Глава 32

Признаюсь, когда мой парень сказал, что мы едем в Хогвартс, я ожидала романтических выходных в Шотландии с коротким визитом в наши излюбленные школьные места. Я надеялась навестить старого друга, профессора Рубеуса Хагрида, и, максимум, перекусить в Большом зале. Но Хагрида там не оказалось, и школа была пуста, если не считать нас и нескольких сотрудников. Лето было в самом разгаре, а значит, ученики разъехались по домам, проводя каникулы с семьями. Персонала осталось немного, большинство отдыхало, включая Хагрида и его новоиспечённую невесту — мадам Олимпию Максим из французской школы магии Шармбатон. Минерва Макгонагалл, однако, встретила нас у больших дверей. Буду честна. Я очень нервничала при виде бывшего декана Гриффиндора. На протяжении всей моей учёбы в Хогвартсе она была для меня образцом для подражания и напрямую повлияла на мои стремления после выпуска. Мне не хотелось разочаровывать её решениями, которые я принимала с седьмого курса — и в карьере, и в личной жизни. Хотя второе, само собой, ежедневно обсуждалось в газетах. Но в ту же секунду, как она нас увидела, я поняла: в ней не было и тени разочарования. Пожалуй, она даже одобряла тот факт, что двое её самых способных учеников теперь связаны романтическими узами. Я заметила, как её взгляд задержался на наших сплетённых пальцах, и как уголки её губ дрогнули в лёгкой улыбке. Затем Макгонагалл провела нас через двери в Большой зал, где небольшая группа преподавателей поприветствовала нас и поинтересовалась нашей жизнью после выпуска. Мы с Ноттом старались держать себя в руках и отвечать подобающим образом, но возвращение сюда, тем более летом, было чем-то нереальным. По чистой привычке я подняла глаза на вечно меняющийся потолок и наблюдала, как по искусственному небу плывут облака, напоминая мне о том самом первом взгляде на зачарованный потолок нашей столовой и актового зала. «Невероятно, правда?» — прошептал Нотт, разделяя моё благоговение и нахлынувшую ностальгию. Я глубоко вздохнула, охваченная неожиданными эмоциями, как только вспомнила последний раз, когда была в этом зале. Секунды спустя после Битвы за Хогвартс, мгновения после того, как мы вернулись с поля боя и нашли наших погибших. Фред, Тонкс, Римус, Снейп, Лаванда и многие другие. Именно тогда до меня дошло: не будь Лаванды, я бы никогда не узнала Теодора Нотта так близко. Я бы осталась с Роном, и наши жизни сложились бы совершенно иначе — но одна вещь осталась бы неизменной. Я посмотрела на Тео, пока мы сидели с Макгонагалл за преподавательским столом, обедали и обсуждали политику и прочие взрослые темы. Я замечала, как с каждым днём всё сильнее выступают его скулы, как сидевшая когда-то впору одежда стала со временем свободной. Он похудел. Не до истощения, но он стал заметно более худой, чем в последний раз, когда я по-настоящему всматривалась в него. Как и наказывал его целитель, я внимательно следила за ним во время еды и заставляла вовремя принимать зелья, несмотря на его постоянные напоминания, что он тоже целитель и взрослый мужчина, способный пить утренние и вечерние лекарства и есть без моей опеки. Но за четыре месяца, прошедшие с тех пор, как его болезнь вышла из ремиссии, появились определенные изменения в нем, которые сложно было не заметить. Вес был одним из таких изменений. Похоже, потеря аппетита стала побочным эффектом зелий, как и бессонница. Под его глазами появились тёмные круги, которые становились глубже с каждым днём. От этого он стал выглядеть старше. Первая стадия болезни брала верх. Было больно видеть его таким, наблюдать, как он меняется, но вторая и третья стадии были самыми опасными, и, проявившись, они не оставляли пути назад. Два часа спустя Так или иначе, мы разошлись по разным уголкам замка. У Нотта были какие-то дела в подземельях Слизерина, и я отправилась