Глава 54

Было около трёх часов ночи, когда мы переместились в квартиру Драко. Я шла рядом с ним молча. Большинство остальных разошлись ещё несколько часов назад, остались только мы с ним, а также Блейз и Астория. Оглядевшись, я быстро поняла, что меня окружают самые близкие друзья Тео (в разное время). Мы сели в круг напротив камина, и благодаря Астории курили по кругу самокрутку, делясь самыми тёплыми воспоминаниями и наблюдая, как крошечные искры срываются с поленьев и взмывают в воздух, танцуя в полумраке, чтобы затем исчезнуть в пустоте — но не раньше, чем изменить мир коротким, но значимым образом. Блейз вызвался начать первым. Затянувшись поглубже и откинувшись на спинку дивана, он стал вспоминать, как впервые встретил Тео в Хогвартс-экспрессе. Это очень напомнило мне мою первую встречу со школьными приятелями, Гарри и Роном, — такая же невинная и в то же время судьбоносная. Оказалось, Блейз не смог найти свободного места в поезде, и Тео тоже. В итоге они оба устроились в одном из кладовых отсеков, где хранились сладости и снеки, и это впоследствии стало их традицией. Ну, знаете, пока они не вымахали под метр восемьдесят и перестали втискиваться в тот отсек, словно блоки в Тетрисе. «Так вот в чём было дело? — изумился Драко, словно перед его глазами разрешили одну из величайших загадок мироздания. — Я всегда думал, что вы просто симпатизировали друг другу, или что-то в этом роде». Мы рассмеялись, в основном потому, что он говорил совершенно серьёзно. Следующей была Астория. Она взяла самокрутку из пальцев своего бойфренда, затянулась и выпустила тонкие струйки дыма из уголков губ. Я заметила, что на её глазах ещё блестели слезы, но она достойно держалась. Её история была похожа на историю Блейза — она тоже рассказала о первой встрече с Тео. Она была на пару лет младше нас, а значит, поступила в школу, когда мы были на третьем курсе. Как и многие первокурсники, она умудрилась заблудиться в первую же неделю и расплакалась в том, что приняла за женский туалет. Оказалось, это был не женский туалет. Это был мужской туалет, и там как раз оказался тринадцатилетний Теодор Нотт. «Я никогда раньше не встречала таких, как он, — задумчиво пояснила она, и на её губах мелькнула чуть заметная улыбка. — Он был таким добрым. Он дал мне носовой платок. Помог найти нужный класс. Он никому не рассказал, что видел, как я плачу — даже Дафне. Он даже специально здоровался со мной в коридорах, чему безумно завидовали другие девочки с моего курса, потому что… ну, он был старше, и у него был весь этот образ сексуального умника». Верно, сестра. Астория тепло улыбнулась и передала самокрутку мне. «Так… теперь твоя очередь, Грейнджер. Пусть это будет что-то стоящее». Я взяла её большим и указательным пальцами, вытянула ноги и закинула одну на другую. Среди тысяч воспоминаний было трудно выбрать одно, но я остановилась на особом. Не на том, как мы переспали в каморке для швабр. Не на вечере в караоке. Даже не на том, как он случайно вывихнул мне запястье во время боя подушками. Это было время, когда мы решили жить вместе. «Мы были в пабе, праздновали его выпуск из академии целителей, и я помню, что очень, очень сильно напилась, — рассмеялась я, вызвав подобную реакцию у остальных. — Настолько, что попыталась устроить тройничок между ним и двумя девушками из паба, которых он вскользь назвал симпатичными. Это почти получилось, пока меня не вырвало в туалете. Нотт, будучи Ноттом, решил отложить свой тройничок и взялся отвести меня домой. Не помню, как именно это вышло, но, кажется, я попросила (умоляла) его остаться и почитать мне отрывок из Истории Хогвартса, что он и сделал. Затем я отключилась, а утром (точнее, ближе к обеду) проснулась и обнаружила, что он готовит завтрак и перебирает содержимое моих шкафов. — Снова все рассмеялись. — После этого всё было практически решено». Не осуждайте. После многолетней дружбы с такими неряшливыми и неорганизованными людьми, как Рон и Гарри, организаторские способности Нотта казались прекрасным и редким даром. Плюс, после жизни в квартире всю мою раннюю молодость, мне понравилась идея жить в доме со двором и настоящим