Глава 46

К тому моменту я не видела его уже два года. Это не давало мне спать по ночам и поглощало все мысли на работе: где он может быть, что делает, с кем и как долго. Дело было уже не в тоске по нему на романтическом уровне, нет. Дело было в том, чтобы вернуть друга. Дело было в том, чтобы знать, что он где-то там есть, живёт, дышит, свободен и видит в этом мире столько, сколько может. Потому что в мире много всего, так много всего, чем я хотела бы с ним поделиться. Но его решение уйти оставило меня в ожидании на краю, в ожидании кого-то или чего-то, что может никогда не вернуться. Два месяца спустя На дворе был уже февраль, и новый год принёс с собой множество перемен. Самая важная перемена касалась моих отношений с Драко. Всё стало официальным. Я была с ним. Дело было не в сексе и не в том, чтобы было с кем обняться ночью. Где-то по ходу дела мне удалось разглядеть в нём то, чего я раньше не замечала. Он был хорошим человеком. Он хорошо относился к родителям. Хорошо относился к своим работникам. Хорошо относился ко мне. Я повторяла это себе снова и снова, пропитывая этими словами своё подсознание, пока в этом уже не было нужды. «Драаа-ко, — членораздельно произнёс он, тыча пальцем в свою грудь, а двухлетний Джеймс смотрел на него с такой же глуповатой улыбкой. — А теперь ты. Давай. Драаа-ко». Джеймс пукнул. «Грейнджер, мне кажется, он сломан, — рационально заключил Драко, почесав затылок. — Со слов моей матери, я говорил целыми предложениями, когда мне исполнилось два. А ему уже больше на неделю, а он может только...» Я повернулась к Джеймсу, указала на себя и улыбнулась ему в ответ, пока он в возбуждении хлопал в ладоши. «Миии-она! — радостно воскликнул малыш. — Миии-она!» Драко закатил глаза. «Подумаешь. Ты знаешь его на целый год дольше, чем я. Я в два счёта заставлю его выучить историю семьи Малфоев». «Не уверена, что его родители это одобрят», — подмигнула я, усаживая Джеймса на высокий стульчик, пока мы готовились к обеду. Это был один из тех редких случаев, когда Гарри и Джинни решили уделить время только друг другу и уехали в отпуск, а значит, Джеймс оставался на моём попечении. Я обожала проводить время с этим маленьким какашечным монстром и поклялась использовать эти выходные по максимуму, поскольку и у меня, и у Драко не было других дел, кроме как присматривать за малышом и — если честно — играть в семью. «Это... съедобно?» — поинтересовался Драко, скептически разглядывая приготовленные мной сэндвичи, а затем с тоской взглянув на детское пюре Джеймса. Не секрет, что на кухне я полный ноль, но сэндвичи — это моё. Я толкнула его локтем и села с другой стороны моего небольшого круглого стола. Квартирка начинала казаться тесноватой, когда на выходные в ней находились Джеймс и Драко, и да, я присматривалась к покупке жилья побольше — возможно, дома, — но не хотела никуда торопиться. Не было смысла покупать дом, если в нём некому жить. Примерно через час после обеда Джеймс сидел посреди гостиной, окружённый игрушками и какими-то говорящими книжками. Я видела, что эти нарочито-мультяшные голоса уже начинают сводить Драко с ума, и у меня появилась идея. «Как насчёт прогулки в парке? — предложила я, чувствуя потребность в свежем воздухе. — День-то хороший, правда?» Драко чуть ли не подпрыгнул от радости, будучи более чем готовым покинуть квартиру. Мы собрали необходимые для Джеймса вещи и отправились с ним в парк рядом с моим домом. Он был несравним с тем, в котором я играла в детстве, но в округе особо не было выбора, да и пользоваться каминной сетью или трансгрессировать с таким маленьким ребёнком было небезопасно. Имея это в виду, мы неспешно прогулялись до ближайшего парка, тщательно укутав малыша, потому что слегка поддувал ветерок. День и правда выдался хорошим, и, похоже, большинство семей в округе — не то чтобы их было много — решили тоже прогуляться со своими детьми. Я внимательно следила за Джеймсом и Драко, пока они вместе