Глава 33

Четыре месяца спустя Не буду врать. Было тяжело столько времени проводить в разлуке с ним, в эти долгие, казалось бы, бесконечные периоды. Мне было непросто, и ему тоже, но мы делали всё возможное, чтобы это работало. Я виделась с ним почти каждые выходные и пару будних вечеров в неделю. По какой-то причине он казался мне даже здоровее. Я знала, что он по-прежнему еженедельно навещает своих специализированных целителей и что мадам Помфри всегда готова помочь ему в Хогвартсе, если потребуется, — это успокаивало большую часть моих тревог. Но одна тень всё же висела над его новой ролью преподавателя зельеварения. «Бьюсь об заклад, все эти тугенькие кисочки школьниц прямо сейчас мокнут по нему», — высказалась Астория, стряхивая пепел с сигареты, пока мы с парой коктейлей встречали осень в модном заведении неподалёку от её квартиры. Несколько посетителей уставились на меня, когда мой глоток пошёл не в то горло. «Чёрт… Чёрт побери…» — подавилась я, широко раскрыв глаза, пока она смеялась над моей реакцией. «Ты совсем себя не сдерживаешь, да?» «Манеры и вежливость я приберегаю для Дафны», — подмигнула она, наклоняясь ко мне через стол. «Кроме того, не говори, что у тебя никогда не было фантазий насчёт кого-то более авторитетного». «А у тебя были?» И в этот момент на её губах расцвела дьявольская улыбка. «Римус Люпин». Я уставилась на неё. «Серьёзно?» «Серьёзно», — продолжила она, задумчиво вспоминая нашего бывшего преподавателя защиты от тёмных искусств. «Особенно после того, как вся школа узнала, что он оборотень. Жаль, что с ним в итоге случилось». «…И с Тонкс», — добавила я, вспомнив о жертвах войны. «…Но я всё равно в шоке. Всегда думала, что слизеринцы ненавидят профессора Люпина». «С чего бы?» Я пожала плечами. «Он был гриффиндорцем». «О, дорогая, тебе ещё многому предстоит научиться», — протянула она, затягиваясь своей тонкой сигаретой и напоминая Одри Хепбёрн в своих чёрных шёлковых перчатках и с гладко убранными в пучок волосами. «Лучший секс — это тот, который тебе запрещён». «Запретная любовь», — поняла я. Астория бросила на меня многозначительный взгляд. «Никто не говорил о любви». «Тогда о чём ты?» «О трахе», — ответила она. «Не говори, что ты никогда не трахалась со своим парнем». Я покраснела и обвела взглядом помещение, проверяя, не подслушал ли кто. «Конечно, трахалась. Я с ним и потеряла девственность». Она прищурилась на меня. «Я не про „заниматься любовью“ или безопасный, контролируемый секс. Я про тот „лицом в подушку, задницей кверху, с потом, стекающим по спине“ трах, о котором мы все мечтаем». «Я… Полагаю, у меня такое было с Оливером», — пожала я плечами. «…И, возможно, с Драко». «Определённо со вторым», — вставила она. «Если этот мальчик что-то и умеет хорошо делать, так это трахать тебе мозг». Я не смогла сдержать лёгкий смешок. «Забавно, что он практически испортил мне жизнь на пару недель». «Он периодически так делает — заставляет почувствовать тебя на вершине мира, а потом забирает всё обратно, потому что ему нужно „найти себя“ или ещё какая-то чушь, что придумывает его светлая блондинистая башка». «Выпьем за это», — добавила я, поднимая бокал и отпивая. «Так что он тебе сделал?» «Кроме того, что лишил девственности, а потом восемь лет отказывался признавать, что между нами что-то было? Ничего». Я заморгала. «Мерлинова борода…» «И не говори», — согласилась она, прикуривая новую сигарету. «…Но давай не будем отвлекаться». «О чём ты?» — спросила я. Астория с пониманием посмотрела на меня, демонстрируя удивительно хорошее знание всех моих тараканов, несмотря на время, проведённое