садом. Наконец, настала очередь Драко. Пока он выбирал, какое именно воспоминание рассказать, Астория исчезла на кухне и вернулась в наш круг с очередным раундом огненного виски. Спустя мгновение Драко заговорил, а мы слушали. «В начале шестого курса, примерно под Рождество, мы с Пэнси поругались в гостиной факультета. Я, э-э-э… меня поймали, когда я шнырял вокруг рождественской вечеринки Слизнорта, и она подумала, что я там, чтобы приударить за Дафной или что-то в этом роде, — объяснил он, и Блейз медленно кивнул, словно вспоминал тот самый вечер. Я тоже его помнила. Драко интересовала не вечеринка. Его терзала растущая тревога из-за задачи, которую на него возложили — убить Альбуса Дамблдора. Удивлённая его выбором истории, я слушала. К тому же, я никогда не слышала, чтобы он говорил о Пэнси… никогда. — Она не поверила мне и устроила долгую, занудную тираду об изменах… — Тут мы с Драко быстро переглянулись, и этот взгляд не остался незамеченным. — …И, э-э, ну, в общем. Тео вернулся с вечеринки с глуповатой ухмылкой на лице, напевая какую-то мелодию про «свет, что никогда не гаснет» под нос. Не думаю, что он действительно заметил нас, а если и заметил, то не счёл нужным комментировать или разряжать обстановку, как он обычно пытался делать…» Краем глаза я уловила, что внимание Блейза переключилось на меня. Было ясно, что мы думаем об одном и том же. Нотт напевал There is a Light That Never Goes Out группы The Smiths. «Так вот… это не столько воспоминание о нас, сколько воспоминание о нём, счастливом. Это был первый раз, когда я видел его по-настоящему счастливым с детских лет. Не знаю, что случилось с ним в тот вечер, но… это должно было быть что-то особенное». Хе-хе. После этого наш круг погрузился в тишину, в новые воспоминания, в этот короткий, но значимый момент, из которого складывается жизнь. Я повернулась к камину, наблюдая, как все эти крошечные искры вспыхивают, парят и угасают, и прижалась к Драко, когда он обнял меня, в то время как другая пара сделала то же самое. «За Теодора Нотта, — спокойно, но проникновенно провозгласил Блейз, поднимая бокал, и блеск в его глазах отражал блеск в наших. — Увидимся в следующей жизни, брат». Спустя месяц Если кому-то интересно, легализацию лекарства, разработанного Тео, возглавили Дафна, Гарри, Корвус и я сама. Его узаконили через две недели после похорон. Это был определяющий момент в истории магического мира — момент, который принес нашему дорогому другу карточку для шоколадной лягушки с его портретом и именем, а также Орден Мерлина первой степени. Я им гордилась, но больше всего я была рада, что его титанический труд не канул в Лету. То, что он сделал, помогло тысячам людей по всему миру, и самое время, чтобы люди признали его самоотверженные усилия — и как учёного, и как практикующего волшебника. Но за это время, за месяц после смерти близкого друга, я кое-что поняла. Я выполнила свою часть работы. Мне больше не было места в Отделе магического правопорядка. Было одно дело, которое я всегда хотела сделать, на которое у меня никогда не хватало ни времени, ни сил. Дело, о котором мне напомнила Налини на одной из наших сессий. Я вернулась с той сессии часа через два и обнаружила, что Драко устроил невероятный ужин на крыше своего жилого комплекса. Всё было обставлено как пикник: над нами висели гирлянды, повсюду лежала куча мягких подушек, на которых можно было расположиться и наслаждаться восхитительной едой и напитками. Было видно, что он вложил в это много усилий, и я это оценила, особенно учитывая, что ему рано утром предстояло улетать на Манхэттен. В нью-йоркском филиале скопились неотложные дела, и дальше откладывать было нельзя. Я понимала и, честно говоря, чувствовала, что нам обоим нужно побыть наедине с собой, осмыслить произошедшее и найти свои собственные ответы. Помня об этом, я присоединилась к нему на крыше и с наслаждением принялась за разнообразные яства, выставленные передо мной. Драко наблюдал за мной с улыбкой, пробуя понемногу еду. Я не была столь деликатна, но у меня было смутное подозрение, что ему это во мне нравится. Эта привычка осталась у меня от Рона, за время нашего недолгого