Глава 50

Я последовала за ним наверх, в жилую часть. Комнатка была небольшая, но опрятная, и чем-то напоминала его прежнюю комнату в доме в Паддлмире. Разве что теперь в углу стояли несколько тростей и даже инвалидное кресло. От этого вида у меня внутри всё сжалось в тугой комок. Комок сжался ещё сильнее, когда он вернулся из кухни с двумя бутылками пива. Я не помнила, когда пила пиво в последний раз, но точно знала — это было с ним, может быть, за месяц или два до всей истории с Кэтрин. В последнее время я всё чаще вспоминала те дни, до того как мы влюбились, до того как всё так осложнилось. Всё было просто тогда. Мы были друзьями. Я знала, что он там, в конце коридора, и можно окликнуть его, подшутить, как мы привыкли. Невинно и беззаботно. Нотт взглянул на меня, открыв обе бутылки. Его взгляд был тяжёлый, но не тяжелее, чем его рука, которая легла поверх моей. «Я должен извиниться перед тобой, — проговорил он, дожидаясь, когда я подниму на него глаза. Что я и сделала. — Вообще-то, я должен тебе всё». «Ты мне ничего не должен», — искренне ответила я. «Грейнджер, то, что произошло в том больничном крыле…» «Давай не будем говорить о больничном крыле». Выражение его лица дрогнуло. «Разве не за объяснениями ты приехала?» «Нет, — сказала я, и сама не была уверена во всей этой затее. — Я приехала увидеть тебя. Всё сейчас… всё сложно, и я просто… мне нужно было тебя увидеть». И тут что-то щелкнуло в его голубых глазах. «Драко?» Уже одного этого — простой способности с ходу назвать проблему, после двух лет жизни на другом континенте — было достаточно, чтобы я поняла: ехать в Северо-Западные территории на поиски Теодора Нотта не было ошибкой. Комок ввнутри ослаб, и я выдохнула, сделав глоток. С того момента, как я покинула Лондон, и до сих пор я избегала главной проблемы — моих отношений с Драко Малфоем. Нотт изучал меня, взвешивая возможные варианты, словно мог видеть насквозь все мои защиты и само моё существо. Я молчала, не зная, что сказать и как. По правде говоря, я не хотела, чтобы он знал детали того, что случилось до моего приезда. В детстве Драко был его лучшим другом. Не раз в те годы он находил приют в доме Малфоев, после ссор с отцом или просто так. Между ними была тесная, сложная дружба. Не требовательная, но скрепленная годами общей истории. Похожая на мою дружбу с Гарри. Мы не общались каждый день, но между нами были доверие и верность. То же самое — у Нотта и Драко. По этой, и только по этой причине, я чувствовала, что не могу сказать ему правду. Отчасти потому, что не хотела произносить эти слова вслух, но ещё и потому, что сама не была уверена в этой правде. По определению, секс без предварительного согласия — это изнасилование. Это простой, прямой взгляд на проблему. Именно это я бы внушала любому другу или члену семьи, оказавшемуся в подобной ситуации. Но в общей картине была одна загвоздка, одна деталь, что тянула меня к Драко на следующее утро и сбивала с толку сильнее, чем я могла предположить. Я не чувствовала себя изнасилованной. Я не чувствовала себя униженной или обесчещенной, как, по идее, должны чувствовать себя жертвы. Да, он не дождался моего согласия, и да, у меня не было настроения для секса, но даже он понял спустя мгновения, что поступил в какой-то мере неправильно. Думала ли я, что он повторит это? Нет. Я была уверена до глубины души, что он теперь даже не поцелует меня. Это было написано у него на лице — в ту ночь, на следующее утро и в те минуты, перед моим отъездом в Йеллоунайф. Он казался потрясенным, когда я сказала, что напишу ему, словно не заслуживал даже этого. Часть меня жалела его, но другая часть недоумевала: что же не так со мной, если я не чувствую и половины той боли, которую должна была бы чувствовать. Если что-то я и ощущала, так это отстраненность. «Грейнджер?» Я