Глава 48

Я вышла из спальни, прошла по коридору и зашла в ванную. Из-за душевой занавески клубился пар. Был уже поздний час, и я решила, что Драко ушёл домой — обдумывать случившееся, обдумывать свой поступок, оставив меня наедине с собой, как он делал это много лет назад, когда мы были маленькими и глупыми. Но он не ушёл. Он был здесь. В душе. Спустя мгновение за мной от двери к душу потянулась дорожка из моей одежды. Моя рука замерла над занавеской, и я раздумывала, верный ли это поступок. На решение ушло ещё три-четыре секунды. Приняв его, я осторожно раздвинула занавеску и зашла внутрь. Он был там — голый, стоящий под струями воды, с закрытыми глазами и страдальческим выражением на лице. И лишь тогда я поняла, что вода была обжигающе горячей. Не раздумывая ни секунды, я протиснулась мимо него и убавила температуру. Тогда он обернулся, и его взгляд встретился с моим. Я впитала этот взгляд и позволила глазам скользнуть вниз, по его телу, коже, покрывшейся красноватыми отметинами его ошибок. Никто из нас не проронил ни слова. Секунды растянулись в минуты, а вода стала ледяной. Я стояла напротив него, ожидая, дрожа, мурашки бежали вверх и вниз по позвоночнику, пока он не сделал шаг вперёд и не обнял меня — словно не зная, что ещё можно сделать. Всё произошло резко. Я почувствовала, как по его телу пробежали те же судороги, что терзали его прошлой ночью. Они вырвали меня из оцепенения и вернули в настоящий момент, где вода каскадами стекала по нашим телам, смешиваясь с его жёсткими, яростными, отравленными виной слезами. Не моя обязанность — утешать его или говорить, что он поступил плохо. Я не могла найти этих слов, потому что их у меня не было. У меня были только холодные, жёсткие факты, пропитанные звуками, образами и болью между ног… а также болью, что сидела чуть глубже. Затем Драко отстранился, почувствовав, как я дрожу в его объятиях, плача — не от печали или страха, а от смятения, глубокого смятения. «Я… я уйду, — сказал он мне, словно это было решением, которого я жаждала. Словно я не хотела, чтобы он был рядом. Словно один его вид возвращал меня в то же состояние всепоглощающего шока. — Я оставлю тебя в покое. Я… я не хотел… я… я не… прости». Я наблюдала, моргая, дыша, отмечая тёмные круги под его глазами и красноту, что ещё не сошла с его кожи, пока он выходил из душа. В ответ что-то яростно заколотилось в моей грудной клетке. Меня настигло осознание, медленное, но неумолимое: это не было решением. Я сделала движение, чтобы протянуть к нему руку, споткнулась о край ванны и упала в его объятия — он обернулся и поймал меня. Наши тела шлёпнулись друг о друга, холодные, влажные и обнажённые. Он ничего не сказал, лишь смотрел на меня, предоставляя прямой доступ к собственным мыслям и страхам, проводя меня сквозь туман. Я не знала, что думать и что делать. Я знала лишь одно: где-то ждёт портключ в Йеллоунайф с моим именем, и я не собиралась уезжать, не попрощавшись с ним. Час спустя По горному часовому поясу было около трёх ночи, когда я прибыла на Северо-Западные территории. Снег покрывал каждую поверхность — больше, чем я когда-либо видела в жилом районе. Я вышла из заброшенной пекарни, куда перенёс меня портключ, и обнаружила снаружи высокого джентльмена в пальто. Мне потребовалось мгновение, чтобы узнать его без привычной формы и регалий. Мигель обернулся, улыбнулся глазами и подбежал, чтобы помочь. У меня был небольшой багаж — немного одежды и предметы первой необходимости в рюкзаке — но, видимо, он был слишком большим джентльменом, чтобы позволить мне тащить даже самую маленькую ношу без предложения помощи. Так вышло, что через пару месяцев после моего визита в Нью-Йорк Мигель уволился с поста старшего мракоборца МАКУСА и предпочёл работать фрилансером по всему континенту, а иногда и в Европе. Я встречалась с ним пару раз в Лондоне и представила его Гарри, а также Шинейд и остальным. На месте Гарри предложил ему должность в Британском Министерстве, но Мигель вежливо отказался. Я не задавала вопросов, как и Гарри, но мы оба подозревали, что Мигель, подобно мне, пережил радикальные перемены в жизни и не хотел ничего, кроме путешествий и спокойной работы по душе. Мне хотелось бы иметь такую роскошь, но люди, с которыми я работала, были больше чем коллегами. Они были друзьями — семьёй, по правде говоря. Хотя это не мешало мне задаваться вопросом. Я последовала за Мигелем через улицу и забралась