентрации, а мы всё ещё были под воздействием того и сего и определённо не горели желанием получить расщепление. С этой мыслью мы смеялись и шли дальше, обняв друг друга за плечи, пока не ввалились через входную дверь и не рухнули в гостиную. В доме было темно, что создавало трудности, учитывая, что мы оба были изрядно пьяны и с трудом передвигались, не то что добирались до своих спален в целости и сохранности. «Меркьюри…» — произнёс Нотт, звуча так же измождённо, как и выглядел, в то время как мы плюхнулись на один диван, лицом друг к другу. Я несколько раз моргнула, изо всех сил стараясь не закрывать глаза. «М-м?» «Меркьюри лучший…» — продолжил он в отголосок того давнего спора, борясь со сном. Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, о чём он, после чего я уткнулась в ткань его рубашки и осознала, как близко мы находимся и насколько естественным казалось быть рядом с ним. «Моррисси тоже неплох…» — пробормотала я.