Отец

«Я не знал, что когда стану таким слабым, То это сделает меня сильнее в сотни раз…»       Она видит его тёмную фигуру, и не может поверить, что это не просто фантом из её воображения. Едва дыша, будто боясь спугнуть видение, Джес поднимает голову — Саймон тут, в больничной палате. Он стоит над спящим ребёнком и молчит, и невозможно угадать его эмоцию за маской. Он рядом, он пришёл к ней… Всё ещё в военной форме, но наконец-то без бронежилета и оружия.       Слабо работает обогреватель, и кажется, Лейтенант не знает, что делать. Он было хочет протянуть руку к колыбели, но отдергивает себя — словно боится причинить вред своими большими, грубыми руками, которые уже мало что чувствуют. Когда он оказался в этой палате, то его сердце наконец забилось ровно… Впервые за несколько недель.       Он пробыл недолго над постелью Джес, стараясь не разбудить, и благодаря всю армию, полковников, медиков и в особенности одного сержанта, что всё хорошо. А после уже подошёл к сыну — он знал, что в Англии его будут ждать уже двое. Знал, и снова не знал, как правильно проявлять эмоции на этот счёт. — С… Саймон? — она слабо улыбается, снова бледная, и серые глаза совсем выплаканы — Боже мой…       Девушка уже хочет быстро подняться, но военный опережает это, подходя и крепко обнимая её нежное тело. Как же ко всему этому пришло… Сколько же смертей стоили эти её мягкие поцелуи, которые она ему дарила теперь, стянув маску с черепом? — Я так ждала тебя… — всхлипывая и обнимая мужа всё крепче, девушка гладит его спину — У нас родился сын…       Всё же сын, как и говорили на последнем УЗИ. Джес поднимается, ненадолго отпуская супруга и бережно опуская ладони в колыбель. Всё ещё розовое, маленькое существо в белом, детском костюмчике — Гоуст смотрел с невыразимой тревогой и попыткой принять, что теперь несёт ответственность ещё и за его жизнь. — Джесси, — он целует её в лоб, пока у неё на руках малыш, а после слышит невнятное бормотание крохи — Сэмми…       Он боялся напугать его своим неотесаным видом, но ребёнку кажется, было всё равно, как он выглядит. Мать протягивает его, и Саймону не остаётся выбора, кроме как взять сына на руки. Последний раз он брал на руки младенца, когда у него родился племянник.       Такой тёплый… Сильнее всего на свете Гоуст боялся сделать больно, хотя это его работа. Такой маленький… Всё это время он был в животе у Джесси, всё это время: когда Гоуст обнимал, целовал и засыпал рядом с ней, пока она ждала его, и пока сотню раз была в опасности. Всё это было ради него. — Я всё закончил, — он медленно поднял глаза на жену — И ты сможешь спокойно жить с ребёнком. В квартире. — Саймон… Мы… — Ты сама знаешь мою работу. Я смогу лишь бывать с вами.       Бездушные, белые лампы печально потрескивают. Сэмми на руках отца беспомощно двигает ножками, неощутимо для Гоуста, а Джес оставляет ладони у него на скулах. Не могло быть с ним как в сказке… Разве что, если в очень страшной сказке. Но не важно — пусть он хотя бы просто присутствует в их жизни. — Джесси, прости, — он бы сейчас обязательно обнял её, подгреб к себе и закрыл от мира, но сейчас он делает всё то же самое с их ребёнком, бережно держа его — Ты ведь изначально всё понимала. Не плачь.       Она уже вряд ли способна на истерики, но сейчас это были хорошие слезы — добрые. Малыш на руках отца сначала запищал, а после начал активнее двигать руками, но девушка не спешила его забирать. А Гоусту и не хотелось отдавать, когда он с осторожностью стал чуть покачивать ребёнка. Он не мог и представить, что такое возможно в его жизни…       Теперь есть возможность вернуть всё на круги своя — он вернётся на старую базу, и жизнь пойдёт как и раньше. Вот только дома, в Лондоне, его будут ждать жена и сын. И он будет срываться к ним каждый чëртов перерыв между миссиями. Просто потому что научился любить так же сильно, как и некоторые другие парни в форме, которые часто говорят о своих родных. Раньше Саймону было всё равно на их рассказы. Но теперь он знал, что расскажет Соупу о том, что всё закончилось хорошо. Расскажет это на ближайшем задании.

