Глава 52

Вот какое дело с моими отношениями с Драко. Я была к нему привязана, сильно. Да, он ошибался и действовал импульсивно, не логично, но то же самое можно было сказать и обо мне. Мы были несовершенными созданиями. Вообще, все персонажи этой истории были (и остаются) в чем-то несовершенны. Астория была мстительной. Блейз — нерешительным. Рон — недоверчивым. Дафна — властной. Гарри пренебрегал женой. Джинни изменяла мужу. Нотт — да, даже Нотт — был самоотверженным до такой степени, что я не раз сомневалась в его здравомыслии. А ещё был Мигель. Я мало что о нем знала, кроме того, что с ним хорошо было идти плечом к плечу — и на поле боя, и по жизни — и что его жена Кармен умерла всего за пару лет до Йеллоунайфа. Мне было жаль, что он не может найти в себе силы поехать домой и сходить на её могилу, но, полагаю, разные люди по-разному переживают утрату. К счастью, у меня была Налини, когда груз становился слишком тяжелым. Неделей позже В тот полдень, в середине февраля, шел дождь. Где-то в глубине сознания я понимала, что четырнадцатое число не за горами. Многие женщины на работе уже ходили с цветами, шоколадками и плюшевыми мишками, рассказывая о планах на празднование дня Святого Валентина. У меня же таких планов не было, поскольку мои отношения были поставлены на неопределенную паузу. Драко был не в восторге, когда я рассказала ему о поцелуе (поцелуях). Естественно, он был вне себя от радости, что его лучший друг вернулся, но между ними с самого начала витала отчужденность, и это было заметно. В этом была моя вина. Я поиграла с чувствами обоих (прямо как Елена Гилберт из Дневников вампира) и тем самым создала трещину в дружбе между ними. Очень бездумно, как я теперь понимаю. Хотя, как говорится, задним умом все крепки. Тогда же я считала, что обязана самой себе встретиться с Ноттом и исследовать сложности наших неопределенных отношений, но я не ожидала тех чувств, что нахлынули на меня при первой же встрече с ним. Было безрассудно и глупо целовать его, находясь в отношениях с другим мужчиной (его лучшим другом, между прочим). Поэтому у меня не было никаких сомнений в том, что я должна нести полную ответственность за свою неосторожность. То есть, да, я чувствовала себя неуверенно и сомневалась в отношениях с Драко — учитывая произошедшее в ночь перед моим отъездом из Лондона — но измена была непростительна и не имела оправданий. Думаю, хуже всего была реакция Драко — отсутствие удивления. Он этого ожидал. Более того, он смирился, специально уточнив, был ли этот поцелуй прощанием или новым началом. И тут же моя нерешительность увеличила и без того ощутимую дистанцию между нами, после чего мы и вступили в одну из тех неопределенных и досадно двусмысленных пауз (прямо как Росс и Рэйчел из Друзей). Я старалась не думать об этом в таком ключе (поскольку большинству известно, чем та история закончилась). Вместо этого я сосредоточилась на работе и попытках ложиться в приличное время. Даже через неделю джетлаг давал о себе знать. Настолько, что Дафне пришлось выписать мне Снотворное зелье. Без него я просыпалась по ночам по несколько раз и не могла проспать больше тридцати минут подряд. В голове было слишком много мыслей, слишком много того, что требовало обдумывания, и слишком много поводов для беспокойства. Не раз я писала Нотту, не в силах заснуть, пока его ответ не влетал в окно моей спальни, доказывая, что он всё ещё жив и дышит. Вернувшись в Англию, он поселился в доме в Паддлмире, так как большинство его вещей всё ещё были там. По очевидным причинам я не навещала его так часто, как хотелось бы, и виделась с ним лишь раз с момента его возвращения. Да и то в компании всех остальных. Включая Драко. Неловко. Так или иначе, ситуация не выглядела такой, которая разрешится сама собой со временем. Мне нужно было что-то делать. Принять решение и придерживаться его. Неся этот груз, я