Часть 4

      Декабрь начинается в Джерико небольшим пушистым снегом. Сумерки над катком рассеивает обилие разноцветных гирлянд, звучит какая-то ненавязчивая мелодия, в воздухе собирается ощущение праздника. Аддамс любит Рождество, пускай никому об этому и не говорит.       Девушка сидит на лавочке перед катком и ждет, когда вернётся Торп с коньками. Он любезно согласился отстоять небольшую очередь, чтоб взять обувь напрокат. Людей немного и это утешает. Не хотелось бы создать аварийную ситуацию из-за собственной неуклюжести. Уэнсдей не любит быть в чём-то не лучшей. — Снимай ботинки, — раздаётся у неё над ухом, и Аддамс поднимает голову. Ксавье выглядит расслабленным, насколько она может судить. За этот год Уэнс неплохо поднаторела в разгадывании ребусов чужих эмоций. А ещё парень собрал волосы в небрежный пучок на затылке и ему так идёт больше, чем когда он на праздники зализывает свою шевелюру гелем, слишком насыщенно пахнущим химией.       Коньки Аддамс надевала один раз: лет в десять Гомес потащил ее и Пагсли на каток, решив, что ей понравится фигурное катание, а её брату – хоккей. Но не срослось: Пагсли сразу же расшиб себе дурную голову, Уэнсдей избежала травм, но никакого удовольствия не получила, кроме раздражения, что её ноги вдруг не слушались.       Она переобувается в нужную спортивную обувь, пару минут настойчиво возясь со шнуровкой, и все равно коньки ощущаются как-то инородно на ногах. — Стой, я помогу, — девушка не успевает даже возразить, когда Торп садится перед ней на корточки. Он ловко подтягивает шнурки, фиксируя обувку, а затем аккуратно прикасается к её лодыжке, проверяя, насколько плотно конек прилегает к ноге.       Девушка не может оторвать взгляд от его пальцев. Аддамс и раньше замечала, что они длинные, но всё равно, это какое-то гипнотическое зрелище, словно те вирусные ролики в интернете с нарезанием мыла, на которые часами залипает Вещь. — Попробуй встать, — он сам поднимается и подает ей руку.       Уэнсдей хватается за его ладонь, так как просто боится убиться ещё на старте. К чёрту её убеждения, сейчас она не откажется от патриархальных замашек Ксавье, если они помогут освоить чёртовы коньки без серьезных увечий для её тела. Одно дело получить крутое ранение стрелой в плечо и совсем иное – позорно покалечиться на льду. — Скажи, нигде не давит? Коньки должны сидеть плотно, но не давить. И не спадать, — внимательно смотрит на ноги девушки. — Это то, что я помню из рассказов инструктора. — Мечтал стать хоккеистом? — задаёт вопрос, чтоб скрыть свою неловкость. — Нет, — хмыкает парень, улыбаясь. — Просто рядом с нашим домом есть торгово-развлекательный центр с катком и хорошая музыкальная школа. У меня был выбор: либо это, либо пианино. Я попробовал и то, и то. Победили коньки. Гонять с ребятами в салки по льду круче, чем чахнуть над нотами. — Не могу согласиться, — фыркает девчонка. — Я вот до сих пор чахну, как ты выразился, только над виолончелью. — Я бы не назвал твою игру чах.. чахоньем? — он прыскает, не сдерживая смешок, и Аддамс по привычке сжимает губы, чтоб не улыбнуться в ответ. — Ну, так как, тебе удобно?       Она не знает. Ей удобно, как если бы к ногам привязали два лезвия, которые не поддаются управлению. Но ей точно нигде не жмет и вроде ничего не болтается. — Да, нормально, — осведомляет парня. Он ещё раз окидывает её взглядом с ног до головы и снова улыбается. — Значит, сейчас, ты крепко хватаешься за борт и сперва на лёд опускаешь одну ногу, а затем – вторую, — коротко инструктирует Торп. — Главное, не торопись. Мы никуда не спешим.       Она готова с этим поспорить – ровно в девять вечера закрываются ворота Невермора. Да, она знает парочку лазеек, но не хотелось бы на ночь глядя лазить через забор.       