одна на седьмой этаж, в библиотеку. Во время учёбы в Хогвартсе библиотека была моей отдушиной, моим оазисом. Мне не хватало этих стен, окружённых книгами и друзьями, с пером в одной руке и пергаментом в другой, пока мадам Пинс зорко следила за мной в ожидании, когда я нарушу даже самое пустяковое правило. «Мисс Грейнджер?» Я обернулась где-то в районе полок с книгами по зельям, ожидая увидеть библиотекаря Хогвартса, но вместо этого встретила взгляд школьной медсестры. «Мадам Помфри, — отозвалась я, удивлённая, но не менее обрадованная. — Столько времени прошло!» Она улыбнулась и приветствовала меня лёгким объятием. «Пожалуйста, зовите меня Поппи». Я ответила улыбкой, и мы уселись за один из столов. В мой последний год в Хогвартсе она очень настаивала, чтобы я стала целительницей. Я серьёзно рассматривала эту возможность, но отказалась, так как Кингсли Брустверу требовалась моя помощь и помощь моих друзей для восстановления Отдела магического правопорядка. «Скажи мне, — начала она. — Как ты?» В большинстве случаев такой вопрос был бы просто светской беседой, но взгляд в её глазах говорил, что она имеет в виду нечто конкретное. Не зря она была близкой подругой Минервы Макгонагалл. Эти дамы были невероятно проницательными, с тонкой интуицией и блестящим материнским инстинктом, несмотря на то, что ни у одной не было своих детей. «Всё в порядке, — сказала я честно. — Некоторые дни тяжелее других, но я делаю всё, чтобы быть рядом с ним». Она выслушала. «Он хороший парень, этот Теодор Нотт». «Да, — кивнула я. — Практически до крайности». «…и ему повезло, что ты с ним». Я улыбнулась, хотя в груди щемило. «Это правда, — продолжила она, и в её словах звучала мудрость. — За все мои годы работы медсестрой в этой школе не было студента даже наполовину такого преданного, как вы, мисс Грейнджер. Ваши друзья, мистер Поттер и мистер Уизли, не раз страдали от недугов и травм, а вы всегда были рядом с ними, у их постели, ухаживали, словно они были вашей семьёй. Поэтому я и знаю, что мистер Нотт — в надёжных руках». Я вспомнила все те случаи с Гарри и Роном, а иногда и с Джинни. Казалось, на протяжении всего подросткового возраста у меня в больничном крыле почти всегда лежал хотя бы один друг — то из-за травм, связанных с квиддичем, то из-за увечий после наших схваток со смертью в каждом семестре. «Просто помни, что не стоит жертвовать собственным здоровьем и счастьем, — добавила она, задумчиво сравнивая мою ситуацию с другой. — Жила-была одна ведьма в этой школе, чей возлюбленный тяжело заболел. Я наблюдала, как она страдала вместе с ним, ухаживала за ним, делала всё возможное, чтобы спасти его от недуга, а потом его внезапно и безвозвратно забрала болезнь». «Директор Макгонагалл», — произнесла я. Мадам Помфри кивнула. «Она моя добрая подруга, и хотя она давно пережила то, что случилось с её мужем, некоторые части её души так и не восстановились. И я бы не хотела, чтобы с вами случилось то же самое, мисс Грейнджер». Я дала её словам проникнуть в самое сердце, зная, что она права, зная, что мои друзья думают о том же. «Если вам нужно с кем-то поговорить — знайте, что я здесь». «Спасибо, — сказала я ей от всего сердца. — Правда, спасибо». Четыре часа спустя Было около полуночи, когда Нотт нашёл меня в библиотеке, увлечённую с потрёпанным экземпляром первого издания «Истории Хогвартса». Я не могла устоять. Он будто звал меня. Я дочитала уже до половины, когда он обнял меня и поцеловал сначала в лоб, а затем в губы. Было так приятно чувствовать его близость после стольких лет, когда мы игнорировали химию между нами. «Устала?» — спросил он. Я кивнула, бросив взгляд на время на его наручных часах. «Где мы будем спать?» Его выражение лица изменилось на нечто, что я не могла точно определить, и я почувствовала, что меня ждёт сюрприз. Я последовала