продолжала разбирать стопку пергаментов на столе, сортируя и подписывая их, время от времени поглядывая на наручные часы и проверяя, не застряла ли минутная стрелка на отметке девяти часов — казалось, вечность она показывала одно и то же, — пока в дверь не постучали. Почти с одержимой радостью я открыла дверь с помощью безпалочковой магии и увидела на пороге Корвуса Кэрроу. «Корвус, — кивнула я, несколько пораженная. — Рада тебя видеть». Юноша вошел, оставив дверь открытой. Он был худее, чем в прошлый раз, но всё ещё выглядел здоровым. От Шинейд я узнала, что он недавно перешел во вторую стадию. «Мисс Грейнджер, — начал он, глядя на меня. С темными волосами и не по-юношески тяжелым взглядом он был до странности похож на Гарри в молодости. — Простите, что беспокою в такое неподходящее время, но я надеялся заручиться вашей помощью в одном весьма важном деле». Я удивленно приподняла бровь и жестом пригласила его войти. «Никаких проблем, — заверила я его, уже несколько часов ожидая, что кто-то или что-то отвлечет меня от определенных мыслей. — Чем могу помочь?» «Мне… мне нужна помощь с одним важным документом», — неуверенно объяснил он. К этому моменту всё должно было стать очевидным, но я оставалась в неведении. «Что это за документ?» Корвус перевел взгляд на пол и прочистил горло. «Моё… завещание». «О». Его лицо побледнело. «Я… я понимаю, что ставлю вас в неловкое положение, и приношу за это извинения, но, как вы, наверное, знаете, у меня нет ни родителей, ни старших наставников, которые могли бы помочь мне в этом деле. Они либо умерли, либо приговорены к пожизненному заключению в Азкабане, и… и Шинейд всегда так хорошо отзывается о вас. Но даже так, я не буду держать зла… если вы откажете». С влажными глазами я слушала его, и мое сердце разрывалось от боли. «Я с радостью помогу». «Правда?» — спросил он, отбросив формальности, с сияющими глазами. Я кивнула, улыбаясь ему и думая обо всех тех прекрасных словах, что Шинейд говорила о нём, и о том, как он обращался с ней — с такой заботой и состраданием, что было шокирующе осознавать его родство с Алекто и Амикусом. И именно в тот момент, наблюдая, как он, светлый и полный рвения, придвинул стул к моему столу, я осознала, насколько… трагичны были эти обстоятельства. «Корвус, — начала я, поймав его взгляд. — Если не секрет… сколько тебе лет?» Он замолчал, словно угадав ход моих мыслей. «Девятнадцать». Что-то сжало мои лёгкие, вытесняя кислород. Я выдохнула, в глубине души опасаясь, что лекарство Нотта не будет легализовано вовремя. «Что-то не так?» — спросил Корвус, не подозревая о последних событиях. Я задумалась, вспомнив, что обязана хранить некоторые сведения в секрете, затем покачала головой и растянула губы в участливой улыбке. «Давай. Посмотрим на это завещание». Позже тем же вечером Дафна прокрутилась в ослепительном пируэте, позволив юбкам платья разлететься волнами цвета слоновой кости. Мне было, не побоюсь этого слова, чертовски завидно. Не столько из-за платья или того факта, что она выходит замуж (за моего бывшего, кхм-кхм), сколько из-за того, что у неё такая потрясающая фигура. Я не врала в предыдущих главах, описывая её как высокую, стройную и красивую. Она была чудом, и я даже расчувствовалась от мысли, что она и Рон наконец-то свяжут себя узами брака. В хорошем смысле, конечно. «Он проделал офигенную работу, — заметила она, стоя перед тройным зеркалом в своей просторной гардеробной. — Ты только посмотри на детали вокруг талии, боже правый! И подумать только, что он не взял за работу ни кната». Я удивленно подняла обе брови. «Драко сшил это бесплатно?» Она кивнула. «В качестве раннего свадебного подарка». «Как… мило, — промолвила я, моргая. — Так когда же точно свадьба? Не помню, чтобы получала приглашение по почте». Дафна подмигнула мне с хитринкой. «Выбираем между десятым и двенадцатым июня. Знаю, что в последнюю