во взаимной неприязни. Было странно быть с ней «подругами», но я обнаружила, что мне очень нравится её безжалостная честность. «Признай», — начала она, улыбаясь. «В подростковом возрасте у тебя была хотя бы одна сексуальная фантазия о взрослом мужчине». Я открыла рот, возмущённая. «Это… Это…» «Правда?» «Возможно». Астория расхохоталась, от чего я вздрогнула, но затем на моём лице всё же появилась маленькая улыбка. Было так освежающе — иметь возможность цивилизованно с ней разговаривать. Ну, почти цивилизованно. «Подробности, Грейнджер. Мне нужны подробности». Я тоже слегка рассмеялась, топя в старой доброй жидкой храбрости любые остатки трений между нами. «Сириус Блэк», — единственное имя, что сорвалось с моих губ. «О, да», — кивнула она, припоминая сбежавшего узника. «Жаль, что его продержали в заточении тринадцать лет. Только представь, сколько бы дел он мог натворить». «За Сириуса», — провозгласила я, во второй раз за вечер поднимая бокал. «…За то, что он был самым горячим и самым аппетитным заключённым в истории, и за то, что ненамеренно подарил мне мой первый оргазм». «За Сириуса!» — поддержала Астория, чокнувшись со мной бокалами. Оттуда мы продолжили вечер уже в её квартире. Она оказалась на удивление меньше, чем я ожидала, учитывая размеры её семейного дома и дома Дафны. Но, как я вскоре узнала, Астория спустила свой трастовый фонд в первые пару лет после школы и теперь была вынуждена честно зарабатывать на жизнь, как и все мы. Она работала фотографом-постановщиком в журнале «Ведьмин Досуг» и благодаря этому заработала себе имя и достаточно денег, чтобы купить модную квартиру в центре Лондона. Я пролистала её портфолио, и оно поразило меня. «Восхитительно». «Всё дело в свете и ракурсах», — пожала она плечами, принижая свой талант с бокалом вина в руке. «К тому же, эти фотки сделаны на мою старую камеру». «У тебя новая?» Астория кивнула, показывая мне упомянутый аппарат. Он был похож на зеркалку — за исключением того, что был не цифровым. «Если подумать, это ты подсадила меня на фотографию…» Я на миг задумалась, прежде чем вспомнить про Оливера на свадьбе Гарри и Джинни. «А, да». «Прости за это», — предложила она, покручивая различные колёсики на камере. «Что насчёт того, чтобы загладить вину: мы тебя принарядим, устроим маленькую фотосессию прямо здесь и сейчас и отправим снимки новому преподавателю зельеварения в Хогвартс?» «У Нотта уже есть мои фотографии», — резонно заметила я. Астория бросила на меня ещё один из своих многозначительных взглядов. «Я не про те фотокарточки карманного размера, что отправляют бабушке», — пояснила она, уже наводя на меня объектив. «Давай сделаем что-нибудь естественное и сексуальное, чтобы напомнить ему, по чему он скучает». Я нервно рассмеялась. «Эм… Я не очень люблю фотографироваться. Немного стесняюсь камеры». «Чепуха», — фыркнула она, подводя меня к одному из белых фонов, стоявших посреди просторной гостиной, и принимаясь поправлять укладку и одежду, прежде чем приглушить свет в квартире до мягкого свечения. «Идеально». Я стояла с неловким выражением лица, пока она делала несколько пробных снимков, а потом велела мне приподнять подбородок и покрутиться в разные стороны. Это было странное ощущение, но чем дольше я находилась перед камерой, тем меньше дискомфорта испытывала. Я развернулась боком, дав ей снять свой профиль с откинутой головой и сползшим с плеч просторным кардиганом. «Великолепно, — сосредоточенно заметила она. — А теперь сними кардиган и приложи одну руку к шее сбоку». Я так и сделала: сбросила кардиган за пределы кадра, приложила руку, как