Глава 41

Вот в чем дело: В последний раз, когда у меня был секс на одну ночь, я, по самой избитой схеме, привязалась. И из-за этого поклялась никогда больше не вступать в случайные связи. То есть, большинство одиноких успешных женщин моего возраста, наверное, переспали бы уже минимум с пятнадцатью-шестнадцатью мужчинами — тогда как у меня было всего четыре. Я имела полное право выйти на тропу и потусить с лучшими из них. Но я не могла. Но я хотела. Но я не могла. Но я это сделала. Семь месяцев спустя Был октябрь, а это значило, что листья меняли цвет, а ночи становились длиннее. Мне очень нравился октябрь. Нравилось кутаться в шарфы и огромные пальто. Это давало чувство защищенности — не только от холода, но и ото всего остального. Различные слои одежды помогали мне легче растворяться в толпе. С этой мыслью я вошла в Отдел магического правопорядка и направилась прямиком в Управление мракоборцев, расположенное на втором уровне Министерства. Утро было тихим, большинство работников уже с головой погрузились в работу. Я же, напротив, проснулась поздно. Хотя, по какой-то причине, я не впала в привычную панику после такой громадной, непоправимой ошибки. Если во мне и было что-то неизменное, так это то, что я никогда не опаздывала. «Гермиона, слава Мерлину, ты здесь!» — Шинейд стремительно вошла в мой кабинет, заметив меня в коридоре, и закрыла за собой дверь. Я отложила свои вещи, бросив на нее полный любопытства взгляд. Шинейд, как я и предполагала, пошла в мракоборцы сразу после окончания Хогвартса и, как я надеялась, с готовностью вошла в рабочую группу, которую назначил мне главный мракоборец Поттер. Приятно было видеть в Отделе еще одну женщину, нас было так мало. Шинейд расхаживала по кабинету, тяжело дыша, что-то бормоча под нос. «Что-то не так?» — прозвучал мой голос, прерывая ее размышления. Она сглотнула и посмотрела на меня. Под глазами были темные круги, а волосы выглядели так, будто в них свила гнездо птица. «Кажется, я беременна». Пятнадцать минут спустя Если чему я и научилась из собственного опыта лет девять назад, так это задавать как можно меньше вопросов. Так я и поступила, и мы с Шинейд отправились прямиком в больницу Св. Мунго. Было бы, наверное, быстрее заскочить в магазин и купить один из тех одноразовых тестов на беременность — но еще я усвоила, что эти штуки слишком уж нервируют. К тому же, они часто ошибаются. Я сидела с Шинейд в кабинете целителя и ждала, отмечая, как у нее дрожат руки с тех пор, как она мне все рассказала. «Это… Это так унизительно, — выдохнула она, зажмурившись, униженная, испуганная и переживая все то, что должна переживать восемнадцатилетняя девушка в таких серьезных обстоятельствах. — Мне так жаль, что втянула тебя. Я просто… Я не знала, что еще делать, и…» «Шинейд, — мягко прервала я ее. — Стесняться тут нечего. Мне приятно, что тебе комфортно обратиться ко мне». Ее нижняя губа дрогнула, будто она пыталась улыбнуться, но не могла собраться с духом. «Пожалуйста, никому не говори». «Не волнуйся, — сказала я ей, чувствуя себя взрослее, чем когда-либо со времен школьных нотаций Гарри и Рону. — Я никому не скажу». Было тяжело сидеть и смотреть, как её накрывает тревога под гнетом ожидания этих результатов. Я понимала ее. Она была яркой, блестящей волшебницей, у которой весь мир был у её ног, и все же она оказалась здесь, жертвой биологии, как когда-то я. У мужчин все просто. Занимаешься сексом сколько влезет, а потом, в конце концов, унижаешь партнершу, потребовав тест на отцовство — или просто сваливаешь в закат. Мужчинам не приходится девять месяцев носить доказательства с собой. Мужчин не осуждают за их «опыт». Мужчинам аплодируют. «Ты, наверное, думаешь, кто отец… — проговорила Шинейд, бросив на меня взгляд, который ответил на вопрос, вертевшийся у меня в голове. — …почему его здесь нет». Мне прямо-таки захотелось заплакать за неё. «Он знает?» Она на мгновение опустила глаза, затем покачала головой. «Сначала нужно узнать результат. Мне нужно быть уверенной». Я понимала её настроение, хотя была более чем готова помочь в такое смутное, трудное время, но не могла не думать об отце. Насколько я знала, у нее не было парня, и на свидания она ходила редко, если вообще ходила. В офисе у неё было несколько поклонников, но никто из них не вызывал у нее интереса. Насколько я помнила, она держалась за кого-то конкретного. Мы обе взглянули на дверь, когда та распахнулась. «Шинейд? Шинейд! О, Боже — вот же ты!» Высокий темноволосый джентльмен, одетый так, будто работал банкиром или кем-то в этом