минуту, и что рассылать приглашения нужно было несколько месяцев назад, но место было забронировано на целый год вперёд, пока на прошлой неделе не было пары отмен, так что теперь всё планирование в жуткой спешке… но… мы с Роном решили, что лучше сыграть свадьбу раньше, чем позже, ведь мы хотим, чтобы все друзья и семья смогли присутствовать, — В конце её голос дрогнул, подтверждая мои догадки, что ожидаемая продолжительность жизни Нотта сыграла роль в их с Роном решении. Излишне говорить, что я была тронута. — В общем, организатор устроил так, чтобы приглашения разослали на следующей неделе, так что проверяй почту!» Я улыбнулась. «Обязательно». «Кстати, — начала она, повернувшись ко мне с какой-то зловещей улыбкой. — У меня для тебя сюрприз». «Это будет больно?» Она замерла, рассмеявшись. «Что? Никогда…» Я рассмеялась вместе с ней, пожимая плечами, пока она вела меня из гардеробной в гостиную на втором этаже, где на кожаном пуфе лежала белая прямоугольная коробка, до жути знакомой формы. «Это для тебя», — улыбнулась Дафна. С любопытным выражением лица и отчетливым голосом в глубине сознания, подсказывающим, что сейчас произойдет, я осторожно открыла коробку и обнаружила там единственную карточку со своим именем. «Дорогая Гермиона, — прочла я вслух, опускаясь на один из диванов рядом с Даф. — Я снова и снова пыталась написать это послание с той же заботой и обожанием, что чувствую в сердце, но у меня вечно не хватает слов. Почему? Не уверена, но думаю, дело в том, как сильно я тебя уважаю и восхищаюсь тобой. Проще говоря, я смотрю на тебя, на твой ум, твою храбрость и твоё сострадание. Никогда в жизни не встречала человека с таким же огромным сердцем, как у тебя, и поэтому я невероятно горжусь тем, что ты мой друг. Согласишься ли ты быть моей подружкой невес…» Что-то переполнило мое сердце, я повернулась к Дафне, и в моих глазах стояли настоящие слезы — радостные и удивленные, отражаясь в ее карих глазах. «Дафна! — воскликнула я. — Боже правый! Да! Да, конечно, я буду твоей подружкой невесты!» Вот-вот невеста рассмеялась вместе со мной, улыбаясь, смахивая слезинки, отвечая на мои объятия с душевной теплотой. Затем мы промокнули уголки глаз, и я вернулась к прямоугольной коробке, извлекая из нее сшитое на заказ платье подружки невесты, в то время как Дафна обмахивала лицо обеими руками. «Это совершенно потрясающе», — выдохнула я, очарованная дизайном. Это было платье в пол изумрудно-зеленого цвета, напомнившее мне знаменитое платье Киры Найтли из фильма Искупление, чувственное и романтичное. Мне не терпелось его надеть, я не могла оторвать глаз от великолепной ткани, пока до меня не дошло. «Это… Драко его сделал?» Дафна кивнула, не зная, что наши с ним отношения на паузе. «Он очень настаивал именно на этом цвете для тебя, и должна сказать, он подходит и Астории, и Джинни, и Трейси тоже, — объяснила она. — Признаю, этот мужчина кое-что понимает в моде». Я рассеянно кивнула, гадая, как долго он работал над этим платьем, думая обо мне. В этот момент что-то неожиданно сжало мышцы в груди, я сделала натянутую улыбку, положила платье обратно в коробку, чтобы не испортить его своим ужасным везением, и снова уселась рядом с Дафной на диван. Мы погрузились в обсуждение цветочных композиций и пар для свадебной процессии. На данный момент Астория была в паре с Невиллом; Трейси — с Джорджем; Джинни (которая была на четвертом месяце, а к свадьбе будет на восьмом) — с Гарри; а вашей покорной слуге оставалось быть в паре не с кем иным, как с Чарли. От-лич-но. Не супер, но возражать я не могла. Насколько мне было известно, Дафна и Рон не знали деталей о моем почти-сексе с Чарли. Уверена, я могла бы переубедить Дафну и оказаться в паре с Невиллом или Джорджем, но решила, что такой зрелый и уравновешенный мужчина, как Чарли — ну, относительно уравновешенный — не станет проблемой. Два дня спустя

