Глава 45

В легком оцепенении и роем мыслей в голове я спустилась по лестнице и обнаружила Джинни в гостиной, дремавшую урывками. Столько вопросов. Так мало времени на ответы. Я зажмурилась и направилась на кухню, где, как я знала, ждала бутылка мерло с моим именем. «Гермиона, — улыбнулся Гарри, слегка вздрогнув от неожиданности и вытаскивая пробку из той самой бутылки. — Составишь компанию?» Я кивнула и пристроилась рядом с ним, наблюдая, как он наливает вино, поглядывая на него время от времени и просто думая. Почему-то рядом с ним накатывало что-то щемящее. Пришлось напоминать себе, что услышанное могло не значить ровным счетом ничего, и что Драко всегда был весьма наблюдателен. Не больше. Не меньше. Но манера, с которой он описывал глаза Джинни, ещё долго отзывалась эхом во мне. Я изо всех сил сдерживалась, чтобы не броситься обратно по лестнице и не потребовать правды. Пришлось напоминать себе, что не могу, ведь я обещала ему не расспрашивать ни о женщине, которую он любил (которая ему нравилась?), ни о том, что она сделала, чтобы разбить ему сердце. Возможно, это была неразделенная любовь. Я знала Джинни много лет, и, как я уже упоминала, в последние годы в Хогвартсе она действительно расцвела. Может, Драко это заметил и проникся к ней чувствами? И всё же… Гарри бросил на меня улыбчивый взгляд. «У тебя загруженный вид, будто ты сдерживаешься». «Что? — вырвалось у меня, и я вынырнула из своих мыслей. — А, нет. Я… я в порядке». «Уверена?» — спросил он, протягивая бокал с мерло. Я энергично кивнула и сделала большой, долгий глоток, осушив бокал за раз. На этом всё и должно было закончиться, честное слово, но, казалось, вино лишь подстегнуло мысли, носящиеся в моей голове, заставив их мчаться вдвое быстрее и кричать вдвое громче. Я глубоко вдыхала и выдыхала, будучи в секунде от срыва, пока наконец это не случилось. Мой взгляд метнулся к Гарри. «У вас с Джинни всё хорошо?» — спросила я, прозвучав более раздраженно, чем хотела. Избранный удивленно приподнял бровь, опустил свой бокал и жестом предложил следовать за ним. Я послушалась, вышла с кухни в коридор, и мы направились в его кабинет. Внутри стены были уставлены книжными полками, а в центре комнаты стоял единственный письменный стол. Большой, из красного дерева, напомнивший мне стол в кабинете моих родителей. Только на этом были предусмотрены места для чернильницы и пера, а не для компьютера. «Здесь уютно», — прокомментировала я, проводя кончиками пальцев по корешкам ближайших книг — и, если честно, слегка возбуждаясь. Гарри выдавил улыбку и кивнул, словно он что-то держал в голове. Я отвернулась от полок и последовала за ним к столу, где мы уселись друг напротив друга в тишине. Он заговорил минут через две, и назад пути уже не было. «Малфой тебе рассказал?» — спросил он довольно буднично, несмотря на суть вопроса. Я промолчала, насторожившись. При тусклом свете было трудно разглядеть его шрам в виде молнии, ведь он начал бледнеть с момента поражения Тома Реддла, но я знала, что Гарри по-прежнему иногда касался его в моменты паники, страха, неуверенности или беспомощности — словно ожидая, что он зажжется болью. Я наблюдала, как его рука скользнула по лбу и опустилась на колени. Если бы не сковавший меня страх из-за заданного им вопроса, я бы наверняка подошла и обняла его. Было тяжело видеть, как он раскалывается на моих глазах. На работе он обычно такой сильный, такой собранный. И тут я осознала, какой ужасной подругой была. Эгоистичной. Невежественной. Глупой. Во время нашей учебы в Хогвартсе что-то настолько серьёзное никогда бы не ускользнуло от моего внимания. Я бы знала. И помогла бы. Но сейчас я лишь сидела, не проронив ни слова. «Ты в порядке?» — наконец спросила я, чувствуя себя нелепо. Гарри посмотрел на меня так, словно был погружен в собственные мысли и забыл о