в грузовик, удивившись, что мы пользуемся магловским транспортом, и немного обрадовавшись тоже. Прошла целая вечность с моего последнего путешествия на машине, и даже если наша поездка продлится не больше пары часов — это всё равно приключение. Я села на пассажирское сиденье и пристегнулась — нервная, взволнованная, нервная. Я упоминала, что нервничаю? Оказалось, Мигель тоже был из семьи маглов, что объясняло, почему он умел водить машину и парковаться, не врезаясь в деревья (кхм-кхм, Рон). Прошло минуты две, пока салон не прогрелся, после чего он отъехал от обочины и выехал на улицу. На дороге не было других машин, что не удивило меня — было довольно поздно, а общее население Йеллоунайфа составляло меньше двадцати тысяч. Это была столица Северо-Западных территорий Канады, но всё равно очень удалённая. Я взглянула вверх и поразилась великолепному виду сверху — звёзды и завитки далёких галактик, невидимые для меня в Лондоне. «Красиво, да?» — сказал Мигель, отметив выражение моего лица, словно у ребёнка на Рождество. Я быстро кивнула. Он рассмеялся — впервые за всё время нашего знакомства. Поездка была спокойной, мирной и расслабляющей. Я включила радио, пролистывая помехи, пока не наткнулась на что-то знакомое. На этот раз рассмеялась я. «Что может быть лучше Def Leppard для правильного настроения…» Мигель разделил мою реакцию, напевая под нос мелодию песни Photograph, в то время как я беззастенчиво подпевала Джо Эллиотту. С этого момента настроение в машине вознеслось вместе с песней, и в конце концов он присоединился к моему исполнению, зная впечатляющее количество текста для человека, чьи родители не познакомились на раннем концерте Def Leppard до того, как группу заметили. «…Надеюсь, все полуночники наслаждаются музыкой… — продолжил диджей на радио плавным (слегка жутковатым) ночным голосом, когда песня затихла. — …Далее у нас заказ от Минди с Медвежьего озера — поставить ещё один классический хит с альбома Def Leppard 1983 года Pyromania…» Я слушала, сбрасывая пальто и собирая волосы в пучок, поскольку воздух в грузовике сменился с морозного на влажный. Мигель заметил краем глаза и убавил отопление. Хотя ему явно тоже стало жарко, но своё пальто он оставил. Следующей песней стала Rock of Ages, а после неё — что-то более медленное, но столь же знакомое. How Soon is Now? от The Smiths. До этого момента я почти забыла о цели своего визита на Северо-Западные территории. «Похоже, канадцы помешались на британцах», — прокомментировал Мигель, не уловив перемены в моём настроении, поскольку его глаза были на дороге. Я сделала натянутую улыбку и кивнула ему, но ничего не сказала. Я ждала, пока песня сменится другой. Ждала, пока Моррисси перестанет топить меня своим голосом, текстами и постоянным, неумолимым напоминанием, что нужное время — сейчас. Это было тяжело, и до этого момента до меня не доходило, что, возможно, я не была готова, что, возможно, мне следовало подождать. Но ждать было некогда. Если бы я ждала дольше… «Всё в порядке?» — спросил Мигель, бросая на меня взгляд, в то время как я поспешно переключила радиостанцию. Я посмотрела на него, щёки пылали от смущения и внезапного желания выброситься из окна в снег, где я могла бы предаваться унынию без свидетелей. Но дело было не во мне. Оно касалось кого-то другого, чьи глаза преследовали меня днём и ночью — несмотря ни на что, ни на кого, кто был рядом со мной. Примерно в это время грузовик свернул на немаркированную грунтовую дорогу. Это подтвердило, что мы близко и что время на исходе. Я перевела внимание на небо и сделала всё возможное, чтобы отвлечься от гложущего и скребущего чувства внутри. «Как там Гарри и его жена?» — спросил водитель, чувствуя моё напряжение. Я сделала всё возможное, чтобы сдержать напряжение, стягивающее грудные мышцы. «У них всё хорошо. Их сыну Джеймсу пару недель назад исполнилось два, и они ждут следующего». «…А как ты?» — затем спросил он, непринуждённо, но со знанием дела. «Солнечно и радужно», — подмигнула я. «Настолько плохо?» Я пожала плечами. «Могло быть хуже. Я могла бы всё ещё быть подростком, скрывающимся от злых Пожирателей смерти». Мигель кивнул. «…Или работать на мудака, как это делал я». «Или так», — согласилась я. С этого момента наш разговор угас в тишине, пока он не подъехал к старой гостинице, где мы должны были провести ночь. Порключ обратно в Лондон был запланирован только через пару дней. Это был