Она идёт во всей красе —

Светла, как ночь её страны.

Вся глубь небес и звёзды все

В её очах заключены,

Как солнце в утренней росе,

Но только мраком смягчены.

Прибавить луч иль тень отнять —

И будет уж совсем не та

Волос агатовая прядь,

Не те глаза, не те уста

И лоб, где помыслов печать

Так безупречна, так чиста.

А этот взгляд, и цвет ланит,

И лёгкий смех, как всплеск морской,

Всё в ней о мире говорит.

Она в душе хранит покой

И если счастье подарит,

То самой щедрою рукой!

Решила вставить немного лорда Байрона ко Дню Святого Валентина. В Хогвартсе я всегда чувствовала себя немного обделённой, ведь там не было уроков искусств, зато у меня была обширная коллекция поэзии моих родителей, которую я могла зачитывать на каникулах. В любом случае, ещё до всех мужчин, описанных в этих мемуарах, у меня был долгий, затяжной роман с лордом Байроном и его изысканно-эротическими духовными творениями. Вы спросите, мастурбировала ли я в четырнадцать лет под стихи? Отвечу: как вы смеете, мадам. *Уходит с высоко поднятой головой.* Суть в том, что мужчины с впечатляющим словарным запасом и умением превращать слова в душевные строфы были как раз по моей части. Помня об этом, я провела вечер Дня Святого Валентина, готовя нечто особенное для особенного человека. Для меня было важно попытаться и приложить те усилия, которыми я пренебрегала в предыдущие месяцы. Кроме того, во мне явно ощущалась вина, которую мне приходилось компенсировать чем-то более весомым и гораздо, гораздо менее болезненным, чем ночь в одиночестве. На мне было платье-рубашка рыжевато-коричневого цвета, волосы мягкими, но тугими шоколадными локонами спадали до локтей, а под платьем красовалось стратегически подобранное нижнее белье. Последнее — рекомендация Астории. Я заскочила с ней по магазинам днём, где мы обе сделали кое-какие последние покупки в рамках наших спонтанных планов. Блейз вернулся в страну после двухмесячного тура, успев на ранний портключ. Мило, правда? Моё сердце согревалось, когда я думала о своих друзьях и их отношениях. Я была счастлива за них, и поэтому считала своим долгом всё исправить. С этим намерением я притащила свою задницу к высокому светящемуся зданию в десяти минутах от моего дома, поднялась на самый верхний этаж и постучала в полированную деревянную дверь. «Гермиона? — произнес Драко, распахивая дверь, и его глаза пробежались по всему моему силуэту. — Ты… ты выглядишь потрясающе…» Я улыбнулась, прошла мимо него, пока он отступал, и медленно направилась в его слабо освещенную спальню. Я чувствовала его рядом, ощущала нерешительность: безопасно ли ко мне подходить. Честно говоря, мы не были близки с той ночи перед моим отъездом на поиски Тео. Часть меня чувствовала нарастающее напряжение и виноватое раскаяние, исходящее волнами от его высокого, подтянутого тела. Но другая часть видела — он хочет меня. Весь этот вечер я планировала, отталкиваясь от последнего, потому что хотела дать ему понять, что это желание взаимно. Несмотря на содеянное, несмотря на поцелуй с Тео, в глубине души я всё ещё хранила что-то для Драко. Это было не то же самое, но ни один роман не бывает похож на другой. Как снежинки, в них есть различия и тонкости, невидимые с первого взгляда. Держа в голове эту философию, я повернулась лицом к двери, соблазнительно опустившись на кровать, и увидела в его дымчато-серых глазах разгорающуюся бурю — яростную и неистовую. Я прикусила нижнюю губу и ощутила, как эта буря накрывает меня, вынуждая убрать волосы на левый бок, а затем провести кончиками пальцев по переду платья, пока не нашла завязку, удерживающую его на месте. Драко смотрел, словно не в силах оторваться, и тогда я мягко дернула за пояс, почувствовав, как платье ослабло вокруг меня, наконец распахнувшись посередине, где его невооруженному взгляду открылись