моем присутствии. Интересно, сколько ночей он провел в одиночестве в этой же комнате, размышляя, обдумывая это. «Я не знаю всех деталей, — признался он мне. — Знаю лишь, что между ними что-то произошло в Уистлере». Я заморгала — часто. «Джинни изменила тебе?» «Всего лишь поцелуй, — пожал он плечами, хотя было видно, как ему тяжело произносить эти слова. — С… справедливости ради, в то время у нас были проблемы». «Это не оправдывает измену, — сказала я ему, широко раскрыв глаза от беспокойства. — Гарри, ты все эти годы держал это в себе?» Он растерялся. «Я не могу кричать об этом на каждом углу. Она — мать моего ребенка, Гермиона». Я онемела, не зная, что можно сделать или сказать. «Она… она…» «Она его не любит, — быстро ответил он. — Он ей даже не нравится, по правде говоря». «Но… тогда… зачем бы она…» Гарри выдохнул, допивая свое вино. «Минутная слабость, полагаю. Как я сказал, у нас были проблемы. Примерно в то время мы пытались зачать ребенка и столкнулись с серьезными осложнениями — несколько целителей сказали нам, что у нас никогда не будет общих детей. Это давило на нас обоих, и наш брак пострадал. Я неделями спал на диване… а потом мы поехали в Уистлер. Было тяжело находиться там, притворяться, что всё в порядке, что мы не ссорились два месяца кряду, но выбора не было. Приходилось делать вид, — объяснил он. — Злюсь ли я на неё за то, что она обратилась к нему, пусть даже за такой мелочью, как поцелуй? Да, безусловно. Но ещё больше я зол на себя за то, что довел её до этого. Мне следовало быть рядом. Мне следовало брать отгулы и проводить время с ней, особенно после того, как она ушла из команды, чтобы завести семью». С разбитым сердцем в груди я слушала, пребывая в невероятном шоке. «Гарри, мне… мне так жаль». «Не стоит, — сказал он мне, снова улыбнувшись — только губами. — Всё это в прошлом». Тут я не смогла не вернуться мыслями к Уистлеру, к игре, к моменту, когда Гарри и Дафну заставили поцеловаться, и к тому, как легко Джинни на это отреагировала. И я задумалась: она уже планировала поцеловать Драко к тому моменту? Использовала ли она тот момент, чтобы оправдать свою собственную минутную слабость? Произошел ли поцелуй, когда они были трезвы? Ответ был прямо передо мной. Я просто была слишком слепа, чтобы его увидеть. Возможно, поэтому Джинни не хотела, чтобы я с ним встречалась. Дело было не в том, что она питала к нему чувства. А в том, что она не хотела его присутствия рядом, а то, что я с ним встречалась, делало это почти невозможным. Я глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь упорядочить мысли. «Ты в порядке?» — спросил меня Гарри. «Что? А, да. Я просто… не знаю. Не уверена, что сейчас думать». Он отстраненно кивнул. «Шаг за шагом, — произнес он, словно это была его мантра. — Шаг за шагом». Два часа спустя Я покинула рождественскую вечеринку и укрылась в оазисе своей ванной. Скинула одежду и погрузилась в теплую воду, с облегчением вздохнув, когда напряжение в мышцах немного спало. Мне ещё предстоял долгий путь, чтобы разобраться в мыслях, носящихся в голове, но первый шаг заключался в приятном, расслабляющем вечере дома. Я зажгла несколько свечей и использовала свою любимую бомбочку для ванны, погрузившись в мягкий свет и нежный аромат (ваниль с ноткой корицы), а также в музыку, тихо звучавшую на фоне. Dido — White Flag Мне очень нравился её голос. Он успокаивал меня, как и слова, и мягкий ритм. Знаете, что меня не успокаивало? Голос по ту сторону двери. «Гермиона? — позвал Драко, постучав. — Ты там?» Я фыркнула с раздражением, желая лишь одного — погрузиться под воду и исчезнуть. Хотя, вероятно, это дало бы ему ещё больше поводов думать, что меня что-то беспокоит. С момента ухода с вечеринки я избегала его, и, хоть я и сомневалась порой в его уме, он должен был догадываться, что у меня что-то на сердце — и что он имел к этому прямое отношение. «Входи», — сказала я ему, не утруждаясь поправлением пены. Он вошел мгновением позже, прислонившись к раковине и явно пытаясь поймать мой взгляд, который я упорно направляла куда угодно, только не на него. «Я… я сделал что-то не так?» Я презрительно фыркнула. «Что происходит? — продолжил он, искренне обеспокоенный. — Я думал, всё было хорошо на вечеринке. Я думал, ты…» «Хватит, — перебила я. — Просто уйди. Я хочу побыть одна». Драко сузил глаза. «Гермиона, я никуда не уйду, пока ты не скажешь, что тебя беспокоит». «Хочешь знать?» «Да, — быстро ответил он без тени колебаний. — Пожалуйста, прошу тебя, скажи». «Ладно», — парировала я, поднимаясь из ванны, поскольку он уже разрушил спокойную, расслабляющую атмосферу своим упрямством. Затем я потянулась к вешалке за ним и обернула себя одним из пушистых белых полотенец, оставив кончики волос мокрыми, а кожу сияющей в свете свечей. Драко все это время не отрывал от меня взгляд, ожидая. Я в ответ скрестила руки на груди — в основном чтобы удержать полотенце, а еще потому, что была очень, очень рассержена. «Ты собираешься что-то сказать? — спросил он, прозвучав довольно раздраженно. — Или мы играем в шарады?» «Да отстань ты», — пробормотала я, делая движение, чтобы выйти из комнаты. После этого он последовал за мной в спальню и закрыл за нами дверь, пока я поспешно натягивала футболку и шорты. Я чувствовала его взгляд на себе, ощущала, как он прожигает дыру в моем затылке пронзительным взглядом. Это начинало сводить меня с ума — всё, что я услышала в комнате Джеймса, а затем то, что рассказал Гарри. Это не касалось меня напрямую, но это не мешало правде просачиваться в самую глубь моего естества, подталкиваясь всё дальше и дальше, пока я не смогла сдержаться. «Ты целовал замужнюю женщину!» — крикнула я на него, обернувшись, грудь вздымалась от тяжелого, глубокого дыхания. Драко замер, глядя на меня, ошеломленный. «Из-за этого всё?» «Да! — парировала я, хватая со стола свою палочку и направляя на него с огнем в глазах. — А теперь уйди, пока я не досчитала до десяти, или, клянусь Мерлином, я наложу на тебя обливиэйт». «Положи палочку, — спокойно сказал он мне, несмотря на угрозу. — Ты ведешь себя как ребёнок». Я заморгала — часто. «Прошу прощения? Я веду себя как ребенок? Это я хожу, трахаю, бросаю, а потом делаю непристойные предложения людям и целую замужних женщин?!» Драко вздохнул. «Не понимаю, почему ты так раздуваешь из этого проблему». «Она моя лучшая подруга, — отчетливо произнесла я, пылая презрением. — Как ты мог?» «Как я мог? — повторил он, приближаясь, выхватывая палочку из моей хватки и бросая её на кровать. — А как могла ты?» В тот миг в стене, которую я выстроила между нами, появилась трещина. Я замерла, сбитая с толку, а потом осознала, но было слишком поздно что-то говорить — он опередил меня. Мужчина фыркнул. «Чёрт возьми, Нотт был мне как брат, пока ты не встала между нами, и теперь из-за тебя он исчез, и никто не знает, где он». Я, полная возмущения, открыла рот, чтобы что-то сказать. «Ты правда думаешь, он бы исчез, если бы не ты, Грейнджер?» «Это нечест…» «Нет, это честно, — перебил он. — И я скажу почему: потому что до того, как ты появилась на горизонте, с ним все было в порядке. Да, он был одинок, но по крайней мере был в мире с собой. Теперь он пропал, один Мерлин знает чем занимается, а рядом с ним никого нет». Я лишь моргала, сдерживая эмоции, накатившие к глазам. Драко зашагал по комнате, бормоча что-то под нос, протирая собственные глаза и избегая меня любой ценой. Было странно видеть его таким, слышать эти слова от него. До этого он никогда не говорил со мной о… о Нотте. С моей стороны было глупо думать, что только я переживаю из-за случившегося. Но больше никто об этом не говорил. Больше никто не признавал, что