Аддамс пропускает парня вперед и с минуту наблюдает, как он свободно выезжает на лёд. Девушка подкатывает глаза – ну конечно! Вот же выпендрежник! Иначе он бы не был Торпом! Ксавье скользит по гладкой поверхности катка, пару поворотов, разворот и финальное торможение перед ней, с легким высеканием снежных искр из-под лезвия. — Прости, не мог не козырнуть. Редко в чём я лучше тебя, — его, видимо, забавляет эта ситуация и Аддамс в который раз обращает внимание на его улыбку, с ямочками на щеках. Они придают ему какого-то мальчишеского обаяния – глупо отрицать, что Торп умеет производить впечатление на девушек. В нём поразительно органично соседствуют грустный меланхолический художник и вот такой вот сорванец, готовый на шалости и глупости.       Аддамс выполняет инструкцию и, ухватившись ладошкой за деревянное ограждение, ставит на лёд ногу. Вот оно – омерзительное чувство потери контроля и равновесия. Кажется, что под ней нет опоры. Тонкое лезвие не надежно, а лёд – не приветлив.       Она сглатывает слюну и цепляется уже двумя руками за бортик, притягивая своё тело вплотную к ограждению. — Нужно немного разогреться, — продолжает командовать парень. — Подвигай ногами, поприседай. Ничего сложного. Заодно привыкнешь к конькам.       Как к ним можно привыкнуть? Аддамс лениво шевелит конечностями, не отпуская бортик. Чёрт, нужно было таки сказать Нику, что у неё аллергия на лёд. Есть вариант, что он всех зовёт на каток, а потом смотрит и выбирает самую грациозную. Кто поймёт, что в голове у этих парней.       Дальше происходит минута её личного позора. Ксавье долго объясняет, что нужно делать, но ноги её не слушаются. Она вроде их и согнула, как надо, и разворачивает, куда надо, но поехать не может. Её клонит то вперед, то назад – тело пытается найти равновесие и от падения спасает с одной стороны Торп, с другой – бортик. — Не размахивай руками, — терпеливо объясняет Ксавье. Для себя он решил, что сегодняшний день – это как наглядная демонстрация исполнения его мечты, и он возьмет от этого столько, сколько сможет. Если у Аддамс с Ником всё сложится, то ему не светит с ней ничего. А так… Маленькая иллюзия глупого человека. — В падении нет ничего страшного. Если чувствуешь, что сейчас грохнешься – согни ноги в коленях и присядь в таком положении. Нужно упасть вбок, если не хочешь разбить себе голову.       Уэнсдей кивает, она всё понимает, но пока что выходит скверно. И это при том, что она хорошо владеет своим телом! Бедные люди, которые никогда не занимались спортом! Они видимо совсем не могут себя обуздать. — Ты слишком зажата, — Торп берет её за руку, сжимая холодные пальцы в своей ладони. — Двигайся вдоль ограждения, словно идёшь по наледи в своих ботинках. Маленькими шагами, вот так…       С черепашьей скоростью они проходят целый круг, и ей становится понятно, как удерживать равновесие. Ещё через круг Ксавье объясняет, как отталкиваться ногами, и как тормозить. Он терпелив, не смеётся с её неудач и старается разбавить неловкость смешными историями из собственного опыта. — Толкайся двумя ногами по очереди, а не одной, — поправляет её действия Ксавье. Её рука холодная и ему безумно интересно – это она замёрзла или у неё всегда ледяные ладони? И можно ли их согреть? Вернее, как их можно согреть? В его снах Аддамс вовсе не кажется ледышкой… — Сколько времени тебе понадобилось, чтоб научиться? — обрывает его мыслительный процесс девушка. Она смотрит то на него, то на их сцепленные руки и, кажется, смущается. — Где-то на третьем занятии я уже гонял с ребятами по льду, — непринужденно продлевает беседу. — На самом деле, тут нет ничего сложного, если брать просто катание, а не какие-то там пируэты или хоккейные фишки. Но ролики мне нравятся больше. Отрывай руку от бортика, я прокачу тебя, чтоб ты просто почувствовала эту свободу.       