завитки моего черного кружевного белья. Он выдохнул так, будто до этого затаил дыхание. Дальше всё было как по маслу. Я стянула платье с плеч и медленно бросила ткань ему, с легкой усмешкой на губах, пока он жадно ловил её, разглаживая шелк между пальцами так, словно я ощущала это прикосновение всем телом. И я действительно ощутила его, удивительно быстро, в том месте, где буря усиливалась, следуя за взлетами и падениями волн возбуждения, пока я увлажняла губы. Видимая дрожь пробежала по длинному телу Драко, и на мгновение мне захотелось подозвать его ближе, но я не стала. Я продолжила, запрокидывая голову, чувствуя, как шелковистые кончики волос скользят по рукам и спине. Я не могла сказать, что приятнее — делать это для него или для себя. Так или иначе, нам была необходима такая ночь — ночь, где я буду иметь полный контроль. Я продолжала, выгибая грудь вперед, изгибая тело в его сторону, дразня его. Мне нравилось наблюдать, как меняются его глаза, мышцы, вся его манера держаться в ответ на мои едва заметные движения. Было видно по его нижней части тела, что он желает меня, а по глазам — что он хочет обуздать это желание, превратив его в медленную, страстную любовь. На кровати. Среди простыней. Его тело рядом с моим. Теперь, разгоряченная во множестве мест одновременно, я отвернулась от него и сосредоточилась на левой бретели неглиже, которая сползла на должное расстояние с плеча, в такт чувствам, пульсирующим у меня в крови. В тот же миг я провела пальцами по бретели и опустила её ещё ниже, выдерживая точный, мучительно медленный ритм, пока прикрепленная к ней ткань не сползла по груди, зависнув на миллиметр или два над кожей ареолы. Я проделала то же самое с другой стороны, отказываясь смотреть на Драко, пока слегка не повела плечами — ровно настолько, чтобы ткань упала вокруг бедер, открыв ему мою грудь. Его глаза пожирали мои соски, заставляя их напрягаться и твердеть от силы его желания. Спустя секунды его взгляд встретился с моим, умоляя. Но я не собиралась звать его. Вместо этого я соскользнула с кровати, всё ещё на высоких каблуках, и ступила из неглиже, упавшего на пол. Затем я сократила расстояние между нашими телами, зависнув в сантиметрах от него. Его торс наклонился вперед, притягиваясь ко мне, как север к югу. И тут же на его щеках проступило удивление, потому что я не отстранилась, будто он ожидал, что я отпряну от его естественного движения. Я не отстранилась. Я стояла на своем и почувствовала, как мои веки смыкаются, а его учащенное дыхание опаливает мои щеки, губы, а затем шею. Это было долго, протяжно и именно так, как я хотела. Только после нескольких минут я взяла его руки и переплела пальцы с моими, прежде чем поднести их к себе, провести кончиками этих длинных, стройных пальцев по моим закрытым векам, скулам, а затем ниже, к губам. Там я отпустила его руки, ощущая вибрации, бегущие по телу, когда подушечка его большого пальца раздвинула мои губы с легким щелчком. Мы все ещё молчали. Драко сосредоточился на моих губах, проводя большим пальцем по ним, по мягкости, а затем по влаге, пока мускул, который я использовала, чтобы отпускать в его адрес всяческие ругательства во время и после нашего пребывания в Хогвартсе, не вступил в игру. Снова его дыхание участилось, и я почувствовала ту твердость, что прошла через него, в тот самый миг, когда его взгляд скрестился с моим. «Да… — прошептала я, прежде чем он успел спросить. — Медленно». Согласие было читаемо в его глазах, и без лишних слов он приник губами к моим и поцеловал меня, как я просила, медленно и мягко, его рука изогнулась вдоль моей шеи, а затем пробралась в волосы, осторожно, с каждой секундой притягивая меня ближе. Я позволяла ему целовать меня, не отвечая, около минуты, наслаждаясь тем, как его губы и кончик языка ласкают мои, стонут слова одобрения, а