Глава 25

Мы вернулись в наш дом в Паддлмире около полуночи. Похоронная церемония длилась меньше часа, после чего большинство гостей остались на поминки, беседуя с Ноттом о его покойном отце. Тогда-то я и узнала, что старший Нотт был женат дважды и имел двоих детей: первым ребёнком была девочка по имени Александра Нотт (умерла в младенчестве), а вторым — Теодор Нотт-младший (мой сосед). Похоже, преждевременная кончина Александры положила конец первому браку Нотта-старшего, который он отчаянно пытался сохранить, пока не встретил свою вторую, гораздо более молодую жену, едва перешагнув пятидесятилетний рубеж. Её звали Элеонора, и она умерла при родах, оставив и без того озлобившегося мужчину в ещё более мрачном состоянии, с новорождённым сыном на руках. Вдобавок ко всему, она происходила из дома Блэков. Я узнала её имя по гобелену рода Блэков и сопровождавшему его ожогу размером с сигару, означавшему изгнание — совсем как у её дальнего родственника, знаменитого Сириуса Блэка. К тому моменту я уже поняла, что семья Нотта имела непростое прошлое. Но долго задумываться над этой информацией у меня не было сил. Я была слишком уставшей и ошеломлённой, чтобы сосредоточиться на чём-либо, кроме урчания в собственном желудке. Я вошла на кухню в надежде найти что-нибудь и вспомнила, что мой сосед не притронулся к пище с утра. Возможно, поговорка была права, и путь к сердцу мужчины действительно лежит через желудок. Зацепившись за эту мысль, я подошла к двери его спальни и увидела, как он склонился над чем-то в верхнем ящике комода. Прошло секунд тридцать, прежде чем он заметил меня. «Грейнджер! — выдохнул он, захлопывая ящик и вздрагивая. — Что-то… что-то не так?» «Нет, — ответила я, впервые за весь день обращаясь к нему. — Просто хотела спросить, не хочешь ли перекусить прямо сейчас». Черты его лица смягчились. «О… да, я сейчас. Мне просто нужно переодеться». Я задержалась на несколько секунд дольше, наблюдая, как он начинает раздеваться, позволяя взгляду скользить по засосам, покрывающим его шею и область ключиц, и царапинам на спине и животе. Возможно, то самое грызущее чувство в животе было неспроста. Возможно, мы переспали. Думая об этом, я не могла решить, что беспокоит меня больше: тот факт, что мы, возможно, занялись пьяным сексом, или то, что я не помнила об этом ни единой детали. Я сглотнула сожаление и направилась на кухню, возясь с теми скудными запасами, что у нас остались, и сооружая нечто, надеюсь, съедобное. Я не была большим мастером в готовке, и это была ещё одна причина, почему наше сожительство так хорошо работало. Нотт был превосходным поваром. Его блюда всегда были восхитительны. Он обожал готовить, а я обожала есть. Это был брак, заключённый на небесах — или в каморке для швабр. Как посмотреть. «Нужна помощь?» — спросил он, глядя на меня с лёгкой улыбкой на губах. «Э-э… — я уставилась на его губы, теряя нить мысли. — Да… конечно». Нотт отреагировал на это с ещё большей усмешкой, отразившейся на его губах и в глазах, и в лёгкой дрожи плеч, когда он прошёл мимо меня, разложил нашу еду по тарелкам и поставил их на стол. Это была простая жареная лапша — элементарное блюдо для обычных людей, но невыполнимо сложное для такой кухонной растяпы, как ваша покорная слуга. Я присоединилась к Нотту за столом и села напротив, погрузившись в молчание, пока мы ели и обдумывали события дня. Время от времени мы обменивались взглядами, а затем улыбками, чтобы сгладить напряжение между нами. Я не была из тех, кто избегает очевидного, но ни одна часть меня не была готова обсуждать, что могло или не могло произойти прошлой ночью. Я не хотела слышать подробностей. Не хотела слышать о том, как я вцепилась в него у того фонтана и трахнула до потери сознания. Я хотела это помнить. Но чем дольше я задерживалась на этих ощущениях, тем труднее было сидеть рядом с героем вечера, на расстоянии меньше полуметра, откуда я могла бы легко наклониться через стол и притянуть его к тому поцелую, которого не помнила. Было трудно не представить это. Он был бы между моих ног, мои руки запутались бы в его волосах, а губы поглощали бы каждый дюйм его обнажённого тела, заставляя его извиваться подо мной в волнах чистейшего оргазмического… «Гермиона?» Я подняла взгляд и заметила, что он смотрит на меня с вопросительным выражением. «Эм… да?» «Ничего, — ответил он, внимательно глядя на меня. — Просто ты… ты сильно задумалась». «О, — я моргнула, понимая, что он заметил моё мечтательное состояние. — День выдался долгим». Нотт кивнул в знак согласия, доев свою порцию. «Прости, что мы не могли поговорить раньше. Я пытался, но… было столько