скатывались с горки и качались на качелях. Было приятно видеть Драко за таким нормальным занятием, без толпы роскошных моделей, томно вздыхающих вокруг него после показа — не то чтобы это меня беспокоило, потому что... пффф. Я-то знала, что женщин он предпочитал с формами. Кроме того, это заставило меня задуматься. Я впервые в жизни попыталась принимать жизнь как есть и не думать слишком долго или слишком усердно о будущем. Для меня это было не про планирование и не про достижения или этапы. Тех этапов, которых я хотела, я достигла давным-давно. У меня была фантастическая карьера и работа. Были хорошие друзья. Я регулярно навещала родителей. Часто путешествовала в разные места. Я влюблялась за десять лет больше, чем большинство людей за всю жизнь, и ни разу, никогда мои чувства не оставались безответными. Осознание этого заставляло чувствовать себя счастливой. Ну, то есть, пожалуй, оставалась ещё этап замужества — но чем старше я становилась, тем больше понимала, что, возможно, замужество не для меня. Я смотрела на таких людей, как мои родители, или Джинни с Гарри, и не могла не восхищаться теми жертвами, которые они приносили друг для друга. Это было такой прекрасной и мощной демонстрацией преданности. Но я не знала, найду ли я когда-нибудь человека, который пробудил бы во мне желание жертвовать на подобном уровне. Хотя... я знала. Так же, как и он, что, на мой взгляд, и стало причиной такого резкого, непредвиденного поворота в нашей ситуации. В отличие от моего отца и Гарри Поттера, этот человек не желал, чтобы я жертвовала даже крупицей себя ради него или наших отношений. Это было достойно восхищения, и хотя я чувствовала себя счастливее и улыбалась чаще, чем с того момента, как он исчез, я не могла не молиться — Богу, в которого не верила — о знаке, о чём-нибудь, что укажет мне верный путь. Я вдохнула, зная, что есть ещё один, последний вариант, которого я избегала. Небеса. Могло оказаться, что в следующий раз я увижу его только на небесах. Я не знала его религиозных убеждений — были ли они у него вообще. Если бы пришлось предположить, я бы сказала, что он, как и я, агностик, но, полагаю, идея небес утешала людей в его ситуации. Уж меня-то она точно утешала. Я снова попыталась не думать об этом, помня, что надо следить и за Джеймсом, и за Драко. Как бы я ни восхищалась Драко за то, что он проявил себя, показал, что способен быть зрелым, семейно-ориентированным взрослым, с жизнью, не ограниченной путешествиями и событиями на красной дорожке — я не могла не присматривать за ним, зная, что до Джеймса он никогда не взаимодействовал с детьми. Я нашла их у качелей, где Драко посадил Джеймса к себе на колени, держа его обеими руками, и ногами раскачивал качели туда-сюда, снова и снова. Честно говоря, это было довольно мило. Я улыбнулась и помахала им, с тёплым чувством в груди и с фотоаппаратом, который захватил с собой Драко, наготове. Я подняла его, навела объектив на них и успела сделать несколько снимков живых, естественных моментов — на их лицах сияли широкие улыбки, а щёки порозовели. Это было мило, то, что я сохраню, куда бы меня ни занесла жизнь, с Драко или без него. И чем дольше я разглядывала снимок, любуясь мужчинами на нём, я не могла не заметить кое-что. На фотографии был ещё кто-то, далеко на заднем плане. Я поднесла полароидный снимок к глазам и присмотрелась, узнавая эти волосы, этот рост и даже это пальто. Меня разом накрыло. Не думая, я бросила наши вещи и помчалась через газон на другую сторону, подальше от качелей. Драко улыбался и смеялся, жестом приглашая меня присоединиться к их с Джеймсом веселью — пока не заметил выражение моих глаз. «Гермиона... — вклинился он, усадив ребёнка в коляску, остановив меня, взяв за талию, а затем за плечи. — Что случилось? Ты в порядке? Почему ты бежишь...» «Он здесь! — выкрикнула я, пытаясь вырваться. — Он здесь!» Драко широко уставился на меня, оглядываясь, пока люди вокруг начали перешёптываться