***

      Она лежит рядом, забавно закинув на него ногу и расслабившись. Сэмми спит в другой комнате, уже в совсем другой квартире. Когда приезжает отец, то дверь в мамину комнату остаётся закрытой на ночь. Впрочем, они так ни разу и не будили четырёхлетнего сына, и Джес иногда шутила, что научилась вести себя тихо ещё пять назад, на базе.       Нигде на свете не могло быть так хорошо, как дома, когда он приезжал на пару недель. Дни становились наполнены чем-то новым. Сегодня, например, Джес доверила ему отвести ребёнка в сад. И он не знает, что сказать и как себя там вести… Но чётко понимает, что это всё пустяки.       У его сына русые волосы и серые глаза. Сырые, похожую на чешую рыбы на солнце, каким бы странным ни было это сравнение. В последний год Джес всё чаще намекала на второго ребёнка, и Саймон в целом был не против — Сэмми всё равно скучно, пока отец на миссиях. Потому что его мать — психолог — воспитывает его слишком правильно. Но тест в прошлом месяце был отрицательным. Гоуст знал, что после его отъезда Джес снова пойдёт в аптеку за новым.       Саймон дослужился до капитана, когда Прайс решил уйти в отставку. Несколько новых шрамов на теле, несколько новых подчинённых. На базе новый психолог — кучерявый парнишка, которого никто не воспринимает всерьёз. В прошлом году Соуп был у них в гостях, на дне рождения Сэмми… Жизнь шла дальше.       Он и сам хотел вновь увидеть Джес беременной. В голове сонная, приятная каша. Она отвернулась от него во сне, а Саймон не мог заставить себя сомкнуть глаза, хоть уже завтра вечером ему снова нужно уехать. К тому же, в соседней комнате кто-то шуршит, а после он улавливает тихий всхлип. Саймон спит слишком чутко…       Он садится на кровать сына, когда тот сидит и всхлипывает. Высокая фигура в тёмных, домашних брюках, к которой тянется ребёнок. Он так напоминает его самого в детстве… Потребовались недели подобия психотерапии с Джес, чтобы Саймон наконец смог говорить с ребёнком, не утопая в воспоминаниях о том, что делал с ним его собственный отец. — Что-то болит? — он осторожно погладил ребёнка по голове, совсем не сердясь на его слезы — Сэм? — Нет… — ребёнок старался успокоиться — Кошмар… — Всем снятся кошмары. — И тебе тоже? — И мне.       Отец легко поднял его, обняв и посадив к себе на колени. Он и не знал, что может стать однажды таким нежным… Но больше всего на свете он боялся того, что Сэм ощутит всё то, что и он в детстве. А значит, пришлось научиться быть мягким. — Пап… — Что? — Мне приснилось, что ты никогда не вернулся… Мама говорит, ты в армии делаешь что-то очень опасное. А вчера в саду мы хоронили кролика. Нам сказали, что он никогда не вернётся… — Опасное, малыш… — он перебирал в голове всё то, что Джес успела ему вбить про бессознательное — Это просто сон. Я тут.       И он правда не знает, вернётся ли домой снова. Сэм без конца расспрашивает его об этой чертовой армии, сам не зная, что хочет узнать. И постоянно хвастается в саду, что его отец круче героев из комиксов. В последний раз воспитатели даже вызвали Джес на беседу, с вопросом о том, почему ребёнок постоянно рисует черепа. К тому же, Сэм не мог нарадоваться тому, что отец ведёт его в сад — всё хотел показать своего отца. Правда, придётся надевать медицинскую маску и куртку с капюшоном… — Мне страшно, пап. — Мне тоже иногда страшно. — Тебе?! — Да. — Почему ты тогда не плачешь?! — Потому что тебя и маму надо защищать, — он вздыхает, понимая, что сейчас закладывает в его голову что-то очень важное. То, что жизнь буквально вбила в него самого — Когда у тебя есть кто-нибудь слабый, то ты поневоле становишься сильнее. Некоторые люди должны оставаться слабыми. Мама, например. — Но тогда… Кто-нибудь должен быть слабее меня. — Может быть скоро будет. Я надеюсь… — Кто будет?! — Не знаю. Твоя сестра или брат.       Сэм сделал очень смешное лицо, задумавшись, и Саймон непроизвольно улыбнулся. Ему скоро исполнится пять. Подумать только, что столько лет они все вместе… Он не знал, что будет дальше, но и не хотел знать. Лишь бы он мог быть с ними рядом, хоть иногда. Сэм вдруг обнимает его за шею, и на непонимающий взгляд отца, тихо отвечает: — Сильному наверное хочется, чтобы слабые его любили…