за ним из библиотеки, вниз по парадной лестнице к подземельям, на ходу вспомнив то самое ключевое место с шестого курса. Но времени останавливаться и предаваться воспоминаниям не было. Нотт привёл меня в конец первого коридора, к двери класса зельеварения — и, заходя внутрь, обернулся ко мне. «К кабинету примыкает спальня, — объяснил он. — Мы переночуем там». Я удивлённо приподняла бровь. «Мы будем спать в спальне Слизнорта?» «Хм, не совсем, — продолжил он, избегая моего любопытного взгляда. — Слизнорт ушёл на пенсию в конце семестра». «О, — удивилась я. — Тогда кто новый преподаватель зельеварения?» Тут он повернулся ко мне, и его взгляд, и лёгкая улыбка с такой точностью подтвердили смутное подозрение, крутившееся в моём подсознании с самого приезда в Хогвартс. «Он перед тобой», — произнёс он, взяв мои руки в свои и целуя их от запястий к ладоням и кончикам пальцев, чувствуя мои эмоции прежде, чем я успела их осознать. Я заморгала. «Пожалуйста, не сердись, — прошептал он, целуя мою переносицу. — Всё вышло спонтанно. Я подал заявление больше года назад, когда Слизнорт объявил, что планирует уйти. Сделал это наобум и не ожидал, что действительно получу место. Но вот мы здесь. Я… я знаю, должен был сказать тебе раньше». «Дело не в этом, — сказала я, подбирая слова на ходу. — Конечно, я бы хотела узнать раньше, но сейчас важно лишь твоё здоровье. Ты думаешь, это разумно — учить школьников, когда каждый целитель, с которым ты консультировался последние четыре месяца, прямо говорил тебе избегать стрессовых ситуаций?» Он почему-то улыбнулся. Это была не та реакция, которую я ожидала, но чем дольше длилась его улыбка, тем яснее становились его мысли. «Ты прекрасна, когда беспокоишься. Ты знала?» «Тео». «Прости, — быстро извинился он, подводя меня к одной из передних парт, и мы прислонились к её краю. — Я знаю, что брать эту работу в моём состоянии неразумно, но я не могу упустить такой шанс. Я всегда этого хотел, Гермиона — преподавать». «Я знаю», — были единственные слова, сорвавшиеся с моих губ, пока мысли кружились вокруг причины этой его мечты. Его взгляд опустился на пол. «Болезнь наследственная. Я давно решил, что не буду заводить детей и не позволю этому циклу продолжаться, — объяснил он, повторяя наш разговор месячной давности. — …но с этой работой я всё равно смогу наставлять учеников и быть для них опорой, какой для меня был Северус Снейп. Я смогу… смогу учить, Гермиона». Я заметила, как заблестели его глаза, когда он произнёс последние слова. Тогда мне стало ясно: это было не импульсивное решение. За ним стояло много раздумий, выходящих далеко за рамки наших отношений. В тот миг я была счастлива за него. Я понимала его стремление. «Ты не против? — спросил он, водя большим пальцем по моей пояснице. — Знаю, трудно будет совмещать, но многие преподаватели здесь поддерживают отношения и видятся с семьями в течение учебного года. Я буду дома каждые выходные и почти каждым вечером в будни. Это осуществимо. Определённо осуществимо». На мгновение между нами повисла тишина, и я прижалась к его плечу, а его объятие стало крепче. «Тео… — снова сказала я, но теперь уже без упрёка. — Если ты это сделаешь, ты должен пообещать мне, что уйдёшь, как только ситуация выйдет из-под контроля». «Обещаю, — поклялся он. — Я буду держать этих учеников в узде. Я сделаю так, чтобы имя «профессор Нотт» внушало не меньше страха, чем «профессор Снейп». Тут я сделала паузу. «Профессор Нотт, — повторила я, глядя на него и чувствуя, как его дыхание касается моих губ. — Звучит…» «Строго? Серьёзно? Сурово?» «Сексуально, — закончила я, улыбаясь в поцелуе. — Вы не поможете мне кое с чем, профессор?» Новый преподаватель зельеварения ответил улыбкой и провёл рукой по ткани моей юбки, приподнимая её. «Моя дверь всегда открыта для вас, мисс Грейнджер».