Глава 26

Месяц спустя До полуночи оставался час, когда звук захлопнувшейся входной двери эхом прокатился по коридорам, вырывая меня из объятий сна. Я медленно приподнялась, переводя тело в вертикальное положение, уже зная, что соседа снова вызвали на работу. Похоже, его обязанности целителя за последние недели удвоились. Часть меня гадала — то ли это простое совпадение, то ли последствия того, что случилось в ванной месяц назад. Мерлин свидетель, тот разговор пошёл совсем не так, как я надеялась. Я глубоко вздохнула, снова погружаясь в воспоминания, в тот момент, когда Нотт сказал, что предпочел бы, чтобы мы остались просто друзьями. За двадцать пять лет ничто не ранило меня больнее этих его слов. «Ты прекрасная, — сказал он, продолжая стоять ко мне спиной. — …умная и удивительная волшебница… но я не могу рисковать тобой… не могу допустить трещины в том, что связывало нас последние два года. Я… надеюсь, ты понимаешь…» Следуя его решению, я изобразила улыбку и сказала, что согласна, с трудом сдерживая нахлынувшие слёзы, и лишь когда он вышел из ванной, позволила влаге политься по щекам и смешаться с водой ванне. Я не была в него влюблена — но в нём, в нас было что-то, чего я не могла игнорировать. Не просто химия. Это было доверие, понимание и взаимное уважение. Зрелые, взрослые чувства — и за свою жизнь я сталкивалась с достаточным количеством мужчин, чтобы понимать, как редко такие чувства возникают к кому-либо. Но выбора не было. Нотт принял решение, и мне оставалось лишь смириться. Я была благодарна, что наши рабочие графики стали плотнее. Это сократило время, которое мы проводили вместе, оставив лишь неловкие встречи на выходе из дома и в моменты возвращения с работы. За весь месяц я в сумме видела его от силы минут десять-двенадцать. Конечно, часть меня тосковала по нему и жалела, что тот разговор вообще состоялся, но всё же было облегчением высказать эти чувства вслух. В былые времена я не смогла признаться в своих чувствах к Рону, что заморозило наши отношения на долгие годы. С тех пор я поклялась себе быть откровеннее в своих желаниях — и тем самым навсегда изменила мою дружбу с Ноттом. Я хотела его. Я хотела, чтобы его руки обнимали меня, а губы касались моих. Я хотела возвращаться с работы и находить его на кухне, где при свете свечей и среди свежих цветов ждал бы горячий ужин. Но он этого не хотел. Было больно — до такой степени, что я физически чувствовала тяжесть в груди всякий раз, когда кто-то просто произносил его имя или когда слышала его осторожные шаги в доме. Иногда я думала, скучает ли он тоже. Интересовалась, чувствует ли он себя так же одиноко, как я, в нашем общем доме. Но эти мысли не приносили облегчения. Я зажмурилась, пытаясь заставить себя снова уснуть — завтра меня ждал ранний подъём, — но воспоминания о нём не отпускали. Становилось невыносимо, настолько невыносимо, что я сбросила одеяло и направилась в его спальню, зная, что его там нет и не будет ещё очень и очень долго. Его естественный, мускусный запах ударил в ноздри, вернув меня в ту ночь, что я провела здесь с ним, с его рукой вокруг моей талии и дыханием, щекочущим кожу на шее. На глаза навернулись самые настоящие слёзы — поверьте, я сама чувствовала себя нелепо, — но смущение от такой эмоциональности быстро сменилось, когда я кое-что заметила. Его комод был открыт. Верхний ящик. Тот самый, в котором он что-то искал в ночь нашего разговора в ванной. Я уверяла себя, что там ничего стоящего нет. Разве что ещё немного марихуаны или, в лучшем случае, откровенные журналы. Но чем дольше я стояла, тем сильнее разгоралось любопытство. Я оглянулась, проверяя, не стоит ли он у меня за спиной, затем на цыпочках подошла к комоду и заглянула внутрь — и замерла, увидев небольшую прямоугольную коробочку. Она была обёрнута в белую бумагу с серебряной лентой, а по дополняющей её открытке в форме сердца складывалось впечатление, что это подарок на День святого Валентина. В тот миг моё сердце остановилось. У Нотта была девушка. Всё это время у него была девушка. Внезапно его поведение по отношению ко мне обрело смысл. Как соседи, мы иногда спорили и ссорились, но мирились в считанные минуты, зная, что достаточно зрелы, чтобы пережить мелкие размолвки. Я ожидала того же и на этот раз. Ждала, что он подойдёт первым, как несколько раз пыталась сделать я, но он так и не сделал этого. Мне было непонятно, почему, что могло заставить его целый месяц избегать меня — но ответ всё это время был прямо передо мной. У него был кто-то. Он просто не мог быть заинтересован во мне. Он нашёл другую, более привлекательную, умную волшебницу, с которой мог устраивать романтические ужины при свечах. Я выдохнула, разочарованная и униженная, уже готовая съехать, пока не заметила имя, выведенное на открытке в форме сердца.