затем, спустя минуту, обвила его шею руками и ответила на поцелуй. Ещё одна дрожь пробежала по нему, а затем по мне. Я встала на цыпочки на каблуках, всё ещё оставаясь намного ниже его даже с такой высотой. Он компенсировал это, осторожно подняв меня одной рукой, будто я ничего не весила, обеспечив мне нужную высоту и угол, чтобы пожирать его так, как мне вздумается. Я провела руками по его волосам и задней стороне шеи, слегка царапая кожу ногтями, мягко помечая его, пока поцелуй углублялся. «Гермиона», — прошептал он, почти с хрипотцой, с ноющей болью, что прошла через его тело и вернулась ко мне, ощутимая в его прикосновении и между моих ног, которые я обвила вокруг него. Драко задрожал, прилагая честные усилия сдержать слово. Не было отторжения, лишь магнетизм. Жесткая, неумолимая энергия между нами, пока наши рты и языки двигались вместе в медленной, сладкой капитуляции. Я отдалась ему, расстёгивая его рубашку, насколько могла дотянуться, пока не уперлась в предел. Тогда и только тогда он перенес меня на кровать. Я столкнулась с упругим, но мягким матрасом, и почувствовала, как одеяло облегает мои формы, пока я наблюдала, практически обливаясь слюной, как он расстёгивает оставшиеся пуговицы и сбрасывает рубашку. Его торс был поджарым и твердым, покрытым мышцами, и краем глаза я заметила Темную Метку на его левом предплечье. Я чувствовала, как он следит за мной, пока я изучаю её, ожидая моей реакции. Не лучшая татуировка для мужчины, с которым маглорожденная вроде меня собиралась заняться сексом, но на нём… Мерлин, это было сексуально. Я вернулась к его глазам и на мгновение приподнялась, обвила руками его шею и притянула его вниз, вместе со мной. Затем мы снова поцеловались, теперь он был сверху, хотя он оставил мне достаточно пространства, чтобы я всё ещё могла взять контроль, если бы захотела. Я не захотела. Я прижалась нему, к его рельефным грудным мышцам, и стонала ему в рот, пока он одной рукой осторожно обхватил мою правую грудь и мял её мягкую плоть нежными круговыми движениями. Он повторил то же самое другой рукой, переставляя колени по обе стороны от меня, используя их как опору. И всё это время его губы не отрывались от моих. Он не мог перестать целовать меня. «Позволь… любить тебя…» — прошептал он, прерывая просьбу ещё одним мягким, чувственным поцелуем, от которого у меня защекотало во всех нужных местах. Мои запреты растаяли под жаром его желания, и в ту же секунду я кивнула. «Да… прошу…» Передо мной он откинулся назад, быстро справляясь со своими черными брюками, настолько быстро, что я не заметила, как из одного из передних карманов выскользнул кусочек пергамента, пока он не упал на кровать. Я подумала не смотреть на него, а сосредоточиться на энергии между нашими телами, но не зря же я Гермиона Грейнджер. В одно мгновение любопытство накрыло меня с головой, подманивая всё ближе и ближе, пока я не сдалась. Я повернулась на бок и схватила пергамент, уворачиваясь, когда Драко попытался выхватить его у меня из рук. «Что это?» — спросила я, удивленная его реакцией и одновременно встревоженная. Его щёки побагровели, он открыл рот, чтобы объяснить, но слов не последовало. Я взглянула на пергамент, затем на него, прежде чем развернуть и прочитать другое женское имя в конце довольно непристойной записки. Ощутив наступившую во мне неподвижность, он отполз назад и наблюдал, как я подтягиваю колени к груди и перечитываю записку снова, и снова, и снова. Наконец, примерно в седьмой раз, я подняла на него глаза, отметив красноту на его щеках, шее и плечах. «Кто такая Изобель?» В ответ его веки сомкнулись, а по лицу пробежала целая гамма эмоций. «Модель», — ответил он, тяжело сглотнув. Я слышала голоса в глубине сознания, но отказывалась им верить. «Ты переспал с ней?» Он снова сглотнул. «Да». «…Когда?» — моргнула