Любовь, которая пылает огнём

      Маринетт досадливо потёрла лоб, качнулась на стуле, попыталась отвлечься на что-нибудь нейтральное, но взгляд предательски возвращался к Адриану. Точнее, к изящной женской кисти, что покоилась на его обнажённой груди. Маринетт успела в тысячный раз пожалеть, что притащилась сюда. Честное слово, лучше бы занималась тем, что ей подвластно. Круассаны, например, пекла.       Вспышки камеры слепили глаза. Громогласные команды фотографа резали по ушам. Мельтешение ассистентов и вовсе вызывало неконтролируемые приступы тошноты. Но Маринетт старательно держала лицо. В конце концов, этой сексуальной блондинке, что выше её ростом на две головы, выпала честь касаться Адриана лишь в кадре. Как только фотограф даст команду «стоп» и погаснут софиты, она скроется в своей гримёрке и встретится с молодым месье Агрестом только на следующей съёмке. Это в худшем случае. В лучшем – никогда. Маринетт даже не обязательно запоминать её имя. И всё же внутренние уколы становились особенно болезненными, стоило этой дамочке скользнуть ладонью с мужской груди к поясу брюк, прогнуться в спине, демонстрируя пышную грудь, и призывно приоткрыть пухлые губы.       – Перерыв! – объявил фотограф.       Слава богам! Маринетт хотела было выдохнуть, но суета вокруг лишь набирала обороты. В студию, плавно покачивая бёдрами, вошла ещё одна блондинка. Сменить предыдущую или они теперь вдвоём будут бесцеремонно лапать её мужчину? Маринетт бы заскрипела зубами, если бы не заметила в общем хаосе приближавшегося к ней Адриана. Она поднялась.       – Как тебе? – он обвёл рукой студию.       Для Маринетт, впервые окунувшейся в рабочий процесс Адриана, здесь было чересчур душно, жарко и многолюдно, но она предпочла более обтекаемую формулировку.       – Креативно…       Адриан смахнул со лба капельки пота, рассмеялся и обхватил Маринетт за талию.       – Кого ты пытаешься обмануть? – зашептал он ей на ухо, будто бы ненароком задев губами чувствительную кожу.       Мог бы и не шептать. Вряд ли в этом гомоне кому-то было дело до главного героя съёмки и его возлюбленной. Маринетт проводила ледяным взглядом новоприбывшую блондинку. Вот она точно беспокоилась только о себе любимой.       – Ревнуешь?       Времена мальчиков с ангельскими крылышками давно прошли. Модельная карьера Адриана стремительно шла вверх. Популярность набирала обороты. Он успел обзавестись рельефным торсом, брутальной щетиной и крепкими руками. Девушки-модели явно норовили прижаться поплотнее, а то и нашептать свой номер телефона в разгаре съёмки.       Но Маринетт всегда знала, что ревность – ужасное, разрушающее изнутри чувство, которое нужно безжалостно искоренять ещё в зародыше, и почему-то считала, что признаваться в нём постыдно и даже опасно для отношений.       – Вот ещё! – Маринетт наигранно фыркнула и задрала нос.       – Ревнуе-е-ешь… – протянул Адриан, давая понять, что не поверил ей ничуть. – А, знаешь, я… кое-что придумал!       Огонёк, мелькнувший на долю секунды во взгляде, мог бы намекнуть, что Адриану пришла в голову на редкость сумасбродная идея, но размышлять было решительно некогда. Маринетт с трудом поспевала за Адрианом, который тащил её в неизвестном направлении.       – Гримёрка? – удивилась Маринетт, когда они остановились. – Ты решил наградить меня глотком спокойствия?       – Не-а, – он подмигнул и буквально втолкнул Маринетт внутрь. – Эсти! Эсти, ты свободна?       Навстречу вышла миловидная девушка, вооружённая веером всевозможных кисточек и щёточек.       – Как раз тебя жду, – ответила она и с готовностью указала на зеркало.       – У меня порядок, – заверил её Адриан. – Давай вот с ней поработаем.       