Глава 44

Если вам интересно, в ту ночь у нас не было секса. Вообще, мы не занимались им около трех недель. Это было частью стратегии Драко — «дать нам настоящий шанс». И хотя я находила его старания достойными восхищения… вашей девочке очень не хватало кое-чего. Настолько, что, клянусь Мерлином, мой вибратор вышел из строя. Слишком личные подробности? Да, слишком личные. Так вот. Не уверена, кем мы были друг для друга в тот момент. Это не были серьёзные отношения — но я знала, что мы ни с кем больше не встречаемся. Помогло то, что он переехал с Манхэттена в Лондон (что планировал сделать ещё до нашего воссоединения), так что видеться и поддерживать связь стало проще. Наши друзья сгорали от любопытства, но мы молчали по поводу этой темы. Никто из них не знал о нашей договорённости — только то, что мы встречаемся исключительно друг с другом, но не называем это отношениями парня и девушки. Оглядываясь назад, это и были самые настоящие отношения, только без ярлыков. Насколько я знаю, это самая дерзкая и сладкая мужская мечта — но инициатива исходила не от Драко. Это была моя идея. Два месяца спустя Драко откатился от меня, рыдая от смеха, как никогда раньше. Я сглотнула, униженная и смущенная до мозга костей, готовая в следующую секунду прорыть нору прямо сквозь кровать, чтобы провалиться в самое ядро земли и навсегда исчезнуть. Это было хуже, чем когда я дала неверный ответ на уроке Магловедения — намного, намного хуже. Честно говоря, до инцидента с балконом не хватало всего одной фотографии. «Э-этого со мной еще никогда не случалось!» — выпалила я, поспешно закутываясь в простыню, пока Драко продолжал смеяться надо мной. Буквально до слёз. Заметив, что мои щёки и шея пылают от унижения, он придвинулся ко мне, хотя плечи его всё ещё подрагивали от сдерживаемого смеха. «Не нужно объяснений, — проговорил он, пробираясь сквозь хохот, и, улыбаясь, поцеловал меня в макушку. — По-моему это было чертовски сексуально». Я скривилась. «Пожалуйста, не надо надо мной сюсюкать». «Я не сюсюкаю!» — возразил он, все еще безумно довольный. «Ты заставляешь меня стыдиться того, что я не могла контролировать», — продолжила я, садясь и отворачиваясь от него, свесив ноги с правого края кровати. Драко надулся, выждал пару секунд, а затем подобрался ко мне сзади на коленях, оставляя легкие поцелуи вдоль моей шеи. «Пожалуйста, не сердись на меня. Прости, что смеялся, — прошептал он. — Серьёзно, Гермиона… женская эякуляция — не повод для сты…» «Не называй это так», — перебила я, широко раскрыв глаза, нижняя губа дёргалась от смеха, хотя я изо всех сил старалась это скрыть. «А как ещё это назвать? — поинтересовался он с искренним любопытством. — Другой термин куда грубее. Не находишь?» Я повернулась к нему, бросив исподлобья. «И это говорит тот, кто называет свой… член «Василиском», а секс — «проникновением в Тайную комнату» — как бы не так!» Драко снова пошел ко дну, разразившись очередным приступом хохота и обняв меня — этот удивительно утешительный жест снял напряжение с моего лица. «О, Гермиона. С тобой никогда не соскучишься. Это точно». Я пробормотала под нос пару ругательств. «Я все ещё обижена». «Все ещё? — не унимался он, выдержав паузу. — Ладно, вот тебе шутка. Что общего у тебя и у Гигантского Кальмара?» Мне следовало бы тут же смекнуть, куда он клонит, но моя тупая башка решила, что он и правда пытается меня развеселить. «Не знаю… — ответила я, впервые в жизни будучи столь непроницаемой. — Что?» Драко сдержал короткий смешок, его рука скользнула к подушке. «Вы оба умеете пускать фонтанчики!» — выпалил он, прикрываясь от меня, в то время как я набросилась на него, игриво (и не очень) колотя руками и ногами. Три часа спустя Всё ещё слегка раздражённая и совершенно не готовая снова прыгать с ним в постель, я с Драко прибыла на ежегодную рождественскую вечеринку Гарри и Джинни. Мы принесли пару подарков для маленького Джеймса и торт, который я испекла днём. Это была моя первая попытка печь после того, как я устроила пожар в доме родителей еще в 97-м, и хотя я была уверена, что в бисквите запечены пару яичных скорлупок, Гарри и Джинни были более чем любезны и уверяли, что на вкус он феноменален. Дружба. Стоит пояснить, что мы с Драко ловили на себе немало любопытных взглядов от остальных гостей, ведь