Аддамс не кажется его замысел хорошей идеей. Но с другой стороны, а как она будет кататься завтра? Это же её за руку будет держать Ник, а не Ксавье, и это она ему должна будет довериться так же, как сейчас Торпу. Что-то ей подсказывает: у неё не выйдет. Нужно было настоять на кино. Там темно и нужно молчать. Потрясающее второе свидание. — Доверься, я буду аккуратным, — заглядывает ей в глаза, чуть закусив губу.       Уэнсдей молча отрывает ладонь от бортика и позволяет Ксавье потянуть её за собой по кругу, не откатываясь далеко от оградки. Девушка перебирает ногами и, в целом, это не плохо. Рождается ветер, треплющий челку, дыхание запирает, её подхватывает чувство полета. Не то чтобы прямо она чувствовала свободу, но скорость точно слегка пьянит и щекочет нервы. Это приятное ощущение, сопоставимое по уровню приемлемости с тем, как аккуратно и в тот же момент крепко Торп сжимает её руку. Там, где соприкасаются их пальцы, её кожа нагревается и жжется приятным покалыванием. — Ну что, как тебе? — он довольно резко тормозит, придерживая её за талию, но тут же убирает руку. — Не страшно? — Я отправила в ад Крэкстоуна, меня катком не напугать, — ёрничает, дерзко вскидывая подбородок. — Устала? — на его губах все та же мальчишечья широкая улыбка. — В целом, у тебя намечается успех. — Один круг и на сегодня хватит, — ей хочется ещё раз прокатиться с ветерком. Если завтра окажется, что Никколо катается хуже Торпа, она не рискнет вытворять с ним что-то подобное. Всегда можно соврать, что у нее кружится голова. Ей не известно, насколько это действенный прием, но в сопливых мелодрамах Энид такое работает.       Аддамс наденет коньки, выйдет на лед и разыграет сцену. Очень по-девчачьи, и ей такое не по душе, но и калечиться она не станет.        Ксавье кивает и тянет её за собой. Да, все же катание на коньках – не самое скучное времяпрепровождение. Можно будет сходить ещё, ярмарка ведь проработает до самого Рождества. Аддамс буквально на секунду прикрывает глаза, полной грудью вдыхая морозный декабрьский воздух. Слышны смех, какая-то новогодняя мелодия, гомон… Хороший выдался вечер. И смущаясь собственных мыслей, она распахивает веки и едва не пищит от ужаса. Прямо на неё с огромной скоростью несется незнакомец, тучный, большой, одетый в дурацкую фиолетовую куртку. — Не дёргайся, — предупреждает её Торп в ту же секунду. Он видимо знает, что в таких случаях делать, но страх быть сбитой и размазанной по скользкой поверхности катка этим не заботящемся о своём лишнем весе человеком, куда сильнее здравого рассудка. Как много людей гибнет во время катания на льду? Почему она не изучила этот вопрос? Тело действует так, как ему подсказывает инстинкт самосохранения - нужно отъехать в сторону. — Аддамс, не дури! — чувствуя, как она напрягалась, Ксавье притормаживает, но девчонка со всей силы пытается выдернуть свою руку из его пальцев. Это плохое решение вопроса. Парень маневрирует, но выкрик жирдяя: «Я не умею тормозить» играет свою роль. Девушка вырывает ладонь, взмахивает в панике руками, и Торп едва успевает её снова схватить за запястье и дернуть на себя, спасая от неминуемого столкновения с обладателем повышенного холестерина и фиолетовой куртки.       Устоять при таком, естественно, не выходит, он выворачивает Аддамс к себе лицом, и валится на лед, своим телом смягчая её падение. «Простите» - орет им незнакомец, но у Торпа звенит в ушах от резкого удара о лёд. Воздух забивается в легких, спину обдает болью. Но это всё отходит на второй план.       