Плохо соображающую Маринетт усадили в кресло. Она попробовала протестовать, но на робкие попытки вымолвить хоть слово против никто не реагировал. Эсти сосредоточенно выводила стрелки. Адриан, сложив руки на груди, с видом победителя наблюдал за работой визажиста со стороны.       – Ты можешь сказать, зачем? – спросила Маринетт, едва дотерпев до момента, когда Эсти отвернулась к кейсу с косметикой.       Злости не было – лишь нехилое волнение от предчувствия чего-то неизведанного. Сюрпризы Адриан умел делать мастерски. Чего стоил прошлый день рождения Маринетт, когда он завязал ей глаза и увёз в аэропорт, чтобы через час улететь из Парижа и наслаждаться друг другом на островах, затерянных в океане.       – Адриан! – прикрикнула Маринетт. – Говори же!       – Скоро узнаешь, – хохотнул он и демонстративно посмотрел в потолок.       – Вот же за…       Выругаться Маринетт не успела – на губы легла кисть мастера. Адриан кивнул Эсти в знак благодарности.       – Засранец! – прошипела Маринетт, когда с макияжем было покончено.       Адриан вступать в перепалку не стал, но всё ещё вёл себя максимально странно. Даже рассмотреть лицо в зеркало не дал, а сразу потащил в соседнее помещение к вешалке с одеждой и, пару минут порывшись в представленном многообразии, вложил в ладони недоумевающей Маринетт полоску блестящей ткани, которая при внимательном рассмотрении оказалась платьем. Смирившись, что сыпать вопросами бессмысленно, она переоделась.       – Само очарование! – восхитился Адриан и снова потащил Маринетт куда-то вперёд.       К фотографу, как выяснилось.       – С ума сошёл! Я не буду… – заворчала она, наконец сообразив, к чему все эти экстренные хлопоты.       – Будешь! – Адриан легонько пихнул её бедром. – Мы готовы. Снимаем!       Перечить дерзости Адриана никто на площадке не смел, и стало ясно, кто здесь диктовал правила. Очевидно, фамилия Агрест даже за пределами модного дома Габриэля, имела немалый вес. Как иначе было объяснить, что длинноногие блондинки теперь отдыхали в сторонке, а под прицелом объектива оказалась Маринетт?       Первый десяток кадров вышел настолько отвратительным, что Маринетт хотелось провалиться сквозь землю, но прежде – настучать любимому по голове чем-нибудь увесистым. Она застыла в неестественной позе и смотрела в камеру глазами испуганного оленёнка. Ассистенты взволнованно перешёптывались. Но Адриан к смятению был готов и знал способ подавить панику и застенчивость.       – Ты у меня лучшая, – проговорил он, наконец отбросив притворную насмешливость. – Не смотри в камеру. На меня смотри.       Он поддел пальцами подбородок Маринетт и вынудил чуть приподнять голову. Его рука легла на её спину, вселяя уверенность. И в тот же миг ей показалось, что все эти шумные ассистенты, высокомерные модели и строгий фотограф растворились в воздухе. Остались лишь они одни. И дело пошло. Маринетт осмелела и повторила увиденную в первой части съёмки позу, провела ладонью от груди Адриана вниз и остановилась возле пояса, позволив себе неслыханную дерзость – запустить кончики ногтей под ткань брюк. В конце концов, это её мужчина.       – Ох, горячо, ребята! Горячо! Продолжаем!       Подбадриваемая фотографом, она быстро вошла во вкус – развернулась всем корпусом к Адриану и расстегнула пуговицу его брюк. Новая волна восторженных возгласов дала понять, что она всё делала правильно. На грани. Эротично, но не скатываясь в вульгарность.       – В ком-то проснулась дьяволица? – прошептал Адриан. – Мне нравится…       О, ещё бы ему не нравилось. Маринетт скользила ладонями по его торсу, насколько позволяла распахнутая рубашка, вонзалась кончиками ногтей в податливую кожу, опаляла дыханием и демонстрировала, как с готовностью открывается для поцелуев.       – Повернись к нам спиной. Взгляд вправо. Ладонь на пресс.       