Пионы

«И ждёт его дома опавшая сакура И траурный пепел последней любви. С грохотом падает старая пагода — Принцесса Японии плачет внутри»       Бледно-розовые пионы лежат на окне: снова капельницы, запах спирта и белые потолки. Его Джесси… Она смотрит так кротко, словно ничего не произошло, и не было того кошмара на военной базе. Бледно-розовые пионы, как щëки Джес — дополнительное внутривенное питание положительно сказывается на еë состоянии. Под спиной девушки несколько подушек, и она почти сидит на больничной койке. — Как ты? — он присел на край еë постели, и она значительно промялась под его весом — Я принёс тебе… Ну, думал, понравятся…       Неловко кивнув в сторону пионов, Гоуст затих. Командование молчит по поводу того происшествия, и нервы у состава натягиваются всё сильнее. Про несостыкованные документы все забыли под грузом более важных проблем. Это вообще было довольно странно — выдергивать бывшую сотрудницу. У служб выше и так есть все данные на неë, а на психологические тесты всем от души плевать. Что-то тут не вяжется… — Со мной всё хорошо. Мне нравится, — она вздыхает, как бы готовясь к разговору — Как твоя рана? — Затягивается.       В последние дни ему стало сниться хоть что-то, кроме войны. Ему снилась Джес — бледная, и так непохожая на себя. Но она рядом с ним, гладит его волосы и что-то говорит. Так спокойно… Оказалось, так приятно иногда чувствовать себя обезоруженным. Ему лучше, когда он рядом с ней. Но ему при этом же и сложнее. Джесси — горькое лекарство. Девушка вдруг касается его плеча своей тонкой ладонью: — Он часто толкается, — она вымученно улыбается — Врачи говорят, мне лучше не покидать больницу до самых родов. — Значит останешься тут. — Саймон… За мной следят? — С чего бы?       Он мысленно перебирает все последние события, и не находит словам жены ни одного подтверждения. А Джес теперь мягко держится за его рукав: — Мне не по себе. Я убила человека… — Убил я. Ты только ранила. Учись стрелять. — Но разве я должна была сразу стрелять на поражение? — Да. — Как ты справляешься с тем, что они тоже люди? — Иногда приходится убивать одних, чтобы жили другие. Тебе это уже не важно. Отдыхай.       Первая смутная нежность за столько времени… Девушка ещё довольно слаба после медицинских вмешательств для сохранения плода, и Саймон ненавидит себя за это. Сохранить ребёнка стоило огромных усилий — она истощена. К тому же, лишь бы всё это не отразилось на существе внутри нее. А Джес кажется блаженной: — Я ни разу так и не готовила тебе завтрак. — Не выпадал случай, — мужчина как будто улыбнулся сквозь маску — Успеешь ещё. — Я люблю вас, лейтенант Райли. — Я вас тоже, военный психолог… — он заговорил тише — Ты ужасный психолог…       Зачем-то он гладит её волосы, затем скулы. Наконец-то он чувствует еë, кожа касается кожи, и под ухом никто не снимает винтовку с предохранителя. Палата слишком белая для его тёмной формы, а кожа Джес слишком нежная для его рук. Наконец-то они без перчаток. — В Калькутте действительно очень жарко? — она напомнила ему о последней миссии — Индия… — Жарко. Ты там мне снилась несколько раз. — Правда?! — девушка вдруг оживилась — А что я делала в твоём сне? — Ты… — он замялся, почему то не решаясь рассказать — Просто была рядом. — Саймон, — Джесс снова помрачнела — И всё же за мной наблюдают. Не знаю, кто они. — Ты знаешь сама, что после таких событий восприятие нарушается. — Всё же хотя бы выслушай! Ночью тут не совсем безопасно! Я не знаю, как объяснить…       Смолчав и внутренне напрягшись, Саймон прикидывал, что к чему. Джесси всё же не похожа на людей, у которых прогрессирует ПТСР таким образом. Во всяком случае, это бы уже заприметил местный психиатр, который с ней работает. Кому может понадобиться беременная женщина? Начальству? Вряд ли — Гоуст и так знает, что пока он справляется с любыми миссиями, они за ней просто отдалённо приглядывают. Но военное командование не будет тратить сумасшедший ресурс на жену одного солдата. Пусть и одного из лучших. — Ты хочешь домой? — Да, но… Это невозможно. Я должна быть тут ради Сэмми.       Зовёт ребёнка по имени… Признаться, Гоуст даже не сразу понял, о ком она говорит. Джес бережная, и она явно хочет быть хорошей матерью. А Саймон и не уверен, сможет ли быть нормальным отцом. Но во всяком случае знает, что сможет хотя бы обеспечить. Возможно, ему лучше вообще не оказывать большого влияния на его воспитание. И с каких пор его вообще это беспокоит?! Ладно… Это вертится у него на подкорке уже несколько месяцев, пора признать.       Как супруг, он имел полное право остаться в этой палате на ночь — частный медицинский центр, всё включено. В углу палаты стоит синяя тахта. Что-то они зачастили по госпиталям и больницам… Джесси медленно переворачивается на бок, придерживая живот, и Саймон заворожен этим — так бережно… Так… Мило? Странное ощущение. Со скрытой боязнью навредить, Саймон кладёт руку на этот животик. Там — жизнь. Как непривычно…       Джес смотрит на это влюблёнными глазами — такая реакция супруга случалась редко! Ей хотелось, чтобы малыш прямо сейчас толкнулся, чтобы и Саймон мог его почувствовать. Но внутри тихо… Должно быть, он спит? Меж тем, мужчина напряжённо смотрит в сторону окна.       А Джесси была права… Камера. Достаточно неприметно зафиксированная. Отличается от больничных, которые он замечал по пути в палату. К тому же за окном медцентра. Ещё и под цвет отделки. Гоуст поневоле специалист — имеет смысл доверять своей «чуйке». И он плавно убирает руку от живота супруги: — Я останусь с тобой на ночь — осмотрюсь, что к чему.       Капельница скоро опустеет, предвещая больничный обед. Прослушки по идее быть не должно — Джес не знает никакой особо ценной информации. Тут мало вариантов — либо его снова начнёт шантажировать командование, либо… А кто именно мог бы быть этим «либо»? Да и командование вообще-то молчит.       Пионы пахнут довольно сладко, смешиваясь с запахом спирта. Кажется, спиртом пропитана вся больница, буквально сами стены. Гоуст привык к пороху и гари… Его Джесси должна прожить эти несколько месяцев спокойно — они и так слишком много рисковали. А теперь велики подозрения, что за Джес следят. Она снова чуть привстаёт: — Саймон, позови медсестру, а то капельница почти пуста, — она тоже смотрит в сторону окна — И… Можешь дать мне цветы?