единственный доступный слот из Йеллоунайфа в Лондон. Помня об этом, я проследовала за Мигелем внутрь. На ресепшене никого не было — было поздно. Это была уютная гостиница, и я удивилась, что у неё вообще есть клиенты, пока мой коллега-мракоборец не объяснил, что она принадлежит ведьме и подключена к каминной сети, что означало, что это единственный путь в магическое поселение и обратно, расположенное километров на десять севернее. Похоже на «Дырявый котёл». Я тихо прокралась в комнату 15, где проведу следующие пару ночей, и восхитилась винтажным видом гостиницы, понимая, что, вероятно, это ненамеренно и комнаты не ремонтировались десятилетиями. Тем не менее, было чисто, а кровать выглядела удобной — большего я и не хотела. После этого я переоделась в свежую одежду — простой тёмно-синий джемпер и облегающие джинсы, — и затем осознала, что, возможно, мне стоило упаковать что-то менее… обыденное. «Я… э-э… подожду тебя в лобби», — сказал Мигель из-за двери. Я открыла рот, чтобы ответить, но его шаги отозвались эхом в коридоре раньше, чем я успела сложить губы для первого слова. Двадцать минут спустя Было трудно идти вниз по лестнице, не заставляя половицы скрипеть, но я сделала, что могла, и сумела пройти половину пути, прежде чем оповестить всю гостиницу о присутствии Гермионы Грейнджер — поскольку вряд ли кто-то, кроме меня, мог быть настолько неуклюж и неграциозен. Я проигнорировала нервный спазм в животе, спустилась вниз и вышла в лобби, предварительно воспользовавшись крошечной совятней на самом верхнем этаже, чтобы отправить письма домой. «Готова?» — спросил Мигель. Я подавила волну нерешительности, поднявшуюся в горле, и кивнула, наблюдая, как он шагнул в камин, выкрикнув название магического поселения, прежде чем последовать его примеру. За считанные секунды меня пронесло по летучему пороху и выбросило в другой камин. Я потеряла равновесие и шлёпнулась на покрытый сажей пол. Это было жёсткое падение, от которого к утру наверняка останется синяк, но я не могла на этом зацикливаться. Я отряхнула сажу с одежды как могла, прежде чем выйти из камина в тёмное помещение, похожее на подсобку какого-то паба. Повсюду были коробки и изрядное количество паутины. Я использовала палочку для света и в конце концов нашла дверь в другой стороне комнаты, ведущую в основное помещение паба. Поскольку было поздно, людей было немного. Примерно пять посетителей и один бармен, все они уставились на меня, словно просидели там большую часть ночи, не планировали уходить и редко, если вообще когда-либо, видели женскую компанию. Я проигнорировала взгляды и направилась к выходу, благодарная холоду, налетевшему на меня. Мигель ждал снаружи, прибыв в одну из соседних лавок. «Жёстко приземлилась?» — подколол он, заметив сажу на моей одежде и в волосах. Я плотнее запахнулась в пальто и закатила глаза, всё же улыбаясь, пока он вёл меня через деревню. Она была милой и уютной, напоминала Хогсмид своей отчётливо зимней атмосферой и ощущением чего-то большего. Оттуда мы продолжили путь через деревню и прошли ещё около двух минут по снегу, так что мои джинсы промокли до колен, прежде чем остановиться перед старым магазином в стиле хижины с золотыми буквами. Это была аптека, и в момент осознания этого вся та тревога, нервозность и внутренние сомнения обвились вокруг моего сердца и сжали его. «Я подожду снаружи, — сказал Мигель, засовывая руки в карманы в попытке согреться. — Не торопись там». Я буквально подавилась, не в силах сделать ещё шаг. «Может… Может, это была плохая идея». Мракоборец приподнял бровь. «Да брось, — возразил он. — Куда делась та крутая ведьма, которая уложила Джонатана Янга одним движением?» Я с трудом сглотнула. «Честно… я… я не думаю, что смогу…» «На, — перебил он, доставая из пальто что-то похожее на флягу. — Немного жидкой храбрости ещё никому не вредило». Теперь приподняла бровь я, но всё же взяла флягу и осушила больше половины. Семь секунд спустя я сделала вдох, затем выдох, стёрла влагу с губ и швырнула почти пустую флягу ему. Мигель уставился на меня, широко раскрыв глаза и рот, со смесью веселья и тревоги, искажающей черты его лица. Это был тот самый момент, та грань между безрассудной храбростью и хмельным угаром, когда я прошла мимо него к двери, сняла чары и замки одним взмахом палочки, а затем наблюдала, как щеколда щёлкнула, посылая ударные волны сквозь меня в тот момент, когда я переступила порог.