мы настаивали, что мы не пара, и в то же время ходили на вечеринки как пара, покупали подарки для ребёнка как пара и держались за руки, когда думали, что никто не видит — как это делают пары. Это всё больше походило на серьёзные, полноценные отношения, чего мне, по понятным причинам, не хотелось. А именно из-за того, что мои последние два серьёзных романа закончились для меня истеричными рыданиями. Ну, знаете, тёмные круги под глазами, как у панды, сопли, стекающие по лицу, слезы в нечеловеческих объемах. Излишне говорить, что плакала я некрасиво. Помня об этом, я покинула Драко и присоединилась к девушкам в другой части гостиной, где Астория, казалось, рассказывала историю о том, как их с Блейзом застукали за занятием любовью в Уэстфилде. Забавная история, которую Джинни переплюнула рассказом о том, как Гарри… ублажал её в Запретном лесу во время их первой попытки построить отношения. До этого момента я и забыла, что они вообще расставались. Казалось, их отношения стали неотъемлемой частью моей жизни, как и отношения моих родителей. «Это ещё что…» — подхватила Дафна, жестом приглашая всех подвинуться поближе, и поведала историю, которая была круче даже моего балконного инцидента. Я уставилась на нее. «Не может быть…» «Да», — захихикала она, улыбаясь и помахав Рону, который улыбнулся и помахал в ответ, приподняв бровь, когда мы все снова разразились смехом. Джинни слегка содрогнулась. «Хватит о моем брате, — постановила она. — Гермиона, делись своей историей — только не про балконный инцидент». Я замялась, думая о том, что случилось сегодня днём, слегка содрогнулась, а затем, без всякого предупреждения, на ум пришло кое-что, о чем я давно не вспоминала — каморка для швабр. Это был единственный раз, не считая моей несостоявшейся интрижки с Чарли и пресловутого балконного инцидента, когда я занималась сексом в общественном месте. «Эм-м… ничего не приходит в голову», — солгала я, вызвав всеобщие разочарованные вздохи. После этого наш разговор плавно перетек в более зрелые, взрослые темы, такие как рынок недвижимости и опасности полетов на метле без шлема, а также картонные аппликаторы для тампонов против пластиковых и/или полное их отсутствие. Очень зрело. Два часа спустя Ужин давно закончился, и я была, без всяких сомнений, набита до отказа. Стоило мне слишком глубоко вздохнуть — и швы по бокам моего платья наверняка бы разошлись. К счастью, мой кавалер был экспертом по починке одежды. Я вяло отыскала его, пока большинство гостей погрузились в пищевую кому, и уселась рядом с ним у камина. Огонь потрескивал и шипел, отбрасывая оранжевое сияние на гостиную, отчего волосы Рона казались настоящим пламенем. Я улыбнулась этому, вспомнив старые добрые времена в гостиной Гриффиндора. Вот только всё было иначе, ведь среди нас были слизеринцы, большинство из которых стали моими хорошими друзьями. Я не думала, что настанет день, когда я сочту достойной дружбы саму Асторию Гринграсс, не говоря уже о Драко. Но именно с ними я общалась больше всего. Мне нравилась её беспощадная честность и то, что она всегда, абсолютно всегда готова хорошо провести время. Она напомнила мне Джиллиан, с которой я потеряла связь, как только мы повзрослели. Вообще, за эти годы я потеряла связь с большинством родственников, и, полагаю, это было неизбежно, ведь я ведьма, и у меня есть ведьмовские дела, но было бы неплохо устроить небольшую семейную встречу Грейнджеров. Хотя, если подумать… нет. «Ты снова делаешь это…» — произнес Драко, освобождая для меня место в кресле и улыбаясь, когда я предпочла устроиться у него на коленях. Я посмотрела на него, пребывая в странно хорошем настроении. «Что делаю?» «Ведешь себя как моя девушка», — ответил он тоном, в котором не было ни ужаса, ни отвращения — скорее некая сентиментальность. «Какой же ты фантазёр», — улыбнулась я, устроившись у него на коленях, затылком прислонившись к его груди, а его руки обняли меня. Разница в росте у нас была огромной, но мне нравилось быть с аномально высокими мужчинами. Их было веселее покорять. Примерно в это время мы услышали звук с верхнего этажа. Он был не очень громким, и никто больше его не заметил — в основном потому, что все уже спали, — но я резко выпрямилась, как только поняла, откуда он. «Джеймс…» — произнесла я с беспокойством, окинув