Глава 47

Драко пошевелился рядом, когда я снова устроилась в постели, прижавшись к нему всем телом. Ночь выдалась прохладной, но внутренний жар затуманил мысли и исказил чувства. Он повернулся ко мне, давая глазам привыкнуть к темноте, и уже понимал, что со мной что-то не так. «Гермиона, — тихо произнес он, без помощи палочки зажег свечу на тумбочке. — Что случилось?» Я с трудом сглотнула. Пальцы дрожали, сжимая конверт. Его взгляд упал на пергамент. Ни слова не говоря, он бережно вынул письмо из моих ослабевших пальцев и разгладил сгибы большим и указательным. Я наблюдала за ним. Наблюдала, как его глаза двигаются слева направо, как усталость медленно, но верно отступает с его лица, сменяясь собранностью, готовностью и стремительным осознанием сути происходящего. Ему потребовалось три, может, четыре секунды, чтобы снова посмотреть на меня. И в этот миг что-то изменилось. Он опустил письмо. «Когда это доставили?» «Только что», — ответила я, стараясь взять себя в руки. Драко глубоко вдохнул и выдохнул, приводя мысли в порядок. Информации было много, и я это прекрасно понимала. Нельзя было ожидать, что он сразу поймет, смирится с тем, что я совершила этот поступок, никого не поставив в известность. Я сделала это много-много месяцев назад, задолго до происшествия в парке и задолго до того, как решила пойти к психологу. Я смотрела на Драко, готовясь к его реакции — к тому, что он будет меня успокаивать, напоминать, что я двигаюсь вперёд, восстанавливаюсь и, пусть медленно, но вновь обретаю равновесие в жизни. Это была бы разумная, здравая реакция, та, которую дала бы ему я, окажись я на его месте, а он — на моём. Но произошло иное. Никаких слов. Вообще. То, что случилось далее, накрыло меня с головой, подобно волнам шторма. Он отложил письмо, запустил пальцы в мои волосы и привлек меня к себе для жесткого, выстраданного поцелуя. Я вскрикнула, втягивая остатки воздуха, откинулась на подушки, дрожа под ним, пока его сердце бешено стучало о моё. Я проигнорировала тяжесть в груди, пытаясь пробиться сквозь густой туман, что окутал его сознание, а его рука устремилась между моих ног, отводя в сторону шелк трусиков. Я не понимала, что происходит, доказывал ли он что-то мне или самому себе. Так или иначе, всё случилось стремительно и оставило нас в смятении, покрытых влажной испариной, в постели, с грудями, вздымающимися и опускающимися с невероятной скоростью, пока мы пытались отдышаться. Его хватка ослабла, и мы разделились. Я откатилась на один край, почувствовав, как его вес сместился на другой. За этим последовала неловкая, звенящая тишина. Я знала, что он здесь, но в то же время его не было рядом. «Драко? — прозвучал мой голос, потому что молчание становилось невыносимым. — Пожалуйста, скажи что-нибудь». Он ответил не сразу, и за эти несколько секунд я почувствовала дрожь, пробежавшую по его спине, что лишь подтвердило глубину его страхов и неуверенности. Я почти не хотела, чтобы он что-то говорил, желала просто уснуть и сделать вид, будто ничего не было, но я знала его слишком хорошо — он не мог игнорировать ни эту путаницу, ни поспешность, ни смятение, окружавшее тот миг, как и этот. «Т-ты этого хотела?» — проронил он, запинаясь, и в его тоне звучал ужас, словно его разум уже принял решение, словно это слово уже мелькнуло в его мыслях, оставив его в подвешенном состоянии на краю этого вопроса. У меня не было ответа.