Гермиона,

С Днём святого Валентина.

С любовью,

Тео

♡

Мое лицо исказилось. «Что за чёрт…?» Я снова оглянулась, ощутив холодок, пробежавший по спине, затем поступила так, как поступили бы мои лучшие друзья Рон и Гарри — разорвала эту чёртову обёртку. Бросив бумагу в сторону, я увидела бархатную шкатулку — кровь прилила к щекам, а в груди заклубилась ещё более странная смесь чувств. Из всего, чего я ожидала, подарок ко Дню святого Валентина от соседа, с которым мы в ссоре, оказался последним в списке. Но это было не самое шокирующее. Заглушив угрызения совести, я открыла шкатулку — и замерла, ослеплённая её содержимым. Это было ожерелье: тонкое серебряное колье с изящной подвеской в виде снежинки, олицетворявшей моё любимое время года и тот сезон, когда мы встретились. «Чёрт…» — пробормотала я, доставая ожерелье и любуясь его простым, но прекрасным дизайном. Зная Нотта, он выбрал его сам, тщательно продумав каждую деталь, включая символизм. Но это только запутало меня сильнее. Почему, если он хотел остаться лишь друзьями, он купил мне нечто столь прекрасное, а затем просто наблюдал, как День святого Валентина проходит мимо, не упомянув ни о подарке, ни о чём-либо подобном? Было уже 16 февраля. Его шанс подарить мне ожерелье давно упущен. Возможно… Возможно, он передумал, решив, что это собьёт меня с толку, заставит думать, что он отвечает взаимностью. Ведь он должен был отвечать. Я знала, что он чувствует то же самое. Чувствовала это в его энергии, в том, как его глаза скользили по мне с головы до ног в те редкие мгновения, когда мы сталкивались в коридоре. Что-то его сдерживало. Что-то глубокое и неумолимое, и я решила во что бы то ни стало выяснить источник его нерешительности — прежде чем с помощью быстрой магии восстановила коробку и обёртку и, прихватив ожерелье, направилась обратно в свою спальню. Если у него не хватило яиц вручить его мне, это не значит, что я не надену его — просто… не при нём. День рождения Рона — Уистлер Это был прекрасный коттедж с просторными комнатами, в котором могла разместиться даже самая большая компания. Наша состояла из восьми человек: Рон, Дафна, Джинни, Гарри, Астория, Блейз, я и Нотт. Насколько я знала, должен был быть и Драко, но у него возникли срочные дела на Манхэттене, и он обещал присоединиться к нам позже на неделе, если график позволит. Я не была расстроена этим, поскольку при последней встрече он вытащил меня из пьяного ступора и намекнул на событие, которого никогда не было. Я не отрубилась в его постели. То есть, отрубилась, но не знала, что это его комната. Он нашёл меня на улице с Ноттом и взял на себя обязанность отвести меня в мою комнату, сначала свернув к своей, поскольку там была моя одежда. За это время моя пьяная задница отключилась на его кровати. Вот и всё. Ничего даже отдалённо сексуального или отчаянного. Кхм-кхм. В общем и целом, его не было в Уистлере, и не будет ещё пару дней. Чему я обрадовалась и пребывала в прекрасном настроении всю дорогу, пока не выяснила, что Дафна поселила меня со своей младшей сестрой, поскольку мы были единственными девушками без пар в компании. Отпуск уже