Глава 34

На следующее утро занятия возобновились. Я узнала, что профессор Нотт по понедельникам и пятницам ведёт небольшую учебную группу, а Шэнь помогает ему в качестве ассистента для младших курсов. Было приятно осознавать, что студенты его любят и при этом относятся к нему с должным уважением. Я посетила его занятия для первого и второго курсов, с восхищением наблюдая, как он задаёт им разумный объём домашней работы, обращается с ними справедливо и без предубеждений — вообще не обращая внимания на факультетскую принадлежность. А на занятии у четвертого курса дело приняло интересный оборот. Я заметила, что несколько юных особ что-то шепчут друг другу, хихикают и краснеют, когда он проходит мимо, от чего моя нижняя губа дёрнулась в сдерживаемой улыбке — я вспомнила слова Астории. Однако Нотт, как я и предполагала, не удостоил их вниманием, и не успела я опомниться, как занятие закончилось, а директор МакГонагалл попросила меня посетить кабинет Защиты от Тёмных Искусств. Я прибыла примерно через пятнадцать минут после её записки — несколько студентов остановили меня в коридоре, чтобы попросить мой… знаете, что?... автограф. Очень странно. Вместо того чтобы отказать, как мне подсказывало внутреннее чувство, я выполнила их просьбы и расписалась на нескольких свитках пергамента и даже на паре школьных сумок. Всё это казалось совершенно сюрреалистичным — за пределами этих стен я никогда с подобным не сталкивалась. У людей в реальном мире имелось множество предвзятых представлений обо мне и моих друзьях, из-за чего я считала, что особой популярностью не пользуюсь, но Хогвартс был другим — таким, каким он всегда был. «Мисс Грейнджер», — улыбнулась МакГонагалл, приветствуя меня в передней части класса, который, как я заметила, был полон семикурсников. Я улыбнулась им и направилась вперёд, туда, где стояла МакГонагалл рядом с волшебником, которого я не узнала… и в то же время узнала, каким-то странным образом. Он выглядел старше меня — лет на пятнадцать-двадцать (длинные тёмные волосы, высокий рост, в нём чувствовалась некая острота, просто кричавшая о чём-то слизеринском), и с тщательной, выверенной точностью он окинул меня взглядом с головы до ног. И в этот миг я вспомнила. «Рабастан Лестрейндж, — представился он, протягивая руку и пожимая мою с чуть большей силой, чем было необходимо. — Добро пожаловать в мой класс». Я постаралась не реагировать слишком резко, раз вокруг были студенты, большинство из которых, вероятно, не знало, что он — в прошлом Пожиратель смерти, вставший на путь исправления. Вместо этого я лишь бросила взгляд на МакГонагалл, уловив в её глазах обещание объяснить все потом. Похоже, одна вещь в Хогвартсе не изменилась с тех пор, как я его окончила, — это престижность должности преподавателя Защиты от Тёмных Искусств. Я почувствовала, что Рабастан Лестрейндж считает меня угрозой — учитывая мою роль в войне и то, что я, по праву, являюсь опытным мракоборцем. И всё же пара студентов начала улавливать некоторое напряжение между нами, перешёптываясь друг с другом. МакГонагалл прочистила горло. «Мисс Грейнджер согласилась на небольшую сессию с ответами на вопросы, ведь не каждый день нас посещают опытные мракоборцы». Я на мгновение замерла, позабыв, что действительно согласилась на это условие ещё до приезда, затем кивнула и собрано улыбнулась. «Здравствуйте, — обратилась я к заинтересованным студентам. — Уверена, в следующем году многих из вас увижу в Министерстве». Рабастан Лестрейндж отреагировал на это невыразительным взглядом — тем самым, что напомнил мне Люциуса Малфоя. Директор посмотрела то на него, то на меня, определенно сомневаясь в правильности своего решения привести меня в его класс, затем снова обратилась к студентам: «Никаких глупых вопросов и, пожалуйста, проявите к нашей гостье уважение». Примерно через пять минут сессия ответов на вопросы была в полном разгаре. Я сидела в передней части класса, вспоминая тот момент, когда меня в первом курсе вызвали к распределяющей шляпе, — я была на нервах, пока не оказалась среди самых лучших друзей, о которых всегда мечтала. МакГонагалл перемещалась между студентами и направляла беседу, а Лестрейндж держался в стороне и молчал. «Меня зовут Шинейд Финнеган, — представилась весьма вежливая и хорошо говорящая юная леди, поднявшись с места за партой. На ней, забавное совпадение, были синие цвета Когтеврана. Вскоре я узнала, что она — младшая сестра Cимуса. — И я хотела бы спросить: сталкиваетесь ли вы, как женщина, с предвзятым отношением со стороны коллег-мужчин в Отделе магического правопорядка?» Я моргнула, удивлённая и впечатлённая тем, что она так быстро затронула столь важную тему. «С тем, что я бы заметила, — нет, — ответила я честно. — Гарри, глава отдела, как и Кингсли до него, поддерживает безопасную и профессиональную атмосферу». Шинейд улыбнулась, на мгновение сбившись с серьёзного тона, и по ней прошла волна надежды. Я мысленно отметила запомнить её имя и, возможно, взять её под своё крыло в будущем — когда (не «если», а именно «когда») она подаст заявление. Следом несколько бойких парней из Гриффиндора и Пуффендуя спросили меня о правилах служебных романов внутри отдела, на что я заверила их, что таковых не существует. «Это не поощряется, но