Глава 55

Некоторое время спустя Сменяя один вид транспорта на другой и проведя в пути без малого три месяца, я перебралась из Лондона в Южную Калифорнию, затем в Чикаго, в Новый Орлеан, в Рио, в Кейптаун, в Каир, в Дубай, в Гоа, в Токио, в Сеул, в Пхукет и, наконец, в Гонконг. Оставалось ещё множество мест и континентов, но я решила, что Гонконг — отличное место, чтобы задержаться на лишнюю неделю. Город был оживленным и суетливым, а его архитектура, пожалуй, стала самой красивой из всех, что я когда-либо видела у магических правительственных зданий. Хотя мне и хотелось остаться здесь до конца месяца — я не могла. Свадьба Рона и Дафны неумолимо приближалась, а я, как нарочно, была подружкой невесты. Помня об этом, я выскользнула из номера в отеле Айленд Шангри-Ла и вышла в лобби. Это был самый роскошный, самый изысканно украшенный отель, в котором мне доводилось бывать, и я с трудом могла поверить, что живу здесь. Высоченные потолки, гигантские хрустальные люстры, позолоченная мебель, сама аура роскоши, будто сочившаяся из стен — сомнений не оставалось. Я перенесла свой портключ в Женеву на более поздний срок и провела в Гонконге дополнительные семь дней, очарованная городом, его культурой и особой атмосферой. Он был бурлящим, но при этом не вызывал головной боли, и мне очень нравилось, что меня, даже в магическом сообществе, почти никто не узнавал. Большинство дней я просыпалась около полудня, наливала себе ванну, нежилась в ней минут двадцать, заказывала завтрак в номер, а потом отправлялась осматривать достопримечательности. Поверьте, их было множество. Особенно мне нравилась еда — потому что это была самая лучшая частью во всем этом кругосветном путешествии. К черту Ешь, молись, люби. Я хотела только Есть, Есть и Есть — что я и делала, а также пила, но понемногу. Я не могла позволить себе отжигать в чужой стране, где не знала никого, кроме жизнерадостной светской львицы Мэй. Она жила в номере по коридору от меня и по совместительству была моим неофициальным гидом. Первые несколько вечеров в Гонконге я тусовалась с ней и её подругами, и, скажу я вам — эти дамы умели оторваться по полной. Просто до такой степени, что мне приходилось отсиживаться в сторонке и спрашивать себя, не превратилась ли я в занудного взрослого настолько рано. Я была не ужасно молода, но и отнюдь не стара. Верно? Пожалуй, нет. Излишне говорить, что тот первый вечер стал незабываемым, и хотя я пообещала Мэй снова выбраться с ней и её компанией перед отъездом в Лондон, я всё чаще ловила себя на мысли, что куда больше мне хочется просто погулять по городским улицам — без громкой музыки и клубных вспышек. И в свой последний вечер я так и поступила. Я отправилась на ночной рынок Темпл-Стрит и заглядывала в лавки с разными сувенирами, а также присматривала безделушки, которые могли бы понравиться маленькому Джеймсу (и будущему малышу Альбусу). Ну и еда. Мерлин, она была восхитительной. Я умяла две порции риса в глиняном горшочке, наелась до отвала и была готова к новым подвигам, как вдруг почувствовала легкое прикосновение на плече. Обычно это оказывался очередной англоговорящий турист, спрашивающий дорогу, и хотя я не знала ни слова по-кантонски, я как-то умудрялась объясняться. Мэй очень помогла, записав для меня на бумажке несколько необходимых фраз фонетической транскрипцией, на случай чрезвычайной ситуации. Но в этот раз, обернувшись, я увидела не Мэй и не туриста. Это было давно знакомое лицо. «Шэнь! — полувыдохнула я, полупоперхнулась, перепугав нескольких прохожих, и бросилась к нему с распростертыми объятиями. — Что ты здесь делаешь?» Молодой человек, одетый в свой привычный комплект — футболку с логотипом группы и узкие джинсы, — рассмеялся в ответ. «Я-то тут местный. А ты что делаешь?» Слегка ошарашенная я, кивнув, рассмеялась вместе с ним. Мы пошли рядом, пробираясь через ночной рынок, и в итоге оказались в одном из модных баров в Лан Квай Фонг. Выяснилось, что он приехал на собеседование в магическую больницу Гонконга, что меня удивило, учитывая его недавнюю горячую убежденность остаться в Лондоне и работать под началом Дафны. Впрочем, подумала я, он просто изучал варианты — и я бы хотела в его возрасте делать то же самое. Как бы то ни было, было приятно снова его видеть. В последний раз мы встречались больше года назад, на дне рождения Рона — в Трёх мётлах. Воспоминания о том вечере пронеслись в моей памяти. «Так что