людей, и…» Я бросила на него понимающий взгляд. «Не извиняйся. Сегодняшний день был не обо мне». «Я знаю, но…» «Серьёзно. Я просто хочу знать, что с тобой всё будет в порядке». «Спасибо», — сказал он, задерживая наш взгляд дольше, чем следовало ожидать. В следующие секунды мы убрали со стола и вымыли посуду в четыре руки. Конечно, могли бы оставить и на утро, но ни один из нас не смог бы сомкнуть глаз, зная о беспорядке в доме. Ещё одна причина, почему нам было суждено жить вместе. Спустя некоторое время я направилась в ванную, жаждая расслабиться в тепле, о котором мечтала с самого утра. Было нелегко собраться вовремя на похороны, и у меня не осталось времени ни на душ, ни даже на дезодорант. К счастью, существовали очищающие заклинания, которыми я пользовалась несколько раз в течение дня, опасаясь, что мой… женский мускус… привлечёт ненужное внимание. Помня об этом, я сбросила платье и трусики и погрузилась в ванну, уйдя под воду с головой. Это было абсолютное блаженство. Я вздохнула с оживленной улыбкой на лице, наслаждаясь водой примерно минуту, прежде чем потянуться и открыть шкафчик под раковиной, где ждала своего часа бутылочка моей самой любимой пены для ванны. Нотки ванили, коричневого сахара и мускатного ореха — восхитительный аромат, по моему мнению, и идеальный запах, чтобы снять напряжение в моих руках и ногах. «Грейнджер? Ты там?» «Чёрт… — вырвалось у меня, и я увидела, как волны воды плеснули на кафельный пол. — Э-э… да. Я здесь. Тебе нужен туалет?» «Нет, — ответил мой сосед. — Я хотел спросить, можем ли мы поговорить. Я… я вернусь, когда ты будешь… одета». По какой-то причине это рассмешило меня. «Всё в порядке, — сказала я ему. — Заходи». «Ты уверена? Я могу подождать». «Поверь, тут не на что смотреть. Я использовала примерно треть той дорогой пены для ванны, что ты купил мне прошлой осенью». Произнося это, я не могла не задержаться на мысли, что он купил мне нечто настолько откровенно чувственное, как пена для ванны. Конечно, никаких условий не было, ничего, что намекало бы на сексуальный подтекст подарка. Просто… я никогда не получала ничего подобного от Гарри или Невилла. От них это было бы неуместно. Но, как я начала понимать за последнее время, дружба между мной и моим соседом отличалась от других. Прошло ещё секунд десять, прежде чем дверь открылась, и на пороге появился Нотт, прикрыв одной рукой глаза, а другой сжав дверную ручку. Я заметила, что его костяшки побелели от того, как сильно он сжимал металлическую ручку. Затем он повернулся к ванне спиной и закрыл дверь, оставив нас одних в ванной комнате, с дополнительным напряжением от того, что нам предстояло обсудить. «Итак… ты хотел поговорить?» «Э-э… да, — выдавил он после паузы, стараясь не увидеть меня в зеркале, опуская руку вдоль тела медленно и осторожно. — Я… я понимаю, что вчера вечером всё немного зашло далеко… но я думал, ты должна знать… дальше этого ничего не было». «Дальше чего?» — спросила я со смесью нетерпения и смущения, в основном из-за того, что не помнила ничего, а он, похоже, помнил. Нотт прочистил горло. «Я тоже не очень хорошо помню, но мы немного поцеловались у фонтана… и… ну… и ещё кое-что». Я покраснела. «А ты… ты помнишь это «кое-что»?..» Он стоял ко мне спиной, но я могла разглядеть румянец на его щеках, заливший ещё и всю шею. «Отрывками, да. Помню, как мы упали в фонтан, и я понял, что ты ударилась головой о камень. После этого кто-то услышал нас и вышел посмотреть, что за шум…» Я подумала о Драко, о том, как проснулась в его комнате, и о странных взглядах, которые он бросал на меня в течение дня, словно знал что-то, чего не знала я. «…Я попытался помочь тебе подняться, но, кажется, тоже ударился головой. Дальше всё расплывается, — продолжал Нотт, говоря с сожалением, а не с торжеством, которое обычно сопровождает рассказы о пьяных похождениях. — Суть в том, что мне жаль, что всё так зашло, и я надеюсь, мы сможем это пережить». «А ты этого хочешь? — начала я спрашивать, сама не зная, откуда взялся этот вопрос. — …пережить это?» Нотт слегка пошевелился, словно у него было что-то, чего он не мог мне сказать. Его молчание затянулось. Признаться, вопрос был переполнен напряжением и грузом невысказанного и не мог быть разрешён простым «да» или «нет» — но ответить на него всё равно было необходимо. …двадцать секунд, тридцать, сорок — ответа не последовало. Я сглотнула, борясь с желанием нырнуть головой в пузыри и исчезнуть. Было и без того достаточно плохо, что лишь я одна не помнила прошлую ночь, но быть оставленной в подвешенном состоянии после такого двусмысленного вопроса было уже настоящей пыткой.