я, чувствуя, как его ответ разрывает моё сердце на части. Драко посмотрел на меня тогда, умоляя глазами, извиняясь, сосредоточившись на единственной слезе, скатившейся по моей щеке в ответ на его оглушающее молчание. «Изобель ничего не значит, — быстро сказал он. — Я… она мне безразлична. А ты нет, — продолжил он, соединяя наши руки, с невероятной болью в глазах, когда я высвободила свои. — Пожалуйста… ты должна… ты должна поверить мне…» Я поспешно смахнула влагу с глаз и отодвинулась от кровати, прикрываясь простыней, пока собирала свои вещи. «Гермиона, — прозвучало за мной, он оказался рядом, выискивая в ледяном выражении моего лица хоть намек на готовность выслушать его. — Гермиона, прошу…» «Не… — отрезала я, отпихивая его от себя. — Не прикасайся ко мне». «Не буду… не буду… — поклялся Драко, поднимая руки в знак капитуляции. — Просто… просто дай мне объясниться…» Я крепко зажмурилась, тяжело дыша, пока натягивала одежду. «Что объяснить? Как ты переспал с другой женщиной?» «Она…» «Когда? — перебила я, глядя на него, затягивая узел платья-рубашки. — Или лучше спросить, где? — затем спросила я. — На этой кровати?» Драко провел рукой по лицу, стирая с него раздражение. «Гермиона… не задавай вопросов, на которые не хочешь знать ответов». Если бы существовал единственный ответ, который я могла бы счесть наихудшим, то это был бы именно он. Я выдохнула, тяжело и громко, медленно покачала головой и отступила от него. «Не могу поверить, что ты позволил мне делать это с тобой, когда на твоем члене ещё остались следы помады другой женщины. Скажи мне, Драко. Тебе понравилось? Ты получил такое же удовольствие, как и она? — продолжила я, уже дрожа. — Ты сказал ей, что у вас с девушкой «перерыв»? Мм?» «Выслушай меня, — смело заявил он, поймав мой безумный взгляд. — Изобель ничего не значит. Меньше, чем ничего. Обещаю тебе». «Почему?» — заставила себя спросить я, зрение затуманилось под тяжестью слез. Его уверенность пошатнулась, и он на мгновение опустил глаза. «Я… я чувствовал себя неуверенно из-за того, что произошло между тобой и Тео… и… и я не снимаю с себя ответственности, но… но я и не буду тебе лгать, — объяснил он, нижняя губа задрожала. «Изобель была ошибкой… огромной ошибкой… и всё время, что я был с ней… я не мог смириться с тем, что она — не ты. Пожалуйста, ты… ты должна поверить мне…» Я смахнула влагу, напоминая себе дышать, вдох-выдох, прежде чем сформулировать ответ. «И это должно меня утешить?.. То, что ты, думая обо мне, позволил какой-то случайной дуре скакать на своем члене?..» «Не надо, — вставил он, с другим оттенком в тоне и нечитаемым выражением в глазах. — Ты уже несколько месяцев скачешь на моём члене, думая о моем лучшем друге». Сконцентрированная тяжесть его слов обрушилась на меня, разрывая ещё одну дыру в сердце. Я моргнула, не в силах говорить или двигаться. Это было слишком. Всё это было слишком. «Я… я не могу этого вынести. Мне нужно уйти отсюда». С этими словами мои ноги понесли меня через проход в коридор, где Драко поспешил следом. Я вытирала глаза и нос, злая и униженная. Внезапно платье стало тяжелым на мне. И белье тоже. Мне не место в этой одежде. Мое место — в моей квартире, в любимом потрепанном халате, с книгой в руках, где я могу погрузиться во вселенную, разительно отличающуюся от этой. «Гермиона, постой… — прозвучало позади, он поскользнулся передо мной, перекрывая выход. — Прошу. Прости, что я это сказал. Я просто… я идиот». «Нет, — произнесла я, скрестив руки. — Ты изменщик». Потребовалась секунда, но мышцы его лица медленно напряглись. «Мы что, проигнорируем тот факт, что ты изменила? Потому что если так, дай знать прямо сейчас, и я буду вести остаток разговора в угоду твоим потребностям — как и всё остальное в этих отношениях». Вслед за этим в нижней части живота возникла острая колющая