роде, вошел в кабинет целителя Гринграсс и обнял Шинейд, практически задушив ее в своих объятиях. Если бы меня заставили предположить, я бы сказала, что этот мужчина и есть тот самый загадочный отец, о котором мы только что говорили — и как только я разглядела его лицо, так сразу узнала. Похоже, он был в стадии ремиссии. Шинейд вырвалась из его объятий, вспомнив, что я здесь. «Что ты здесь делаешь? Как ты узнал, где меня найти? Что… что происходит?» Корвус открыл рот, слова застряли у него на языке. «Я был в банке, а потом услышал от того, кто здесь работает…» «Шэнь, — вмешалась молодая женщина, скрестив руки. — Продолжай». «Да, Шэнь, — подтвердил он. — Шэнь прислал сову, сказал, что ты влетела в Мунго со своей начальницей, и я… я подумал, может, ты пострадала на задании или… или… не знаю. Я просто… запаниковал, примчался сюда как можно быстрее и устроил большой переполох на стойке регистрации, пока мне не сказали, где ты, но… но похоже, Шэнь ошибся, и ты не ранена… так?» Шинейд минуту молчала, лишь усиливая напряжение в комнате, прежде чем посмотреть на нежданного гостя. «Я не ранена». «Тогда что случилось?» — спросил Корвус, медля. Я перевела взгляд с одного на другого и поднялась со стула. «Я… э-э… оставлю вас наедине». «Спасибо, — сказала мне Шинейд, на этот раз сумев улыбнуться. — За всё». «Не за что», — заверила я ее, затем перевела внимание на Корвуса и, без тени сомнения, бросила ему предупреждающий взгляд, взгляд, который говорил, что я спущу с него шкуру, если он в любой форме плохо с ней обойдется. Четыре часа спустя Вернувшись в офис, я застала слухи о причине нашего с Шинейд стремительного ухода сегодня утром — но ни один из них не был правдив. Я, нарушив добрую половину правил, решила дать ей выходной, даже несмотря на то, что результаты пришли и были отрицательными. Она не была беременна. Просто задержка. Хотя, судя по тому, как Корвус ворвался в Св. Мунго, встревоженный, в панике, примчавшийся к ней, что-то подсказывало мне, что они, вероятно, воссоздадут события, которые и привели к ее маленькому перепугу. С улыбкой и лёгкой усталостью я продолжила разбирать бумаги. «Гермиона?» Я взглянула на дверь, ожидая увидеть Шинейд или Гарри, и удивилась, обнаружив Рона. Похоже, он пришел прямиком из «Всевозможных волшебных вредилок», где теперь работал, так как был одет в их лиловый фартук, а в волосах застряли конфетти. Я жестом пригласила его войти, удивленная, и ждала, пока он закроет дверь. «Опять колечко для примерки? — пошутила я. Рон усмехнулся в ответ, придвинул стул и сел напротив. «Просто принес посылку, — сказал он, протягивая мне сверток. — К нам с Дафной на кухню сегодня утром влетел филин и бросил это. Написано твое имя». Я перевела внимание на пакет в его руках — большую прямоугольную коробку — и приподняла бровь. «…и ты не знаешь, кто отправил?» Он пожал плечами. «Ни записки. Ничего. Только твое имя». «Странно», — заметила я. «Думаешь, это заколдовано или что-то в этом роде?» «Может быть, — пожала плечами я, достала палочку, совершила несколько контр заклинаний, но обнаружила, что посылка не заколдована — просто анонимна. — Мне открыть?» Рон кивнул, напоминая мне свою младшую, подростковую версию, жаждущую посмотреть на случайные вещи, которые присылали Гарри во времена Хогвартса. Он наклонился, сидя практически на краешке стула, несомненно ожидая чего-то грандиозного: древний артефакт, или один из тех винтажных волшебных проигрывателей, как у Билла и Флёр, или уменьшенную метлу, или редчайшую книгу заклинаний, или… что угодно, только не то, что было внутри. Он скривился. «Платье? Я бежал сюда аж из Косого Переулка, чтобы принести тебе платье?» Я подняла наряд из коробки, освободила от мишуры и лент, развернула и встала, держа его перед собой. Это было платье-бюстье со складками, винтажно-розового цвета, из шелкового шифона, с бисерной линией по талии, стягивающей ткань — сшитое специально по моей форме и размеру. Я перевела дух, слегка ошеломленная, пока не заметила карточку внутри коробки. «Признаю, — пробормотал Рон, скрестив руки. — Он старается». На карточке, как я вскоре поняла, стояли инициалы Д.M. Я не удивилась. Разве можно было удивиться? Был ли кто-то, кроме Драко Малфоя, с такими же средствами и чувством стиля? И все же я сморщилась, озадаченная. Мне не было понятно, зачем ему дарить мне что-то столь прекрасное, столь дорогое и столь необратимо сшитое по моим меркам — без причины. Еще менее понятно было, зачем отправлять это Рону и Дафне, а не мне. Тут я как следует разглядела карточку.