нет никаких правил или запретов, если только личные отношения не начинают влиять на рабочий процесс». «Пожалуй, нам стоит придерживаться первоначальной темы разговора и задавать вопросы по существу», — не то чтобы предложила, а скорее настояла МакГонагалл, бросив на тех парней взгляд, полный крайнего неодобрения. Я не смогла сдержать улыбки — мне не хватало её строгости. «У меня вопрос, — поднялся кто-то другой. — Можно спросить о войне?» «Эм-м…» — МакГонагалл неуверенно посмотрела на меня. Я пожала плечами. «Конечно». «В таком случае, меня зовут Корвус Кэрроу, — объявил умный, утончённый парень, что-то в нём напоминало молодого Тома Реддла. Герб Слизерина на его мантии выделялся больше всего. Я заметила, как несколько девушек вокруг смотрят на него, несмотря на все старания этого не делать, и это напомнило мне ещё об одном слизеринце. — Правда ли, что Поттер воскрес из мёртвых во время Битвы за Хогвартс?» «Эм-м… — я растерялась, ожидая другого вопроса. В памяти всплыли образы той битвы, особенно те моменты, когда мы все думали, что Гарри мёртв, поверженный своим врагом, а затем он вернулся к нам, сильнее прежнего. — Ну… он… эм-м…» «Я спрашиваю, потому что, как всем известно, он был крестражем и должен был умереть, чтобы победить Тёмного Лорда, но ни в учебниках истории, ни в интервью прямо не говорится и даже не намекается, что он воскрес после смерти», — развил тему Корвус, заслужив неодобрительный взгляд от Шинейд и пары студентов Гриффиндора, а также ещё одного когтевранца, которого я до этого не замечала. Я открыла рот, чтобы ответить, не зная, как сделать это, не показавшись сумасшедшей, пока за меня не ответил кое-кто другой. «Среди медицинских работников как волшебного, так и магловского мира общеизвестно, что нельзя просто «умереть», пока не прекращены все биологические функции, поддерживающие жизнедеятельность организма, — а это, как знают большинство информированных людей, означает, что Гарри Поттер не «умер» от смертельного проклятия, поскольку его последняя биологическая функция — а именно кровь — была использована для возвращения Тома Реддла к жизни в 1995 году, связав их и поддерживая жизнь Гарри в тот момент, когда он героически принял проклятие. Это дало таким людям, как вы, я и все в этой комнате, а также всему остальному миру шанс жить, дышать и помнить о его жертве. — прозвучал чей-то собранный голос, несмотря на явную страсть в словах. — Извините за вмешательство, Гермиона». Я обернулась к источнику голоса и увидела Шэня, сидящего где-то на задней парте, в то время как множество юных девиц и даже пара юношей смотрят на него влюблёнными глазами. Сам он этого, впрочем, не замечал. Он сбил самодовольную ухмылку с лица Кэрроу, и тот с явной недовольной гримасой на губах снова сел на место. «Отлично подмечено, мистер Чанг», — заметила директор, обменявшись со мной впечатлённым взглядом и, вероятно, удивляясь, почему он обратился ко мне по имени. Час спустя Настало время обеда, и я была, в самом неприглядном смысле этого слова, ужасно голодна. Остальная часть сессии ответов на вопросы прошла как по маслу, к разочарованию Лестрейнджа и моему удовлетворению, — но смущение от того, что меня поставил в тупик семнадцатилетний паренёк, всё ещё переворачивалось у меня в животе, словно я снова стала школьницей, а Пэнси Паркинсон, как обычно, унизила меня перед всем классом. Я отбросила эти воспоминания и направилась в Большой зал, где меня должен был ждать Нотт, готовый выслушать о случившемся и поделиться своим мнением о студентах. Но в тот момент, когда я начала спускаться по лестнице, кто-то коснулся моего плеча. Я обернулась и увидела Шинейд. «О, здравствуйте, мисс Финнеган, — поздоровалась я, вежливо улыбнувшись, и мы продолжили спуск вместе. — Интересная сессия ответов на вопросы». Она кивнула, слегка усмехнувшись. «Корвус Кэрроу — настоящий кошмар». «Просто дайте ему время. Уверена, он это перерастёт, — посоветовала я ей, мысленно вспомная Драко. — Большинство перерастает». С этого момента мы продолжили путь в Большой зал и начали обсуждать различные предметы и варианты карьеры для Шинейд. Это было освежающе. Я поняла, что она мне очень нравится, ведь она не только напоминала меня саму, но и своего брата. Несмотря на разницу в факультетах, в ней чувствовался тот же юмор, но с непредсказуемой изюминкой — у неё была определённая элегантность, которой у Симуса не было, что заставило меня подумать о МакГонагалл и о том, какой она, вероятно, была в студенческие годы. Переходя с темы на тему, мы в итоге вышли на единственный вопрос, который терзает умы большинства подростков. «Кто именно?» — спросила я, заметив румянец на щеках Шинейд, когда мы подошли к преподавательскому столу, где небольшая группа старост собралась с главами своих факультетов для обсуждения обязанностей на неделю. Шинейд прикусила нижнюю губу, раздумывая, но не говоря ни слова ещё секунду. «Эм… Никто. Я просто… Я вспомнила, что пропустила собрание. Я — староста». Я бросила на неё забавный взгляд, проследив за направлением её взгляда. Я ожидала увидеть Шэня или другого благоразумного юношу, а вместо этого увидела Корвуса Кэрроу. На мгновение я была шокирована — а потом нет. «Просто дайте ему время», — повторила я, улыбаясь и размышляя.