Глава 21

Он перенес меня из гостиной, где мы уснули, в мою спальню на рассвете. Я чувствовала его руки, слышала спокойный, ровный стук его сердца. Часть меня удивлялась, почему он не воспользовался левитацией — но глубоко внутри уже был ответ. Странно подумать, но возвращение одного человека способно дать жизнь новой связи. Именно это и произошло, происходило сейчас и, я надеялась, не прекратится никогда… «Тео… — прошептала я, касаясь кончиками пальцев его предплечий, пока он опускал меня на кровать. — Ты… куда?» На мгновение мы застыли в этом промежуточном пространстве, где могло случиться что угодно, где земля могла уйти из-под ног, а течение — изменить свое направление, прежде чем он ответил. «В Мунго, — так же тихо прошептал он в ответ, разряжая напряжение между нами неожиданным поцелуем в щеку. — Вернусь поздно вечером… Сладких снов, Гермиона». Неделю спустя Прошло семь дней с тех пор, как Теодор Нотт уехал в больницу Святого Мунго, и за это время от него не было вестей, кроме странного письма в ту самую ночь, когда он должен был вернуться. В том письме не было объяснений, ни намека на то, где он и чем занимается. Я осталась один на один с тревогой, отдававшейся эхом в моей грудной клетке, и тонкой, но цепкой тенью страха, сжимавшейся вокруг сердца всё туже и туже с каждой секундой его отсутствия. Я пыталась связаться с Дафной, ведь они работали вместе, но она не имела ни малейшего понятия, где он — это означало, что что-то не так. На седьмой вечер пришло еще одно письмо, доставленное мне в Отдел магического правопорядка. Прости. Не могу рассказать, что происходит. Знай только, что я в порядке и скоро вернусь. Целую. Снова — ничего непонятно. Гарри уверял меня, что с ним всё в порядке, и если бы случилось что-то опасное, это было бы заметно в его письмах. И правда, в формулировках или почерке не было никаких признаков напряжения или опасности. Похоже, что-то произошло, но говорить об этом — ни со мной, ни с кем бы то ни было — он не хотел. Именно тогда я вспомнила наш короткий разговор перед его отъездом. Возможно, он и не лгал насчет Св. Мунго. Возможно, он был там — не в качестве целителя, а в качестве пациента. На восьмой вечер Дафна пригласила нашу компанию друзей к себе на ужин. Я изначально не планировала идти, учитывая, что некий кто-то все еще был в городе, и у меня не было ни малейшего желания участвовать в этой драме, но Гарри и Джинни убедили меня в обратном. Я сидела со всеми за столом, ела мало и топила печаль в белом вине, избегая случайных взглядов человека, сидящего по диагонали от меня. Примерно через час после начала ужина я извинилась и направилась в дамскую комнату. За мной последовал тот самый человек. Я рассчитала его шаги — он был примерно в десяти секундах позади, прошел вслед за мной по коридору и оказался в самой дальней от столовой гостевой комнате. Уверена, это выглядело крайне скандально, но мне было все равно. Я завернула за угол и ждала его внутри, сидя на краю кровати, оперевшись руками позади себя в матрас. Ровно на десятой секунде он появился, прислонившись к дверному косяку с тем самым его классическим видом — молчаливым, но смертоносным. «Где Нотт?» — требовательно спросила я. Не говоря ни слова, молодой человек — высокий, светловолосый, одетый безупречно — протянул мне приглашение. Оно было не кремового цвета, как свадебное приглашение Гарри и Джинни. Просто белое, с простой черной надписью. Я взглянула на него в замешательстве, пока не прочла слова перед собой:

В светлой памяти

Теодора Нотта

Та самая тень сжалась, задушив меня, и карточка выскользнула из пальцев. «Чт… Что это? Что это такое?» «Это его отец, — быстро пояснил Драко, поняв, что я неправильно истолковала траурное приглашение. — Теодор Нотт-старший заболел восемь дней назад и скончался позавчера ночью — в Мунго». Это поразило меня, словно обухом по голове. Видите ли, за все время, что я знала Нотта и жила с ним, он ни разу не говорил об отце — своем последнем живом родственнике. Насколько мне было известно, их отношения не были близкими, ведь Нотт не разделял традиционных взглядов отца на чистоту крови, богатство и тому подобное. Нотт-старший также был значительно старше своей жены, которая умерла при родах их единственного ребенка. «Где ты взял это?» — спросила я Драко, заметив, что он закрыл дверь. «Приглашения разослали всем чистокровным семьям, — объяснил он. — Всем из Священных Двадцати Восьми». Я когда-то читала о Священных Двадцати Восьми, знала, что это древняя группа семей, состоящая из самых истинных, чистейших кровей британского волшебного мира. По иронии судьбы, Нотт и Драко входили в эту группу — как и Дафна с Асторией. Драко, словно почуяв мой следующий вопрос, ответил, прежде чем я успела его задать. «Дафна не знает». Я кивнула, понимая, что она не стала бы лгать мне о местонахождении Нотта. «Так… его отец… скончался…» «Как ты себя чувствуешь?» — спросил Драко. «Не знаю. Мне просто нужно найти его». «Что ж… — он задумался вслух. — Скорее всего, он в фамильном поместье Ноттов, разбирается с похоронами и решает, что делать с семейным наследством». Я слышала его, но не слушала. Я могла думать только о своем соседе и о том, как разбито должно быть его сердце, раз он решил, что должен пройти через это в одиночку, и что никто — включая меня — его не поймет. Оба моих родителя живы и здоровы, но и я теряла дорогих мне людей до и после Второй магической войны. Было немного больно от того, что он не доверился мне настолько, чтобы рассказать, что происходит все это время, но я не могла думать об этом. Дело было не во мне. Дело было в его отце. «Ты отвезешь меня туда?» — выпалила я, глядя на светловолосого волшебника с влагой в глазах. Драко на мгновение замер, затем кивнул. «Да. Да, конечно, отвезу». Я сглотнула комок в горле и улыбнулась. «Спасибо». «Если хочешь поговорить с Ноттом наедине, нам стоит уехать сегодня же. Уверен, к утру в поместье будет не протолкнуться». «Хорошо… просто… — я сделала глубокий вдох и выдох. — Дай мне минутку».