Водитель прибудет за тобой вечером.

Д.M.

Рон фыркнул. «Кто-то явно хочет переспать». Четыре часа спустя Я не знала, чего ожидать. Не знала, куда направляюсь, только то, что, вопреки голосу разума, поехала домой, надела платье, билась с прической и макияжем около часа, а затем меня везли через весь Лондон в Астон Мартине и доставили в ангар, где меня ждал частный самолет — направлявшийся в Париж. Прошла целая вечность с тех пор, как я последний раз летала на самолете, и это был первый раз, когда я оказалась в частном. Я нервничала, так нервничала, что не могла в полной мере насладиться всеми преимуществами — а поверьте, их было множество. Само собой разумеется, я утопила нервы в стопке водки, опрокинув один из тех крошечных флакончиков и почувствовав, как тревога понемногу отступает. Позже самолет прибыл в Париж, где меня уже ждал другой водитель — с улыбкой на лице и восхитительным французским акцентом, от которого я почувствовала себя героиней сказки. Поверьте, сюрпризы на этом далеко не закончились. Я прилипла глазами к окну, пока лимузин проезжал мимо достопримечательностей Парижа. Водитель, мужчина по имени Луи, говорил через переговорное устройство, указывая на различные объекты, устроив для меня мини-экскурсию, прежде чем другой элегантно одетый мужчина открыл дверь машины по прибытии в пункт назначения и проводил меня в то место, которое я помнила как «Карусель дю Лувр». Это был торговый центр в Париже — не тот обычный, к которому я привыкла дома, а великолепный, прекрасно спроектированный комплекс, место, где находилась захватывающая дух перевернутая пирамида, известная многим из фильма «Код да Винчи». Я лишь следовала за мужчиной по имени Жерар, заметив несколько плакатов и указателей, которые говорили о том, что здесь проходит какое-то мероприятие. Жерар шел довольно быстро, поэтому мне было трудно разглядеть эти плакаты как следует, но в конце концов у меня получилось. И тут до меня дошло. Это была Неделя моды в Париже. Более того, у меня были места в первом ряду на закрывающем показе. Я сглотнула, следуя за Жераром, который проводил меня внутрь, и затем сидела там, в окружении некоторых из самых важных людей в индустрии, а также различных медиамагнатов. Я узнавала бесчисленное множество лиц, но никто не узнавал меня, ведь я была Гермионой Грейнджер, мракоборецем. Не успела я опомниться, как шоу началось. Зазвучала музыка, зажглись огни. Я впитывала это. Впитывала все: звуки, визуальные эффекты, модели, которые одна за другой выходили на подиум в творениях Кристиана Диора. На мгновение я удивилась, ожидая увидеть менее известного дизайнера. Было нелогично, чтобы у меня были места на показ Кристиана Диора — верно? «Хорошее платье», — кто-то прошептал мне, занимая место рядом. Я обернулась. Одетый во все черное, со взлохмаченными светлыми волосами и его дымчато-серыми глазами, скользящими по мне, был Драко Малфой. Я ответила ему улыбкой, толкнув за дерзкий комментарий, прежде чем наблюдала, как он смотрит показ. Я знала этот взгляд. Взгляд надежды, будто он надеялся однажды показать здесь свои собственные творения. Я улыбнулась еще шире и сидела рядом с ним, осознавая, как наши руки то и дело соприкасались, и как внутри меня вспыхивало давно забытое чувство всякий раз, когда это происходило. Вскоре показ закончился, и было множество вечеринок, куда можно было пойти, но Драко не повел меня ни на одну из них. Вместо этого мы отправились в ресторан, тот самый, который я помнила с прошлой поездки в Париж. Он был дорогим и подавал тысячу тех крошечных блюд, которые я любила ненавидеть. Я то и дело поглядывала на него, ожидая, что он что-то скажет, объяснит, зачем одел меня в одно из своих творений и умчал из Лондона в Париж. Но он ничего не говорил. Вместо этого он улыбался мне, ловя мои любопытные взгляды, заказывал нам десерт и был совершенно непохож на себя. Это был не тот Драко Малфой, к которому я привыкла. Не тот Драко Малфой, что дразнил меня в ателье Бенуа, и не тот, что, как говорится, «поматросил и бросил». Не тот Драко Малфой, что прислал мне то нелепое письмо. Но чем дольше я смотрела на него, тем больше понимала. Он стал старше. Как и я. Его глаза встретились с моими, и наконец я заговорила. «Спасибо, — сказала я ему, не отводя взгляда. — Я… я не уверена, зачем ты это сделал, но… спасибо». Драко улыбнулся мне тогда — и глазами, и губами. «Мне нравится быть рядом с тобой». «Нравится быть рядом со мной?» Он кивнул, словно это было просто, словно так было всегда — по крайней мере, для него.