привело тебя в Гонконг? — продолжил он, заказав нам выпивку. — Работа?» Я улыбнулась, оглядев бар. Он был довольно большим, с приглушенным светом, гламурным интерьером и вкраплениями темно-синего и индиго цветов. Я представила, что Комната Когтеврана в Хогвартсе, наверное, выглядит примерно так. «На сей раз, нет. Просто путешествую перед свадьбой Рона и Дафны». Шэнь медленно кивнул. «Точно. Я как раз собирался сказать Даф, что не смогу приехать». Его слова вернули меня из размышлений. Я повернулась к нему, озадаченная. «О, нет… Учеба помешала?» «Не, просто кое-какие личные дела, — отмахнулся он, смахнув тему быстрой улыбкой. — Ладно, хватит об этом». Я открыла рот, чтобы что-то сказать, возможно, немного покопаться, пока не докопаюсь до сути, но в тот момент, когда мои губы разомкнулись, официант вернулся с мартини для меня и чистой водкой для Шэня. Некоторое время я просто молча наблюдала, снова и снова напоминая себе, что он уже совершеннолетний и в Гонконге, и в Англии. И всё же, глядя на него, я хотела видеть того самого мальчика, которого встретила на уроке зельеварения у Нотта, — жаждущего знаний и доброго к однокурсникам. Очевидно, за последние пару лет он сильно повзрослел, настолько, что изменилась вся его манера держаться. И тут я не могла не заметить краешек татуировки, выглядывающий из-под рукава его тонкого черного пиджака. Покончив с напитком, он вытер губы и заметил мой взгляд. «Хочешь посмотреть?» Я замешкалась. «Эм… Если… если ты хочешь показать…» Без лишних слов Шэнь снял пиджак и обнажил татуировку. Вернее, не одну. Целый рукав, покрытый множеством сложных иллюстраций и символов. «Сделал пару месяцев назад, — объяснил он. — Немного спонтанно, но мне нравится». «Это больно?» — спросила я, подняв на него глаза. Он снова пожал плечами. «Не больше обычного». Мои глаза немного округлились. «У тебя их больше?» «Ещё три, — ответил он буднично, словно вопросы о его татуировках уже стали рутиной. — Между лопатками, поперек низа живота и над сердцем». Я моргнула. «Ничего себе». Шэнь усмехнулся в ответ на мое изумление. «Тату — лучшая терапия. Поверь». «Правда?» «Абсолютно, — кивнул он. — Тебе бы стоило попробовать». Я рассмеялась, инстинктивно качая головой, остро осознавая подтекст его предложения. Не нужно было быть гением, чтобы догадаться, что в нашей компании друзей случилось нечто трагическое, перевернувшее жизнь. И хотя перед отъездом я регулярно посещала сеансы настоящей терапии, в словах Шэня было что-то резонирующее. Я подумала, что, возможно, немного чернил — не такая уж ужасная идея. Я не была против татуировок или любой другой формы боди-арта/самовыражения. Часть меня всегда хотела сделать одну, но я никак не могла придумать, что именно я хотела бы навеки впечатать в свою кожу. Так было раньше. Теперь всё изменилось. Я стала старше. Прошла через ад. У меня были все причины в мире, чтобы… «Ты размышляешь об этом, — заключил Шэнь, уже за вторым бокалом, подперев подбородок большим пальцем и изучая меня. — Как насчет сегодня? Один мой приятель работает в тату-салоне недалеко отсюда. Уверен, он сможет впихнуть тебя в график». «Э-э…» Это было нереально. Я же не собираюсь на самом деле делать татуировку по предложению племянника Чжоу Чанг. Шэнь бросил на меня многозначительный взгляд, очень проницательный для человека на девять лет меня младше. «Я не настаиваю. Просто знай, предложение в силе, — он подмигнул. — Если почувствуешь в себе достаточно авантюризма, дай знать». Я ответила на это выразительным подъемом брови. «Мы все ещё говорим о татуировках… верно…?» Он рассмеялся в ответ, но в его смехе было больше нервного, чем веселого. Его щеки залились густым румянцем, и он допил остатки напитка. «Третий раунд?» «Конечно», — усмехнулась я. Четыре часа спустя Было около полуночи, когда мы наконец покинули бар. Я остановилась где-то на втором-третьем часу, а четвертый потратила на то, чтобы протрезветь, прежде чем проводить Шэня до дома. Да, технически он был мужчиной в этой ситуации, но он также был намного моложе меня и сильно пьянее, что перекладывало ответственность за его благополучное возвращение домой на меня. Я не возражала. Лучше уж я сама его провожу, чем запихну в такси и отправлю Мерлин знает куда. К тому же, он был любимым учеником Нотта. Я чувствовала себя обязанной о нём позаботиться. Итак, я проводила его до номера в отеле, выудила ключ-карту из его кармана, вставила в