она велела, на мгновение закрыла глаза, потом вновь открыла их, слушая, как она щёлкает затвором и делает ещё семь или восемь кадров. Минуту спустя одна бретелька моего топа сползла, но я не стала её поправлять — Астория сказала, что это должна быть интимная, естественная съёмка. Если бы мне кто-то пару месяцев назад сказал, что я буду стоять посреди её квартиры, пока она фотографирует меня, я бы сочла этого человека сумасшедшим. Но вот же я здесь, и всё происходит именно так. «Приподними топ, — сказала она затем. — Совсем чуть-чуть». Я провела по нему рукой, следуя её указаниям, и она мягко подбадривала меня приподнимать его всё выше и выше, пока не стали видны нижние и боковые изгибы моей груди. Затем Астория прокашлялась, сделав паузу примерно на секунду. «Если тебе комфортно, сними топ, прикрой одной рукой грудь, а другую положи на талию». Я снова послушалась. Быть топлес перед камерой оказалось не так неловко, как я представляла. В глубине сознания звучал голосок, твердивший, что Астория не изменилась, что это её обычные проделки, и скоро эти фотографии появятся в бульварных газетах. Но я проигнорировала этот голос и слушала только её. Неделю спустя С последней встречи с Теодором прошло девятнадцать дней, и хотя внутренний голос твердил, что всё в порядке и он скоро вернётся домой, я больше не могла ждать. Мне нужно было увидеть его. Если у него не находилось времени приехать — в Хогвартсе как раз шли экзамены, и он был занят подготовкой учеников к ЖАБА, — то выбор оставался за мной: сидеть дома ещё несколько дней или самой отправиться в Хогвартс. Из множества маггловских фильмов и разговоров в перерывах на работе я усвоила: сюрпризы — плохая идея, они никогда не заканчиваются хорошо. Поэтому я предупредила Тео о своём визите, и он, кажется, был вне себя от радости. Собрав вещи, я переместилась через камин в Хогсмид, где меня уже ждала карета, запряжённая фестралом, и букет цветов. Зима ещё не наступила, снега не было, но осенние листья уже начали опадать, устилая мой путь, пока карета везла меня из волшебной деревни к школе. Всё было прекрасно, даже лучше, чем я помнила. Прошло почти десять лет с тех пор, как я последний раз была здесь в учебное время, когда листья меняют цвет, а ветер становится свежее. Я снова чувствовала себя воодушевленной — молодой, полной надежд, счастливой. А когда я оказалась у огромных дверей, счастье и вовсе достигло пика. Я осторожно ступила на твёрдую землю, ожидая увидеть своего парня, который ждёт меня, прислонившись к чему-нибудь, засунув руки в карманы, с застенчивой, сексуальной улыбкой, играющей на его губах. Но вместо него меня встретил другой молодой человек. Гораздо более молодой. «Гермиона Грейнджер?» — спросил он. Парнишка лет шестнадцати-семнадцати, одетый в когтевранских цветах, с каким-то знакомым выражением лица и чертами, выдававшими азиатское происхождение. Я улыбнулась, остановившись в метре от него, пока несколько студентов в стороне глазели на меня и шёпотом перебрасывались словами о «подруге Гарри Поттера» и том самом инциденте на балконе. Отбросив эти воспоминания, я последовала за сопровождающим через двери в школу, и он повёл меня в подземелья. «Простите, если этот вопрос бестактный, но вы имеете отношение к Чжоу Чанг?» — спросила я. Молодой человек посмотрел на меня с любопытством. «А почему? — уточнил он, замирая на полпути и скрещивая руки. — Потому что все китайцы на одно лицо?» Я застыла в ужасе. «Нет-нет-нет! Я совсем не это имела в виду. Прости, пожалуйста. Я не хотела…» «Спокойно, — рассмеялся он и хлопнул меня по плечу, хотя мы только