взглянула на Нотта, вынырнув из лабиринта собственных мыслей. «Да?» «Можно тебя обнять? — спросил он, взгляд скользнув ко мне. — Похоже, тебе это сейчас нужно». Я слабо улыбнулась, поставила бутылку на один из столиков и наблюдала, как он делает то же самое. Бывали мгновения, когда я просто смотрела на него: на его лицо, глаза, руки, грудь, ноги, волосы. Не могла поверить, что он передо мной, не могла поверить чувству, что пронзило меня, когда мы касались друг друга. Оно возникло там, внизу, в магазине, и возникло здесь, в этой примыкающей квартирке. Нотт придвинулся ближе и соединил наши тела в объятии. Я пыталась сохранить самообладание. Старалась не обнимать его слишком сильно, не сжимать слишком крепко. Я не знала подробностей о его физическом состоянии. Знало лишь то, что наблюдала — значительную перемену, что отзывалась во мне с каждой секундой, проведенной в его присутствии. Внезапно он снова был в моей жизни. Это переполняло меня, но в то же время успокаивало. Я была невероятно счастлива и ощущала облегчение, находясь рядом с ним, но следом за этими чувствами отзывались пустота и отчаяние, потому что я знала — это временно. Настанет день (и довольно скоро), когда я проснусь в мире без Теодора Нотта. Это было неизбежно. Он умирал. «Ты дрожишь, — заметил он, перебирая пальцами мои волосы. — Скажи мне, что случилось, Гермиона». Я закрыла глаза, вдыхая его запах, чтобы успокоить вихрь эмоций в животе. «Не могу, — прошептала я ему. — Просто… полежи со мной». Не спрашивая, не развивая тему дальше, Нотт сделал, как я просила, и уложил нас обоих на кровать. Всё было как тогда, годами ранее, после новогодней вечеринки у Дафны. Только мы двое, в постели, лицом к лицу, с одинаковыми выражениями. «Возвращайся домой, — пробормотала я, тону в этих океанах его глаз. — Хватит уже этого дерьма, просто возвращайся домой». Он улыбнулся. «Я скучал по твоей сквернословной речи». «Я буду осыпать тебя редкими и уникальными ругательствами каждый день, если ты прямо сейчас соберешь вещи и отправишься со мной в Лондон по портключу, — пообещала я, отвечая улыбкой. — Честно». «Но ты же уезжаешь только через пару дней», — поддразнил он. Я закатила глаза. «Ты понял, что я имею в виду». «Понял». Наша беседа постепенно угасла, перетекая в комфортное молчание. Я моргала и дышала, не в силах оторвать от него глаз, чувствуя, как наши руки медленно сближаются в узком пространстве между нами. Прошли годы, а наши умы и тела всё ещё были настроены друг на друга. Его взгляд скользнул к моим губам, и я поняла по тому, как за секунду краска залила его впалые щеки, что мысль поцеловать меня таилась в глубине его сознания, и лишь сейчас выплыла на поверхность, пока мы лежали там. Опять же, я не знала его физического состояния и не решалась завести об этом речь, поэтому бездействовала. Замерла меньше чем в тридцати сантиметрах от него, моргая и дыша, наблюдая за ним, почти слыша его внутренний спор. «Знаешь, — начала я. — Пока ехала сюда, я отрепетировала целую речь. Собиралась ворваться в парадную, где бы ты ни был, и потребовать объяснений, потому что именно это я представляла себе последние два года». «Но?» — продолжил он. «О, я всё ещё планирую это сделать, просто, знаешь, позже». Нотт позволил себе маленькую улыбку. «Чудачка однажды — Чудачка навсегда». «Так и напрашиваешься сейчас дать тебе пощечину». «Давай, — бросил он вызов. — Мерлин знает, я заслужил хотя бы одну». Я бросила на него многозначительный взгляд. «Очевидно же, что я не буду тебя бить». Его лицо на мгновение исказилось, прежде чем он сообразил. «Понадобится куда больше, чем жалкая пощечина от Гермионы Грейнджер, чтобы повредить могущественному и великому Теодору Нотту». Я фыркнула со смехом. «Засранец однажды — засранец навсегда». «Ох… теперь ты у меня