и уводить своих детей от нашей части парка. «Гермиона, успокойся. Кто здесь? Скажи нормально». Я собрала все силы, пытаясь вырваться, и в итоге прибегла к одному резкому удару по груди, пока его хватка не ослабла. «Отпусти! Отпусти меня!» «Гермиона, прошу. Просто скажи мне...» «От-пусти!» «Успокойся и скажи...» «Нотт здесь! — наконец выдохнула я, и слёзы хлынули из глаз, по щекам и за воротник куртки. — Он был на фотографии! Я видела его вон там! Просто... Мне нужно с ним поговорить!» С этими словами Драко отпустил меня, убедившись, что с Джеймсом всё в порядке, а затем подкатил его коляску вместе с остальными нашими вещами туда, где я стояла. Это было у самого края парка, где кончался квартал и проносились машины. Я металась взглядом из стороны в сторону, выискивая, пронзая улицы глазами, словно ястреб в глухой чаще. Всё произошло быстро после этого. Я тяжело дышала, задыхаясь, расхаживая взад-вперёд, бросая взгляд во всех направлениях, окидывая парк одним огромным взором и снова возвращаясь назад, пока не отступила, прислонившись спиной к дереву, пытаясь сосредоточиться, осмыслить увиденное. Драко нашёл меня там, с Джеймсом в коляске и с обеспокоенным выражением на лице у малыша. «Он был здесь, — прошептала я, запуская обе руки в волосы. — Я видела его. Я... Я знаю, что видела». «Я верю, что ты видела его, — сказал мой парень, подходя ближе. — Иногда... Я тоже его вижу». Я покачала головой. «Нет, нет, нет. Я на самом деле видела его, — возразила я, показывая ему полароид. — Видишь? Он был... Он стоял прямо здесь. Я просто... Должно быть, прозевала его. Не могла не прозевать. Он был прямо здесь. Прямо здесь...» Со стороны Драко фотографию встретило молчание. Он взглянул на неё, затем на меня, влага блеснула в его глазах, когда он сунул снимок в карман и прижал мою голову к своей груди. «Всё хорошо, — сказал он мне, проводя рукой по моим волосам. — Всё хорошо». Неделю спустя После случившегося в тот день в парке, унижения и ужаса от осознания, что мне привиделся он, я дистанцировалась от тех мыслей — тех, что утешали меня в течение первого года разлуки и большей части второго. Мыслей о нём. Воспоминаний о нём. Я скучала по нему больше, чем можно выразить словами — но я тогда решила, что не могу жить прошлым. Не могу так мучить себя. Не могу так мучить Драко. Я не была ребёнком. Мне было двадцать восемь. Я не могла носиться по паркам, где играют невинные дети, в поисках того, кто бросил меня несколько лет назад. Драко доказал мне, что может быть взрослым, и теперь была моя очередь доказать ему, что я тоже на это способна. Поэтому я обратилась за помощью к магловским специалистам, к тому, кто мог бы меня проконсультировать, провести через запутанную смесь эмоций, с которой я боролась и которую часто избегала последние пару лет. Доктор Налини Гупта. Она училась вместе с моей матерью ещё в университете, и они поддерживали тесный контакт, хотя я сама никогда не встречала Налини до нашего первого сеанса. «Гермиона, — улыбнулась она, приглашая меня в свой кабинет, который был огромен, с великолепным столом из красного дерева и гостевой зоной с другой стороны, напоминавшей гриффиндорскую гостиную из-за обилия красных, оранжевых и жёлтых оттенков. — Меня зовут Налини Гупта, — представилась она, проводя меня к зоне для гостей, где мы сели по диагонали друг от друга — она в кресле, а я на диванчике. — ... но, пожалуйста, зовите меня просто Налини». Я ответила улыбкой, чувствуя теплоту приёма и готовность начать. «У вас прекрасный кабинет, — заметила я. — ...