романа. Не смейтесь надо мной. Я не горжусь тем, кем становлюсь, когда голодна. «Ты прекрасна, когда у тебя соус песто стекает по подбородку», — улыбнулся он, крайне весёлый, в то время как я стала пунцовой до кончиков ушей. Я поспешно схватила одну из салфеток и промокнула подбородок, хмуро глядя на него, когда обнаружила, что на мне нет и следа этого соуса. «Ты у меня получишь». «Сколько раз?» — продолжил он, отчего мой румянец стал ещё гуще. По очевидным причинам мы воздерживались от секса последний месяц, что устраивало нас обоих, учитывая, что ни настроения, ни правильного расположения духа у нас не было. Я была занята попытками легализовать лекарство, а он — разбором дел в поместье семьи Нотт. Мне стало известно, что Нотт завещал Драко это поместье в знак огромной благодарности за все каникулы, которые тот провел в доме Малфоев, когда они были школьниками. К тому же, они были дальними родственниками, поскольку оба имели отношение к дому Блэков, а значит, поместье Ноттов хотя бы останется в семье. Уверена, вам интересно, что он оставил мне в своем завещании, и что ж… Драко плавно поцеловал меня, проложив путь от левой щеки вниз по изгибу шеи до самой ключицы. Я полностью потеряла нить мыслей, захваченная его губами и теплом. «Ты… ты играешь… играешь с огнём…» — выдохнула я. Его губы растянулись в хитрой улыбке прямо у меня на горле, где он медленно завершил поцелуй, держа мое лицо в ладонях. «Знаешь, что тебе нужно сделать?» Мои глаза закрылись. «Помочь… помочь тебе снять рубашку…?» — предположила я. Он снова улыбнулся, приблизился, коснулся моих губ своими, а затем отстранился ровно настолько, чтобы развеять мою нерешительность рассказать ему о том, что я обсуждала с Налини. «Тебе, Гермиона Грейнджер, нужно отправиться в то кругосветное путешествие». Я моргнула, посмотрела на него и улыбнулась в ответ. Видите ли, когда Нотт покидал Лондон, он планировал примириться со своей судьбой и повидать мир, но этим планам помешала возможность разработать лекарство. Тем не менее, портключи, билеты на поезда и даже брони отелей были организованы. Оставалось только выбрать время отправления. Оказалось, самые разные люди в самых разных местах были ему должны. Полагаю, это были те, чьи жизни он так или иначе спас как целитель, и, хотя он больше не мог путешествовать, как надеялся когда-то, он не хотел, чтобы эта возможность пропала даром. Мне он оставил свой золотой билет вокруг света. «Что скажешь? — спросил Драко, отводя прядь волос с моего лица. — Уезжай завтра. Возвращайся к свадьбе. Посмотрим, что будет дальше». Я изумленно приподняла бровь. «Кто ты и что ты сделал с Драко Малфоем?» Он опустил глаза, усмехаясь. Было приятно видеть его таким — без привычной спеси и без грамма сомнений в себе. Он всегда был уверен в себе, но я не была уверена, что он когда-либо чувствовал себя в безопасности — до этого самого момента. «Было время, когда ты отпустила меня, чтобы я мог осуществить свои мечты, — пояснил Драко, подняв голову к небу, а затем взглянув на меня. — Теперь моя очередь сделать то же самое». «Но…» «Я буду ждать тебя, — пообещал он, проводя пальцами по моему подбородку и притягивая достаточно близко, чтобы поцеловать, но удержал этот поцелуй. — Прямо здесь. На этом месте». Я не могла не улыбнуться. «Ты замерзнешь здесь, совсем один». «О, не знаю. Моя правая рука может придумать пару способов согреть меня…» От этих слов я расхохоталась. «Вот это я понимаю — романтика». Драко рассмеялся. «Эй, минуту назад ты сама хотела сорвать с меня эту рубашку. Должно быть, я всё делаю правильно». «Может быть, мне просто не нравятся рубашки на тебе, — продолжила я, положив ладони ему на грудь и отталкивая его назад, на подушки. — Что ты на это скажешь?» Он не сразу ответил, а когда ответил, я тихо вскрикнула, пытаясь сдержать улыбку, тянувшую уголки моих губ. Он сцепил наши руки и потянул меня за собой вниз, целуя снова и снова, обхватив меня обеими руками, и мы перекатились по мягкой поверхности, пока он не оказался сверху, удерживая свой вес надо мной. «Может быть, мне тоже не нравятся рубашки на тебе». Я прищурилась. «О, теперь ты у меня точно получишь».