боль, будто его слова были доставлены мне в форме ножа, и с каждой секундой, что он смотрел, нож поворачивался, вонзаясь всё глубже. Я лишь смотрела на него, онемев под давлением и одновременно правдой, звучавшей между нами. «Что? — спросил он. — Правда глаза колит, да?» Я ничего не сказала, и он воспринял это как знак продолжать. «Попробуй быть в отношениях с кем-то, кто считает бессмысленный секс хуже, чем поцелуй между двумя людьми, настолько поглощенными в дерьмо друг друга, что слепы ко всем вокруг, — сказал мне Драко, с блеском в глазах, который я до сих пор не замечала. — Я сказал, что подожду, и я не лгал тебе, Гермиона. Я ждал бы тебя столько, сколько потребуется. Я последовал бы за тобой на край света — но я не смогу этого сделать, если ты отказываешься отпустить его. Одни выходные. Одни чертовы выходные, и ты все равно не смогла устоять. Не так ли?» Свежие слезы хлынули по моим щекам, впитываясь в ткань платья и заставляя дрожь пробегать вдоль позвоночника, пока Драко приближался, используя мягкость ладони, чтобы смахнуть эти слезы. «Просто… просто скажи мне, что… — прошептал он, теперь уже совсем близко. — Что в нем такого, что ты любишь так сильно, чего нет во мне…?» Я затряслась, плача от смеси эмоций, пока он обнимал меня, смягчая мои прежние чувства своим теплыми, интимными объятиями. «Я изменюсь. Я буду тем, кем ты захочешь. Я… я не идеален и не знаю о тебе всего, но я всего лишь прошу шанса — научиться, узнать тебя так, как знает он, — продолжил Драко. — Просто позволь мне любить тебя, Гермиона. Прошу. Потому что я люблю, так сильно. Я… я не всегда был к тебе добр, но это не значит, что твоя гениальность, твоя красота или твое сострадание прошли мимо меня. Даже ребенком я это понимал. Я видел тебя тогда… и вижу сейчас… и не могу поверить, что мы — те же самые люди. Я… я хочу вернуться назад во времени и сказать тому тощему беловолосому хорьку, что… однажды… яркая, прекрасная брюнетка забредет в маленькое ателье на Оксфорд-стрит, и у него перехватит дыхание…» И тут же со мной случилось то самое медленное, неуклонное влечение, что я чувствовала так много лет назад. Я вспомнила тот самый момент, когда стояла перед тройным зеркалом и обнаружила рядом Драко Малфоя. Не просто рядом, а близко ко мне, с его быстрыми, точными движениями рук, подгоняющими платье по моей фигуре, изучающими мои изгибы и ощущающие мою кожу под его пальцами. «Я подожду дольше… — затем прошептал он, снова проводя большим пальцем по моим губам. — Я пойду за тобой на край света…» Я перевела дыхание, чувствуя, как моя грудь прижимается к его, бесконечные мысли, но нет слов, чтобы их выразить. Чувствуя это, он продолжил, используя тот же палец, чтобы снова раздвинуть мои губы, очарованный влажным теплом внутри. «Сколько раз я мечтал ощутить тебя здесь… — промолвил он. — Ты мне веришь теперь? Веришь, что я безумно и бецеремонно влюблен в тебя?..» Мои веки сомкнулись. «Да». Тогда его мышцы смягчились, прижавшись ко мне, согревая меня своим теплом. «Мне жаль, что я причинил тебе боль, Гермиона…» «Знаю…» — прошептала я в ответ, понимая это лишь в тот миг, когда слова слетели с губ. Затем, несмотря на случившееся, несмотря на скрытое напряжение и ссору, что привела нас к этой точке мгновение назад, наши губы снова встретились в танце, а руки последовали за ними. Это был самый теплый, самый интимный поцелуй в моей жизни, и я не могла поверить, что подарил его мне Драко Малфой… Но даже этому, в его неумолимой, неотвратимой покорности, от которой я столько лет пряталась и бежала, убеждая себя, что всё это нереально, пришел конец, когда к нам в когтях сипухи прилетело письмо. Письмо от Дафны. «Паддлмир», — гласило письмо. Одно слово. Одно простое, мощное слово. Одно слово, чтобы пошатнуть жар и близость между нами. Одно слово, чтобы мир рухнул. Паддлмир.