электронный замок и, пошатываясь, ввалилась с ним внутрь. «Раз уж… раз уж я знаю, что… вел себя как осёл… — удалось ему выговорить, икая тут и там, пока я закидывала его руку себе на плечи и тащила к кровати, а затем развязывала шнурки его ботинок. — Ты… ты не могла бы… сказать мне кое-что…?» Я стянула с него ботинки, один за другим, и убрала непослушную прядь волос за ухо, прежде чем подняться с пола и посмотреть на него. «Может, утром. А сейчас тебе нужно отдохнуть». Его голова бессильно опустилась, пока он сидел на краю кровати. «Я осёл». «Ты не осёл, — возразила я, склонив голову набок и с пониманием глядя на него. — Ты просто перебрал. В этом нет ничего страшного. Мы все через это проходили. Я уж точно». «Дело не в этом», — продолжил он, потирая усталые глаза. Какая-то тяжесть появилась у меня в груди. «Шэнь… — тихо проговорила я, обеспокоенная, подсела к нему на кровать. — Что случилось?» Он отвернулся, прячась от меня. «Ничего, просто… просто перебрал. Как ты и сказала». «Ты можешь поговорить со мной, — заверила я его. — Я знаю, мы… не самые близкие друзья и всё такое, но если есть что-то, в чем я могу быть уверена, так это в том, что я умею слушать». Несмотря на это, он не сдвинулся с места и ругал себя за этот редкий, неожиданный момент человечности. Насколько я знала, он всегда был собран и редко, если вообще когда-либо, проявлял слабость или уязвимость. Но я не позволила этим предубеждениям затуманить мое сознание. Он всё ещё был молодым человеком, с тревогами, заботами и грузом будущего на плечах. Я хорошо помнила это чувство. Это была единственная часть жизни в двадцать с небольшим, которая, казалось, оставляла шрамы. Наконец, через три-четыре минуты тишина прервалась. «Я… Я не попрощался… — проговорил он, всё ещё отвернувшись. — …и не был на похоронах…» Глубоко внутри я знала, что именно это было источником его терзаний. Я собиралась спросить, но решила не делать этого, не желая портить ему настроение или омрачать вечер. Хотя… теперь, видя, насколько глубоко он ранен тем, что он сделал (вернее, не сделал), я жалела, что заговорила об этом раньше. «Никогда не поздно, — тихо сказала я ему, кладя руку ему на плечо. — Поверь мне». Шэнь опустил взгляд на пол. «Я знаю, что ты права… но… я не могу. Я не могу один…» «Если тебе нужна поддержка, я готова пойти с тобой». «Правда?» — спросил он, поворачиваясь ко мне. Только сейчас я заметила блеск в его глазах. «Абсолютно». Он глубоко вздохнул, взвешивая варианты. Было показательно, как много людей оказались тронуты произошедшим, и сколькими разными способами. В основном, я справлялась с потерей лучше, чем ожидала. Часть меня знала, что это был его план — он ушел не только чтобы дать мне жить своей жизнью, но и чтобы я привыкла к жизни без него. Это, конечно, было трудно, и я всё ещё думала о нём каждый день — когда ветер свистел вокруг; когда по радио играли определенные песни; когда мимо на улице проходили мужчины в кожаных куртках; или когда я ловила запах свежего горного воздуха. Я ужасно скучала по нему, и хотя я знала, что должна двигаться дальше, чтобы жить полной, счастливой жизнью, я не могла сделать это, убегая. Причина — главная причина — моего отъезда была не в том, что мне нужен был побег. Скорее, мне нужно было время и смена обстановки, чтобы разобраться в своих мыслях и упорядочить, успокоить их. Потому что вся эта история как раз об этом. Мне нужно было закрыть гештальт. Не только с ним, но и со всем остальным. Я потратила слишком много лет, гоняясь не за теми мечтами и не в то время. Я была должна себе самой наладить свою будущую жизнь, и чтобы сделать это, мне нужно было разобраться со своим прошлым. И вот… в ту первую ночь вдали от дома… в Южной Калифорнии… я сидела на крыше пляжного домика в Малибу и написала первую главу. Начав с истории о моей кузине Джиллиан и закончив моим первым поцелуем, подаренным мне не кем иным, как Виктором Крамом. Три месяца спустя, около пятидесяти глав и более ста тысяч слов, описывающих, что привело меня к этому моменту, — и я почувствовала умиротворение. Я поняла тогда же, что записывать всё это, вместо того чтобы делать вид, будто оно не имеет значения, было правильным решением. Погруженная в эти мысли, я не заметила, как Шэнь откинулся на кровать и уснул. Хотя, заметив это, я улыбнулась, накрыла его одним из покрывал, притушила свет и ушла, отдалённо думая о названии тату-салона, которое он упоминал…