взглядом комнату и заметив его родителей на другом диване, спящих. Насколько я знала, они уложили сына спать несколько часов назад и недавно решили применять технику «жесткой любви», но во мне что-то сжималось от жалости к этому маленькому комочку всякий раз, когда из его крохотных губок вырывался хоть малейший писк. «Стоит ли сказать Гарри и Джинни?» — спросил мой спутник, почесывая затылок. Я закусила нижнюю губу, раздумывая. «Эм-м… нет. Я просто… я поднимусь и сама во всем разберусь. Возможно, ему нужно сменить подгузник». Драко слегка скривился, но последовал за мной, повторяя мою крадущуюся походку, пока мы поднимались по лестнице и входили в детскую. Это была большая комната со стенами мятного цвета и множеством наклеенных на них мультяшных слонов. Джеймс обожал слонов. Ну, то есть он еще не умел толком говорить и не отличал пальцы на ногах от пальцев на руках, но слонов он любил. Я перепрыгнула через игрушки на полу, стараясь приземлиться как можно тише, минуя пищащие игрушки и все, что могло привлечь слишком много внимания, прежде чем оказаться у кроватки, откуда я подняла Джеймса на руки и понюхала его подгузник. «Каковы показания?» — спросил Драко, застыв у двери, словно его удерживало силовое поле. На этот раз скривилась я, держа Джеймса на вытянутых руках — в стиле Симбы. «Код коричневый. Определенно код коричневый!» «Всё для тебя, детка». Я поморщилась, перенесла Джеймса на пеленальный столик и вспомнила, чему научили меня его мама и папа для тех вечеров, когда я присматривала за этим маленьким какашечным монстром. Всё было довольно просто. 1. Избавиться от грязного подгузника. 2. Протереть детскую попу. 3. Проверить, нет ли опрелостей на детской попе. 4. Нанести крем от опрелостей и/или вазелин при необходимости. 5. Закрепить чистый подгузник. 6. Восхититься проделанной работой. 7. И последнее, но не менее важное — обнимашки! В ответ на последний пункт Джеймс обычно отвечал мне блаженной улыбкой и слушал, как я рассказываю ему о раннем поступлении в школу целителей и преимуществах стажировки в Министерстве на летних каникулах. Никогда не рано, верно? В тот вечер, однако, что-то было не так. На лице Джеймса не было блаженной улыбки. Мне показалось, он вот-вот снова расплачется, и в это время я быстро подозвала Драко и попросила его подержать малыша, пока я проверяю его состояние и убеждаюсь, что все в порядке — физически. Это тоже было одной из тех вещей, которой научили меня его родители. «Кажется, с ним всё в порядке, — заключила я, слегка нахмурившись и пощекотав пальчики на его ногах. — Что случилось, Джимми? Расстроился, что Англия проиграла Кубок мира по квиддичу, как мама с папой?» После этого из его губок вырвался тихий всхлип, который затем перерос в полноценный плач. Если бы мне не было так жалко его, я бы наверняка рассмеялась над реакцией Драко. Он запаниковал, глаза расширились, лоб покрылся испариной, словно он держал в руках атомную бомбу. «Что мне с этим делать? — спросил он, отчаянно желая, чтобы я забрала ребенка. — Что мне с этим делать, Гермиона?!» «Во-первых, он человек, а не «это», — сказала я с деловым видом. — Во-вторых, сядь своей задницей на это кресло-качалку и спой ему колыбельную». Драко уставился на меня в ужасе. «Сесть на что и сделать что?» Я бросила на него многозначительный взгляд. «Давай же. Тебе все равно рано или поздно придется научиться. Просто поддерживай его голову и держи так, как держал бы один из своих эскизов — с заботой и осторожностью». «А вдруг он нагадит на меня? — спросил мужчина, глаза увлажнились при одной только мысли о такой ужасной вещи. — Гермиона, если он нагадит на меня…» «Не нагадит, — перебила я, указывая ему на кресло-качалку и дожидаясь, пока он сядет с маленьким Джеймсом на руках. — …и не используй плохие слова при ребенке». Драко поморщился. «Ладно, ладно». «Я скоро вернусь, — сказала я тогда, игнорируя его протестующий взгляд, и на цыпочках вышла из комнаты. — Просто схожу в туалет. Кажется, у меня начались месячные». Я услышала ещё один звук отвращения, как только эти последние слова слетели с моих губ, всё ещё была забавно наблюдать за реакцией любого мужчины на менструацию. Это была табуированная тема — особенно в магическом мире. Я мысленно каждый день напоминала себе, что буду учить своих