без сомнения, вдвое больше моей квартиры». Налини рассмеялась, сохраняя изящество. «Надеюсь, что так, после более чем двадцати пяти лет работы в этой области». Я рассмеялась вместе с ней, в основном потому, что это было похоже на то, что могла бы сказать моя мать. После этого светские любезности закончились и начался сеанс. Он длился час, и я договорилась посещать её раз в неделю. Драко очень поддерживал меня, как и Гарри с Джинни — единственные, кроме моих родителей, кто знал. «Итак, — начала она, улыбаясь, с естественным выражением лица. — Что привело вас сюда?» Я замешкалась, внезапно занервничав. «Эм-м...» Налини не перебивала, когда я не смогла сформулировать ответ, и не стала настаивать дальше. Она просто ждала, общаясь со мной взглядом, используя его, чтобы заверить меня, что всё будет хорошо и что это просто разговор двух целеустремлённых женщин, а не консультация, из-за которой я так нервничала всю неделю. Следует пояснить, что её дочь училась в Хогвартсе (рождённая в семье маглов, как и я), что сделало обращение к ней за помощью более лёгким опытом, поскольку мне не приходилось лгать о своей жизни волшебницы и можно было получить честную оценку. Я часто думала об этом, вдыхая и выдыхая, уравновешивая мысли и страхи, которые меня сдерживали, прежде чем заговорить. «Я... Я здесь, потому что... потому что мне нужны ответы, и... и я не думаю, что способна найти эти ответы сама». Налини слушала и делала несколько заметок, хотя я едва замечала это, так как она делала это очень быстро, как бы показывая, что не хочет прерывать ход моих мыслей. Я ловила себя на паузах и начинала анализировать её саму. Я понятия не имела, нормально ли такое поведение или мой скептицизм станет помехой. Всё, что я знала, это то, что наш разговор начался, и прежде чем я осознала, она уже заставила меня говорить, говорить обо всём — с того времени, как я ещё не была принята в Хогвартс, до момента, когда я впервые ступила в его коридоры. «Полагаю, в подростковом возрасте мне пришлось через многое пройти. Моим лучшим друзьям Гарри и Рону — тоже. Иногда я оглядываюсь назад на всё — на каждое правило, которое мы нарушили, на каждую битву, которую пережили — и это ужасает меня». «Почему вы так говорите?» — спросила она. Мне потребовалось мгновение, чтобы ответить. «Я просто... Думаю, тогда мне и в голову не приходило, что то, через что мы проходили, было токсичным. Дело было не в погоне за мальчиками или подготовке к следующему экзамену, — объяснила я, размышляя. — Дело было в выживании — а мы были детьми». Налини сделала ещё несколько заметок, столь же быстро. «Вы когда-нибудь боялись за свою жизнь?» «Да, много раз». «...и как вы думаете, как это на вас повлияло?» Я долго и усердно думала. «Я... Полагаю, необходимость осмыслить концепцию смерти в таком юном возрасте оставила мне идеалистический взгляд на то, что значит выжить. Да, я видела, как погибали близкие, но я также видела, как подросток одержал победу над злобным, садистским тираном, который мог бы покончить с жизнью мальчика, не моргнув глазом — и всё же этот мальчик выжил». «Вы знаете этого мальчика?» — спросила Налини, хотя я была уверена, что она знает ответ. Я кивнула. «Да, он один из моих лучших друзей». Наступила короткая пауза, секунды на три или четыре, пока мой ум блуждал, а затем Налини вернула меня к реальности своим спокойным, уравновешенным голосом. Сеанс продолжился, погружая меня всё дальше в давно забытые темы — настолько, что час прошёл, а я и не заметила. Полагаю, это было хорошим знаком, показателем хорошо проведённого сеанса. Позже тем же вечером «Ну как?» — спросил Драко, выходя со мной из нашего любимого ресторана. За ужином я хранила молчание, но знала, что не могу держать его в неведении. По крайней мере, недолго. Было трудно объяснять людям в магическом сообществе тонкости и долгосрочные преимущества психотерапии, поскольку ментальному здоровью не уделялось серьёзного внимания и его не изучали глубоко. Но он очень поддерживал меня и был готов учиться, что заставляло меня улыбаться чаще и дольше. «Это был шаг в правильном направлении, — сказала я ему, переплетая наши пальцы, пока мы шли длинной дорогой домой через тот же парк. — Как продвигаются твоя работа?» «Хорошо, хорошо... — кивал он в такт. — Вообще-то, Дафна попросила меня разработать для неё свадебное платье». Я посмотрела на него