начинался не лучшим образом, но я старалась не позволить этой неприятности выбить меня из колеи. Мы были здесь, чтобы отпраздновать день рождения нашего хорошего друга, а не ссориться из-за вражды, длившейся первую половину моего третьего десятка. Признаться, я мало общалась с Роном последние шесть лет, но между нами сохранилось взаимопонимание. Большинство вещей остались невысказанными. Не помешало и то, что он встал на мою защиту после истории с письмом. Не помешало и то, что Дафна, его девушка, с которой он уже долго был вместе, быстро становилась одной из моих лучших подруг. Я обожала эту девчонку. Меня поражало, что она и Стервграсс выросли в одной семье. Я не видела между ними ни малейшего сходства — ни внешнего, ни внутреннего. Дафна была элегантна, мягка в общении и вежлива, со светлыми волосами, напоминая мне молодую Нарциссу Малфой, в то время как её сестра была громкой, резкой и злобной, с более тёмными волосами — почти Беллатриса. Я размышляла об этих параллелях некоторое время, прежде чем неохотно поднялась по лестнице на второй этаж и вошла в комнату, которую была вынуждена делить с реинкарнацией психопатки Лестрейндж. Она уже была там, разложив свои вещи на кровати ближе к окну, оставив мне ту, что рядом с уборной. Идеально. После этого мы старательно игнорировали друг друга, распаковывая вещи в полной тишине. «Тук-тук…» Мы обе повернулись к двери и увидели там Дафну, не подозревающую о напряжённой обстановке, одетую в белое зимнее пальто и подходящую очаровательную зимнюю шапку. «Даф, — начала её младшая сестра, проходя мимо без даже намека на мое присутствие. — Я не могу спать в этой комнате». Дафна приподняла бровь. «Почему?» «Здесь плохая энергетика». «Плохая энергетика? — повторила старшая Гринграсс. — Свободных комнат больше нет, Астория. Прости». «Врёшь. Это место огромное. Должна быть ещё одна комната». «Мама и папа сдали остальные комнаты каким-то туристам-магглам из Бразилии. Поверь, я бы дала всем холостякам отдельные комнаты, если бы могла». Беллатриса 2.0 нахмурилась, скрестив руки. «А как насчет комнаты Драко? Его здесь не будет ещё три дня». «Прости, но нет. Драко будет жить с Тео и Блейзом, и я не могу отправить тебя туда, ты будешь единственная девушка среди них. Это неприлично». Я улыбнулась про себя, делая вид, что не подслушиваю, и продолжая распаковывать вещи. Никогда в жизни я не была так благодарна за то, что у меня нет братьев и сестёр. С Роном и Гарри в подростковом возрасте было достаточно хлопот. Я даже не хотела представлять, каково это — иметь сестру. «Гермиона? — тогда позвала меня Дафна. — У тебя есть претензии к комнате?» С самой доброй и естественной улыбкой, на какую была способна, я повернулась к двери. «Ни малейших. Мне кажется, она весьма мила». Дафна обернулась к сестре с взглядом, полным «а я что говорила». «Решено». «Плевать…» — пробормотала Астория, возвращаясь на свою сторону комнаты, где тут же начала наносить свежий слой красного лака на ухоженные ногти. Судя по первым пяти минутам совместного проживания, я поняла, что напряжение между нами будет только нарастать. Это был лишь вопрос времени.