Глава 31

А помнишь, как обрёл тебя,

Из тьмы восстал, весь мир любя,

И каждый новый вдох пел «Аллилуйя».

Никто, кроме меня и моего соседа, не знал, что случилось той ночью. Уверена, Астория и Драко что-то подозревали, но детали принадлежали только нам. Те каникулы начались для нас с груза недопонимания, с напряжения и с вихря невысказанного, но всё перевернулось в тот миг у домика. Миг, когда я нашла его, и миг, когда он позволил мне это. Это было чем-то особенным. Один из тех сюрреалистичных моментов: один вдох — и время замирает; второй — и мир вокруг растворяется; третий — и его прикосновение — самое близкое из всего, что ты когда-либо могла себе представить, к вере в Бога. Таким было всё с Теодором Ноттом. Четыре месяца спустя Наконец наступил тот последний час рабочего дня в Отделе магического правопорядка, который тикает у тебя в подсознании. Это было похоже на сражение моего пера со стрелкой часов. Я поглядывала на циферблат каждые три секунды, надеясь и молясь, чтобы время текло со скоростью, от которой не сводило бы от нетерпения пятую точку. И как раз в тот миг, когда это наконец случилось, в дверь постучали. «Рон… — вырвалось у меня, и я не скрыла удивления. — Что ты здесь делаешь?» Он взглянул на меня, потом опустил глаза. «Эм… Я хотел поговорить». «К-конечно». Молодой человек вошел в кабинет и закрыл дверь, выглядя, если честно, довольно потрепанным. Его рыжие волосы были взъерошены сильнее обычного, одежда мятая, рубашка выбивалась из брюк, словно он снова превратился в подростка. Но это был не подросток. Это был взрослый мужчина со взрослыми проблемами, как мне вскоре предстояло узнать. Я жестом пригласила его сесть. Он устроился в кресле и принялся теребить руки, явно нервничая. «Хочешь чего-нибудь выпить? — спросила я, поднимаясь, чтобы налить себе вина. Это была бутылка, оставшаяся с министерской рождественской вечеринки; эльфийское, красное, с весьма своеобразным вкусом. Пить на пустой желудок, наверное, было не лучшей идеей, но я видела — ему нужен был бокал. Или три. — Держи». «Твое здоровье, — поблагодарил он, сделав приличный глоток, пока я устраивалась обратно за столом. — Я… Я знаю, это странно, что я тут, но, эм… Мне нужна твоя помощь. С кое-чем». «Моя помощь?» Он прочистил горло. «Речь о Дафне». «С ней всё в порядке?» «С ней всё прекрасно, — быстро ответил он, поняв мое замешательство. — Просто я… Я пытался просить помощи у Джинни, но у нее заканчивался сезон по квиддичу, а теперь она беременна, и…» «Рон, — мягко прервала я, поймав его взгляд. — Не нужно объяснений. Ты же знаешь, моя дверь всегда открыта для тебя. И для Дафны». Он слабо улыбнулся, устало, но с облегчением. «Спасибо, Гермиона. Я… Я знаю, мы мало общались все эти годы, но ты всё еще одна из моих лучших друзей. Ты ведь знаешь это, да?» Я ответила ему улыбкой. «Для меня это много значит». «Хорошо… хорошо… — кивнул он, проводя обеими руками по волосам, будто пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией. — У нас у обоих сейчас серьезные отношения, и… и я знаю, мои проблемы — мелочь по сравнению с твоими, но я думал, может, ты сможешь помочь». «Конечно, что тебе нужно?» «Мне нужно, чтобы ты примерила кое-что». «Примерила? — повторила я, склонив голову набок с любопытством, а потом и вовсе подняв брови, когда он положил на стол маленькую бархатную коробочку. В ней лежало обручальное кольцо — с квадратным бриллиантом и чертовски дорогое. — Мерлинова борода! Рон!? Ты делаешь предложение!? Поздравляю!» Он сделал знак говорить потише. «Это… Это еще не официально. Я еще не спрашивал. Я… я вообще-то хотел, чтобы ты примерила его и сказала, хорошо ли сидит. Дафна как-то обмолвилась, что у вас с ней размер кольца одинаковый, и я знаю, что было бы разумнее позвать тебя с собой в ювелирный, а потом покупать, но работа была адской, и… и… в общем». Я не смогла сдержать смех, глядя на его неловкость. «Это просто невероятно». «Что? Что ты имеешь в виду? — тут же спросил он, наблюдая, как я беру кольцо из коробки. — Я выбрал не то? Мне вернуть его? Черт… черт…» «Нет, нет, нет, — успокоила я его, стараясь подавить улыбку. — Я просто поражена, что ты, Рональд Билиус Уизли, в одиночку зашел в ювелирный и умудрился выбрать нечто настолько прекрасное!» По его лицу разлилось явное облегчение. «Слава Мерлину». «Боже правый… — прошептала я, поднося кольцо к свету, зачарованная блеском и игрой бликов на камне. — Оно должно было стоить целое состояние». «Так и есть, — подтвердил он, звуча довольно самодовольно. — Где-то в три раза дороже, чем кольцо Билла для Флёр». Я улыбнулась, смутно вспомнив Рона и его братьев, их легкий, озорной соревновательный дух. «Что ж, если хочешь моей помощи, тебе придется рассказать, как ты планируешь сделать предложение». Его лицо скривилось. «Эм… А разве есть не один способ? «Выходи-за-меня»?». «Рон… — вздохнула я, глядя на него со знанием дела. — Тебе нужен план. Нельзя просто прийти с кольцом и ждать, что ей снесет крышу. То есть, ей