с открытой улыбкой. «Правда?» Он ответил улыбкой. «Ага. Не могу поверить, что мы все уже такие старые! У Гарри и Джинни скоро будет ещё один ребёнок. Рон и Дафна связывают себя узами брака. Чёрт, даже у Блейза и Астории становятся всё серьёзно. На днях я видел, как он зашёл в ювелирный магазин». Было удивительно, как всё изменилось за эти годы. Я вступила во взрослую жизнь, будучи в отношениях с Рональдом, а теперь он готов начать семейную жизнь с Дафной Гринграсс — прекрасной, потрясающей женщиной, но всё же это было неожиданностью. Блейз и Астория были созданы друг для друга: оба экстраверты с кучей интровертных сложностей, чтобы им не было скучно. Затем Гарри и Джинни. В какой-то момент своей жизни я сравнивала их с моими родителями как идеальную пару. Хотя, по воле судьбы, даже у них были проблемы. Я восхищалась их любовью друг к другу и их силой пройти даже через самые трудные времена. Не так давно даже Гарри ушёл от Джинни, надеясь, что она сможет забыть о нём и начать новую жизнь для себя, и ни разу за это время я не усомнилась в его любви к ней. Гарри победил, но победит не каждый. «О чём задумалась?» — спросил Драко, заметив мой отстранённый взгляд, и подвёл нас к одной из скамеек, где мы сели и вдохнули свежий, прохладный воздух. Я не знала, с чего начать и что сказать. Причина, по которой я обратилась к терапии, заключалась в том, чтобы обрести ясность в отношении прошлых проблем и стать более открытой для новых отношений без постоянного сравнения и без всего этого груза. «Просто думаю обо всём, — сказала я в конце концов. — ...о нас». Драко направил внимание вперёд, где надвигающийся ветерок колыхнул верхушки деревьев, а затем траву. Было умиротворяюще — находиться снаружи ночью, с луной, парящей вверху, и с ним, прямо рядом со мной. Я тогда задумалась, не было ли это чувство душевным спокойствием. Полной и всецелой уверенностью, что свет есть, каким бы тусклым или далёким он ни был. Он был здесь. «Драко? — позвала я его, наблюдая, как его глаза встретились с моими. — Спасибо тебе». «За что ты меня благодаришь?» — улыбнулся он. Я отразила выражение его лица, задумчивое и спокойное. «...потому что ты упрямый и настойчивый и бесишь меня больше, чем кто-либо или что-либо, — начала я говорить, без колебаний, наблюдая, как приподнимаются его брови. — ...но также ты понимающий, такой терпеливый, и такой добросердечный, и я думаю, ты вдохновляешь меня, больше всего на свете. Спасибо». После этого всё произошло естественно: он наклонился и поцеловал меня — в лоб, а затем в губы. «Готова идти?» — спросил он, его губы всё ещё парили рядом с моими. Я кивнула, закрыв глаза, когда он трансгрессировал нас домой. Шесть часов спустя Стук в стекло прозвучал отдалённо . Я потянулась и села, ожидая, пока глаза привыкнут к темноте в комнате, стараясь не разбудить Драко. Было около трёх часов ночи, слишком поздно для того, чтобы Гарри присылал мне сову с заданиями для мракоборцев. На мгновение мне показалось, что Дафна вошла в режим невыносимой невесты и требует моего мнения по поводу цветочных композиций или музыки, или, возможно, мнения Драко о декоре или нарядах. Но сова, стучащая в стекло, не принадлежала ни Гарри, ни Дафне и ни кому-либо ещё, от кого я могла бы ожидать весточки в такой поздний час. Решив впустить бедное животное и положить конец стуку, я встала с кровати и открыла защёлку, наблюдая, как сипуха влетела внутрь и устроилась на моём столе. Её перья были взъерошены и растрёпаны, словно она летела всю ночь напролёт, второпях. Я мягко провела пальцами по перьям, вызвав звук одобрения у существа, прежде чем достать свёрток пергамента из его лапок. Это была записка.

Гермиона,

Прости за столь позднее сообщение.

Я занимался внештатной работой на Северо-Западных территориях с парой моих друзей, и в ходе нашей работы нам удалось выследить человека, с которым, как я полагаю, вы тесно знакомы.

Другими словами, я нашёл его.

С уважением,

Мигель.