произошло — по крайней мере, в моем присутствии. Мне тогда пришло в голову, что возможно, мнение Драко разделял не только он один. Может, Дафна, Астория и Блейз были согласны с ним, и поэтому предпочитали не говорить о Нотте — ведь если бы заговорили, это случилось бы раньше. Я подошла к краю кровати, с закрытыми глазами и онемевшим сознанием. В те несколько секунд что-то холодное коснулось моей ключицы. Это было ожерелье. Я забыла о нём до этого момента. Оно было прохладным на коже и вызвало неожиданную дрожь изнутри, рассеявшуюся до самых кончиков пальцев и обратно. Если бы я очень постаралась, наверное, смогла бы снова услышать его голос, произносящий те слова, которые преследовали меня и напоминали мне о нём ночь за ночью. Вскоре после этого Драко заметил. «Гермиона, — сказал он мне, и гнев в его голосе улетучился, сменившись виной. — Мне не следовало говорить эти вещи. Прости. Пожалуйста… поверь мне». Я не ответила. Просто сидела, склонив голову, с закрытыми глазами, пока он смотрел. Я почувствовала, как он сел рядом, притянул мою голову к своей груди и отразил мои мысли и страхи, добавив к ним свои собственные. «Чтобы ты знала, — начал он, обнимая меня. — Джинни — не та самая. Да, я поцеловал её в момент слабости, и да, я сожалею об этом больше всего на свете… но она не та. Возможно, для тебя это будет шоком, но… но я слишком уважаю Поттера, чтобы вставать между ними. Думаю… думаю, поэтому я сказал ему правду». «Ты рассказал ему?» — спросила я, взглянув на него. Драко кивнул. «Помнишь синяк под глазом, который я заработал на лыжах в последний день? Так вот, он не от лыж». Мои брови взлетели вверх. «Браво, Гарри…» Тут он улыбнулся, слегка рассмеявшись. «Это ничто по сравнению с тем, как ты дала мне по лицу на третьем курсе». «Отличный удар, — с теплотой добавила я. — Хотя… кое-что всё ещё сбивает меня с толку». «Что именно?» — спросил он, глядя на меня. Я ненадолго задумалась. «Если… если Джинни не та самая, тогда…» Драко рассмеялся. «Ты правда ещё спрашивать?» «Дафна?» «Ради Мерлина. Не пойми превратно, но для такой умной особы ты порой бываешь полной идиоткой в подобных вещах, — заметил он, за что получил легкий толчок в рёбра, отчего рассмеялся ещё сильнее, а потом притянул меня ближе и прошептал: — Это ты, чудачка». Я остолбенела, сбитая с толку окончательно. «Но… это бессмысленно». «Разве?» «Ты сказал, что это была другая женщина». «А разве ты не другая?» — продолжил он. Я сглотнула, вспоминая. Это… это имело некоторый смысл, на каком-то уровне. Полагаю, часть меня всегда знала, что Драко испытывает ко мне чувства — даже когда он был с другой женщиной, и даже когда я была с его лучшим другом. Мне приходило в голову несколько раз, что он мог пронести что-то ко мне через всё это; с письмом или без; с платьями или без; со званиями, частными самолетами, танцами или без них. Его объятие ослабло. «Знаю, ты не хочешь спешить, поэтому я не говорил раньше, но теперь, когда правда раскрыта и ты знаешь, что я чувствую, может, пора поговорить о том, к чему это ведёт… если вообще ведёт». Что-то дёрнуло меня внутри. «Я… не знаю, готова ли я к такому разговору…» «Всё в порядке, — сказал он мне, поднося мою руку к губам и целуя её. — Я умею ждать». Я вздохнула, слегка улыбнувшись, растворившись в его объятиях. Это не было идеально. Это не были те «отношения», о которых я мечтала в детстве, но мне это нравилось. Мне нравилось быть рядом с ним — с Драко. Его объятия были приятны, и мне нравилось, как он перебирал мои волосы одними лишь кончиками пальцев. «Прости, что поцеловал твою лучшую подругу», — наконец сказал он. Тогда я закрыла глаза и предложила свое извинение. «Прости, что выгнала твоего лучшего друга из страны». На этот раз у Драко не нашлось ничего остроумного, дерзкого или обидного. Только правда. «Он был лучшим другом и для тебя».