Фотограф отдавал команды, Маринетт старательно исполняла, Адриан понял истинный смысл фразы «наслаждаться работой».       – Прижмись к нему ближе. Руку на бедро.       Маринетт подалась вперёд, прильнув к Адриану всем телом и тут же ощутила жар на щеках. Хорошо, что Эсти потрудилась на славу, и теперь румянец надёжно скрывался слоем косметики. А краснеть было от чего – Маринетт весьма наглядно ощутила, насколько Адриан удовлетворён съёмночным процессом.       – А ты какой реакции ждала? – хитро сощурился он, когда она нарочно потёрлась о его пах. – У-у-у… дьяволица!       Маринетт лишь закусила краешек нижней губы. Она всегда так делала, когда в открытую шла в соблазнение. Но одно дело предаваться плоским утехам в спальне с плотно зашторенными окнами, другое – откровенно провоцировать на глазах у десятка посторонних. Но зрители ей, похоже, не сильно мешали. Она играючи довела Адриана до взрывоопасного состояния, когда одно лишь движение, один взгляд могли обернуться настоящей бурей.       – Мне нужен перерыв! – выкрикнул Адриан и, не дожидаясь одобрения фотографа, уволок Маринетт прочь с площадки.       Вслед сыпались сдавленные смешки. Хорошо, что не аплодисменты, но конкретно сейчас им двоим было на мнение окружающих глубоко плевать.       Они ввалились в комнату, где совсем недавно искали наряд для съёмки. Маринетт тут же оказалась прижатой к стене.       – Гляди, что ты натворила…       Церемониться уже порядком распалённый Адриан не стал, а сразу поймал ладонь Маринетт и накрыл ей пах. Она чуть сильнее сжала пальцы.       – И что мы с этим будем делать? – Адриан задался новым вопросом.       – Знаю пару способов…       Маринетт зашелестела молнией на брюках и ловко забралась ладонью под резинку трусов. От присущего ей стеснения не осталось и следа. Напротив, риск быть замеченной за взрослыми играми, ещё сильнее подстёгивал воображение и разгонял кровь. Сознание напрочь отключилось, и Маринетт плыла следом за своими желаниями. Её пальцы плотно сжали член у основания и плавно скользнули вверх. Адриан едва не взвыл от мучительного напряжения.       – Боюсь, твои способы больше подходят для дома.              – Да? – Маринетт совершенно не стесняясь продолжала ласкать Адриана, – А твои действия говорят об обратном…       Он плохо себя контролировал, но Маринетт совсем не сопротивлялась тому, как напористо его пальцы задрали подол и без того короткого платья, отодвинули кромку белья и принялись ласкать горячую кожу. Пришлось прильнуть губами к мужскому плечу, чтобы хоть как-то заглушить рвущиеся из горла стоны. Ласки заставили коленки задрожать. Адриан с самодовольной улыбкой продолжал неприличные шалости. Дразнил, увлекал за собой, вынуждал дышать всё чаще и извиваться от желания. И лишь когда Маринетт не смогла сдержать очередной вскрик, его пальцы погрузились внутрь.       – Да-а...       Это было именно то, чего она сию секунду жаждала.       Адриан хотел что-то съязвить про наглое соблазнение на рабочем месте, но видел, что слова стали лишними и сосредоточился на пальцах, исследовавших тело любимой.       – Сумасшедший…       Маринетт уже не сдерживала стоны, сжимала его плоть всё крепче и ликовала от напряжения под пальцами, не слишком заботясь об испорченной одежде.       – От сумасшедшей слышу… – парировал Адриан и тоже ускорил движение пальцами.       Волна эйфории лишила возможности слышать, видеть и понимать, что происходит на добрых пять минут. Маринетт едва не сползла по стене, но была вовремя подхвачена крепкими руками.       – Всё ещё ревнуешь?       Адриан пытался восстановить дыхание и нагло улыбался.       – Нет.       Раскрасневшаяся Маринетт мотнула головой и попыталась сфокусировать взгляд.       – Вот теперь верю.