что познакомились. — Она моя тётя». «А», — выдохнула я с облегчением, всё ещё слишком взволнованная, чтобы смеяться вместе с ним, хотя и попыталась. Мы продолжили путь по коридору, где окна сменились факелами на каменных стенах. Всё ещё немного ошеломлённая ситуацией с Чжоу Чанг, я последовала за её племянником дальше и оказалась у двери в класс зельеварения. Он открыл её, и я увидела того, кто ждал по ту сторону. Я заметила, что он набрал вес, выглядел более подтянутым и здоровым, чем в начале года. Он склонился над столом, проверяя работы красными чернилами, выставляя оценки и оставляя пометки на полях, как некогда это делал Северус Снейп. Было непривычно видеть его в роли профессора, но, признаться, мне это нравилось. Он поднял взгляд, только когда дверь закрылась, и глаза его загорелись, увидев меня. «Гермиона, — выдохнул он, бросаясь к двери и заключая меня в объятия. — Я так скучал по тебе». «Я тоже по тебе скучала», — проговорила я, сдерживая слёзы, затуманивавшие зрение. В суматохе и эмоциях мы оба не заметили, что в комнате ещё кто-то есть — и это был ученик. Когтевранец прокашлялся и переминался с пяток на носки, засунув руки в карманы. «Эм… я всё ещё здесь». Тео отпустил меня, на щеках его вспыхнул лёгкий румянец — он вспомнил, что мы не одни. «Да, прошу прощения… — Затем он повернулся ко мне, чтобы представить нас друг другу. — Гермиона, это Шэнь. Мой лучший ученик, и он ничуть не уступает нам в том, какими мы были в его годы. Даже, пожалуй, превосходит». Я улыбнулась, протянула руку и посмотрела на него с лёгким извинением за произошедшее ранее. «Приятно познакомиться, Шэнь. Я…» «Гермиона Джин Грейнджер, блестящая волшебница своего времени, самая умная и самая выдающаяся ученица в истории Хогвартса со времён Тома Реддла-младшего, самая молодая женщина, получившая звание старшего мракоборца в Отделе магического правопорядка, и основательница знаменитого и недооценённого Общества защиты прав эльфов, — продекламировал он, словно делал это не в первый раз. — …известного просто как Г.А.В.Н.Э. — Затем он крепко пожал мне руку и широко улыбнулся. — Я Шэнь Чанг, сын Цзяня и Мин Вэй, племянник Чжоу. Очень приятно, мисс Грейнджер». Я моргнула, переводя взгляд с него на Нотта и замечая у последнего на лице весёлые искорки. «Эм, верно, — сумела выговорить я, удивлённая уверенностью и крепким рукопожатием. Мне потребовались годы, чтобы отточить своё собственное. — …но я бы предпочла, чтобы вы называли меня просто Гермионой». Тогда Шэнь улыбнулся ещё шире, скорее глазами, чем губами, и быстро подмигнул мне. «Как пожелаете, — и с этими словами попрощался со своим учителем зельеварения. — До пятницы. Всего хорошего, профессор». Нотт шагнул вперёд и пожал ему руку так, как это делают мужчины — с какими-то похлопываниями, толчками и прочими жестами, совершенно непонятными для меня. «До встречи, приятель». Примерно через полсекунды после того, как дверь закрылась за Шэнем, я повернулась к Нотту, приподняв бровь и скрестив руки. Он лишь рассмеялся, снова притянул меня к себе в объятия и накрыл нежным поцелуем в губы. Я не смогла сдержать вырвавшегося вздоха, ведь в тот миг всё в мире снова стало на свои места. «Шэнь — твой поклонник, — объяснил он, ведя меня к двери, ведущей в его спальню, словно чувствуя моё замешательство. — Он буквально умолял позволить ему встретить тебя». «Поклонник? — переспросила я, не подозревая, что у меня есть такие. — Это… странно». Нотт рассмеялся в ответ и снова поцеловал меня, словно не мог удержаться. «А теперь, как насчёт того, чтобы показать мне некоторые из этих поз с фото?»