снесет, в этом я уверена, но это будет один из самых важных моментов в ее жизни. И в твоей. Важно, чтобы этот момент отражал ваши отношения, всё, что вы прошли. Ты меня понимаешь?» Он почесал затылок. «Наверное… но… что же делать?» «Отвези ее в особое место, значимое для вас обоих, — посоветовала я. — А что касается слов… Говори от сердца. Будь собой и будь искренним. Остальное приложится, — Я говорила, как о простом, но сделать предложение кому угодно — дело трудное, эмоционально затратное. — Давай… Попробуй прямо сейчас». «Сейчас? — переспросил Рон, будто его вызвали к доске с неподготовленным докладом. — Эм… ладно. Только не смейся». Я застегнула воображаемую молнию на губах и встала, подошла к нему в центре кабинета, пока он предварительно засовывал кольцо в карман. Признаюсь, было немного сюрреалистично видеть его здесь, со мной, наедине, делающим это, но с тех пор, как мы были вместе, прошло так много времени, что между нами не осталось ни капли напряжения. «Дафна Гринграсс, — начал он, глядя прямо мне в глаза, такой взрослый, зрелый, решительный. — Буду честен. Я нервничаю. Я дрожу не потому, что сомневаюсь, а потому, что это наконец происходит. Сейчас я здесь, с тобой, и в жизни всё хорошо. Я счастлив и безвозвратно влюблен в тебя, и в то же время мне немного совестно, потому что я знаю — я не заслуживаю кого-то столь же благородного и потрясающего, как ты, Дафна. Но я не могу больше ждать, не задав тебе один вопрос…» Три часа спустя Я вернулась с работы около девяти, измотанная до предела, и растянулась на двуместном диванчике, с книгой в руках и головой у него на коленях. Я то и дело поднимала на него взгляд — просто чтобы смотреть на него, на его глаза, бегущие слева направо, поглощенные словами его любимого романа («Большие надежды») уже в который раз. «Устала?» — спросил он, свободной рукой перебирая мои волосы. Я не ответила. Вместо этого я отметила пальцем страницу в своей «Повести о двух городах» и прижала его руку к губам, ощущая кожу над пульсом, поглощенная его ритмом и биением сердца. Я делала это часто — обычно чтобы напомнить себе, что он все еще здесь, со мной, где я могу дотронуться до него, услышать его голос и в ответ упасть еще глубже. По какой-то причине встреча с Роном не выходила у меня из головы. Я рассказала Тео о ней, как только вернулась домой, и он был так же рад, как и я, что наши друзья наконец свяжут себя узами брака. Но в его глазах мелькнула тень пустоты, которую я не могла не заметить, как бы он ни старался ее скрыть. Я поняла в тот же миг — мы думали об одном и том же и сдерживались одними и теми же страхами. Он отложил классический роман Диккенса и посмотрел на меня сверху вниз, утопив меня в океанах своих глаз. «О чем думаешь?» «Да так, мысли, — ответила я, вдыхая прохладу легкого ветерка, щекочущего кожу, поглощенная оставшимися возможностями. — Давай поедем куда-нибудь». «Поедем?» — переспросил он. Я кивнула, приподнялась и взяла его руки в свои. «Всего на пару ночей. Я… я уже согласовала с твоим целителем, он сказал, что ты более чем здоров для такой поездки. Я думала о Париже — достаточно близко, но и достаточно далеко. Что скажешь?» Нотт улыбнулся. «Если ты хотела, чтобы я целовал тебя по-французски, достаточно было попросить». «Заткнись, — рассмеялась я, как раз перед тем, как он воплотил слова в дело и коснулся губами моих, раздвинув их одним движением языка. — Ты такой негодник…» — прошептала я, улыбаясь в его поцелуй, запуская пальцы в его волосы, в то время как его руки скользили по моим бокам, застревая в блузке. «Я слизеринец», — напомнил он, подмигнув, когда мы разорвали поцелуй, чтобы перевести дух. Я дышала глубоко, грудь вздымалась и опускалась, и я осознала, что верхние пуговицы на блузке расстегнуты. «Так это «да»?» «Да, на пару дней, — ответил он, снова целуя меня в губы, а потом спускаясь к шее, от чего мои глаза сами закрылись. — Но, думаю, у меня есть идея получше насчет локации». «Да? — с трудом выдохнула я, с полуоткрытым ртом и в лихорадке. — К-куда?» «Это секрет». После этих слов он провел кончиком языка вдоль шеи, пробудив во мне вибрации, пока наши тела сползали на диван. Он оказался сверху, целуя меня и одновременно справляясь с оставшимися пуговицами, обнажая черный бюстгальтер под блузкой. Он был без бретелек, кружевной и такой тонкий, что мог стереть ту гладкую улыбку с его лица. Я посмотрела на него снизу вверх. «Скажи, куда мы едем, и я позволю тебе снять его зубами». «Грейнджер, — выдохнул он, прикусив нижнюю губу и проведя рукой по волосам, выглядя как в чертовой рекламе Calvin Klein, даже не стараясь. — Играй честно». «Ты, может, и слизеринец, — сказала я, проводя пальцем по его губам. — Но я гриффиндорка, а значит, привыкла побеждать». На мгновение он замер, удивленный и возбужденный, без тени протеста. «Хогвартс, — прошептал он, погружая меня в очередной восхитительный поцелуй, в то время как я стягивала с него рубашку через голову. — Мы едем в Хогвартс».