получишь, Грейнджер». «Правда?» — спросила я, надеясь, что звучу достаточно не впечатлённой. Он кивнул, придвигаясь ближе. «Закрой глаза». Я открыла было рот, чтобы запротестовать, но всё же последовала его указанию, тихо гадая, не собирается ли он в самом деле ударить меня. То есть, очевидно же, что нет, потому что это Тео, но он определенно что-то задумал. Я решила, что он будет щекотать меня — он уже знал мои слабые места, — и мысленно приготовилась к пытке, что скоро охватит каждый сантиметр моего тела. Пока что-то неожиданно не коснулось моих губ. Он поцеловал меня. Легко, поцелуй длился секунды три, прежде чем я успела ответить, но это случилось. После я открыла глаза, глубоко дыша. Прошло ещё несколько секунд в молчании. Я не могла поверить, что он это сделал. То есть, мне это нравилось, и я хотела, чтобы он повторил, но всё равно не могла в это поверить. В этом не было никакого смысла — целовать меня, после двух лет полных игнора и дистанции. Какой смысл было бросать меня и сбегать с континента, если в нем ещё оставалось достаточно чувств, чтобы целовать меня, словно ничего не случилось? «Сейчас всё сложно, — объяснила я. — Между мной и Драко». Тео кивнул с пониманием. «Прости. Я не должен был этого делать. Это… это было эгоистично и глупо, и…» «Сделай это ещё раз, — прошептала я ему, поймав его взгляд, наблюдая, выжидая, застыв на краю последней секунды. — Пока я не передумала». Наступило мгновение тишины, словно он ждал, что я передумаю и воспротивлюсь. Я не передумала. Я просто ждала, погружаясь всё глубже и глубже в то, что происходило, пока это не случилось снова. «Так? — прошептал он в ответ, проводя рукой под моим подбородком и мягко соединяя наши губы. — Или так…» Я глубоко вдохнула, вибрации прокатились откуда-то из центра к кончикам пальцев на ногах и обратно, пока его язык скользил по линии между моих губ, уговаривая их разомкнуться, углубляя поцелуй. Это была плавная, чувственная передача, что оставила меня без воздуха в легких и с жаждой большего, с потягиванием за его воротник и изгибом моей спины. Он был не лучше. Его руки нашли мои волосы, а потом бока, скользнув кончиками пальцев под нижний край моей кофты, касаясь моей кожи своей. На этот раз все длилось дольше трех секунд. В следующий миг я обвила его ногой и медленно оседлала, захваченная жаром и подавляющей реальностью вновь быть с ним. Его руки опустились на мои бедра, и с этого момента всё могло случиться. Я чувствовала это. «Постой… постой…» Тео отстранился, губы распухшие и ещё более соблазнительные, чем когда мы начинали. «Что не так?» К тому моменту я уже тяжело дышала, мысленно ругая себя. «Прости, я просто… я потратила последние два года, пытаясь забыть тебя, и… и теперь, когда ты здесь, передо мной, я… я просто…» «Все в порядке, — сказал он мне. — Нам не обязательно что-то делать. Это я виноват, что…» «Ты все еще любишь меня?» — спросила я, не успев остановить себя. Он замер, глядя на меня. «Конечно, люблю». Я выдохнула, осознав, что задерживала дыхание. После мы откатились на свои стороны; всё ещё близко, но на расстоянии, поглощённые каждый своими мыслями. Я не знала точно, о чем он думал, но знала, что это связано с тем, что почти произошло. Я видела это в отражении его океанов, накатывающих на меня снова и снова, сметающих преграду между нами, словно она была из песка. «Я порвал с тобой, — начал он, отводя волосы с моего лица. — Но это не значит, что я перестал тебя любить, чудачка». Я надула губы. «Ты портишь момент». «Что я могу сделать, чтобы исправить?» «Расскажи мне всё, — проговорила я, глядя ему прямо в глаза, намекая на то, чем он занимался всё это время, последние два года. — Ты же можешь?» «Могу, — кивнул он, находя мою руку своей, пока мы лежали. — Всё началось с моего портключа из Лондона в Нью-Йорк…»