будущих детей функциям их тела самостоятельно, без брошюр или пропаганды, потому что подобные вещи обычно работают на то, чтобы промыть мозги растущим детям, заставив их думать, что их тела отвратительны и о них нельзя говорить. И тут, как это часто бывало, мне пришло в голову, что до детей мне еще очень далеко. На самом деле, я даже не замужем — не то чтобы для рождения детей обязательно нужно было быть замужем, но вы понимаете, о чем я. Полагаю, я никогда не представляла себя в псевдо-отношениях без реального будущего в возрасте двадцати восьми лет. К этому времени я хотела бы быть замужем, иметь дом приличного размера с почти выплаченной ипотекой и, возможно, ждать своего первого ребенка. Но нет. Я была одна, жила в здании с кучей двадцатилетних детей, встречалась с тем самым мужчиной, который когда-то называл меня Ноющей Грязнокровкой. Не самая идеальная ситуация, мягко говоря, но всё это не мешало мне строить планы на будущее. Я даже выбрала район и имена для детей, которых у меня не было. Роза для девочки и Хьюго для мальчика. Мило, правда? Я вздохнула с тоской и вошла в туалет, мысленно ударив себя по затылку, когда поняла, что оставила свою сумочку (а вместе с ней и необходимые гигиенические средства) в главной спальне, где Джинни хранила наши ценные вещи на случай, если другие гости окажутся клептоманами. Оттуда я направилась в главную спальню и за считанные секунды нашла свою сумочку, расстегнула молнию и порылась в содержимом, пока не нашла тампон. Затем я собралась выйти из главной спальни и вернуться в коридор, как вдруг нечто привлекло мое внимание. Оно было серебряным и висело на антикварной шкатулке для драгоценностей Джинни. Я заморгала, застыв от эмоции, которая снова, и снова, и снова, и даже когда я думала, что все закончилось, ещё раз накрывала мое сердце. Оно было там, именно там, где я просила её хранить его для меня около восьми или девяти месяцев назад, словно время не прошло и я снова была в доме в Паддлмире. Наперекор здравому смыслу я подходила все ближе и ближе к антикварной шкатулке, открыла маленькую дверцу, сглотнула, когда кончики моих пальцев коснулись тонкой, изящной серебряной цепочки, подняла предмет на ладони и впервые за долгое-долгое время увидела его. Это было ожерелье в виде снежинки. Десять минут спустя Я вышла в коридор и вернулась к двери комнаты маленького Джимми, осознав, что у меня не начинаются месячные и что то, что я почувствовала, было… эм-м… ну… остаточным эффектом того, что случилось сегодня… а знаете что? Не важно! Суть в том, что тревога была ложной. Потребовалось около трех секунд моей паузы перед входом в комнату, чтобы я поняла, что оставила дверь приоткрытой всего на пару сантиметров и что Драко меня не видит. Он всё ещё сидел в кресле-качалке с Джеймсом на руках, качая его и что-то шепча — в первые мгновения мне было трудно разобрать слова. Наверное, мне следовало дать о себе знать, но мне стало интересно подслушать. В конце концов, у меня были годы насмешек, которые нужно было наверстать. Решив так, я быстро произнесла заклинание для временного обострения слуха, прижала ухо к стене, где он не мог меня увидеть, и прислушалась. «Ты немного похож на картошку, но, полагаю, это было неизбежно, учитывая твоего отца и всё такое, — говорил Драко малышу, который, если мне не изменял слух, уже не плакал, а хихикал. — Хм. Гермиона говорила, что мне стоит запустить линию детской одежды. Что думаешь? Да или нет? — затем спросил он. — Пукать на мою руку тоже засчитывается». Я подавила щекотку смеха в животе и прислушалась еще внимательнее. «Знаешь что? Ты не так уж и плох, — решил он, вызвав ещё один хихикающий визг у своего нового друга. — Полагаю, у тебя растрёпанные, странные волосы — даже для младенца — но зато у тебя глаза твоей мамы». Хех. Драко сделал паузу, прежде чем продолжить. «Ярко-карие. С бронзовыми искорками при правильном свете, — заметил он, словно размышляя вслух — о чем-то или о ком-то вполне конкретном. — Уверен, скоро ты сведешь с ума всех ведьмочек. Если и когда это случится, приходи ко мне, и я научу тебя всему, что знаю. Договорились? — Джеймс снова хихикнул, звуча как один из тех младенцев из рекламы подгузников. — Договорились». Я заморгала, отступив на несколько сантиметров, с глазами по галеону. «Охренеть».