Уэнсдей медленно осознаёт случившееся. Она открывает глаза, которые закрыла от страха и тут же встречается взглядом с весенней беспокойной зеленью глаз парня. Он глядит тревожно, внимательно, но все мысли Аддамс сосредоточены на ощущении горячих ладоней на своей талии. Куртка задралась и длинные пальцы Торпа соприкасаются между собой на ее пояснице. Волна смущения горячит кровь и обдает тело жаром. И её накрывает какая-то странная, нетипичная для нее реакция. Удерживая из последних сил себя в руках, она порывисто садится прямо на лёд, и закрывает горящее лицо ладонями. — Эй, эй, всё нормально? — Ксавье тревожится. Он убирает её руки и замирает на выдохе. Всегда хмурое, серьёзное лицо озаряет улыбка. Широкая, открытая, чуть безумная, но это как раз его не удивляет. Куда сильнее он поражается неглубоким ямочкам на её щеках. Это зрелище самое прекрасное из того, что ему доводилось видеть. — Прости, — сквозь тихий глухой смех выдавливает Уэнсдей и снова ладошкой прикрывает рот. Ей требуется минута, чтобы унять истерический хохот, который видимо является следствием потрясения вперемешку со счастьем от того, что она осталась жива и даже цела, если не брать в расчет саднящие ладони и колено.       Ксавье думал, что влюблен в Аддамс, но он ошибался. Вот именно в данный момент парень понимает: нет больше на всей чёртовой планете никого красивее, умнее, смелее, безумнее и талантливее, чем девушка напротив него. Это чувство вспыхивает внутри каким-то странным фейерверком, как огромная петарда, захватывает дух, раздвигает рёбра, сжимает сердце щекотной болью. Это новое ощущение пугающе прекрасно и непостижимо. — Вам нужна помощь? — Уэнсдей сморит на незнакомую девушку, склонившуюся над ними, и переводит взгляд на Торпа, у которого так расширился зрачок, что за ним спряталась зеленая радужка. И в целом он выглядит потрясенным. Видимо нехило приложился об лёд. — Нет, все хорошо, — ей удается обуздать саму себя. — Ксавье? — Нормально, — голос чуть охрип. — Пойдём, нам нужно немного передохнуть. Торп поднимается сам и подает ей руку. В груди всё ещё бушует ураган и он старается унять себя, обещая подумать обо всём на досуге. Разве можно влюбиться дважды? Разве так бывает?

***

      Домой они добираются медленно. Аддамс ковыляет, прихрамывая, напрочь отказываясь от помощи. — Ещё раз извини, — кажется, это слово было проговорено Торпом тысячу раз. — Я сама виновата, — бубнит, стараясь не показывать, что ей больно. Очень больно. И теперь у неё появилась великолепная отговорка, которая позволит завтра не лезть на лёд. Девушка точно ничего не повредила, удар был прямым, так что это просто ушиб. Но колено болит, словно по нему двинули молотком, аккурат в середину коленной чашечки. Стоит запомнить это и использовать в пытках. — Ты же предупредил, чтоб я не дёргалась. — Все равно извини, — вздыхает Торп. Он грустит, что вечер кончился, и завтра Аддамс пойдёт на каток, но уже с другим парнем. Это крепко бьёт по самооценке, и поднимает со дна души чёрную, всепоглощающую ревность, на которую, по сути, он не имеет никакого права. — Ты слышал что-то о правиле трёх свиданий? — ей не с руки задавать такие вопросы, но прежде чем отважиться на слюнообмен с Ником, она должна быть убеждена, что это необходимо. — Что за правило такое? — парень не сомневается, что это ей поведала Синклер, вычитавшая подобное из дурацкого женского журнала. — Энид говорит, за три свидания я должна показать Нику свою готовность к совокуплению с ним, иначе он пойдёт искать себе другую девушку, — её голос ровный, всё стеснение и нерешительность она спрятала за привычной маской безразличия. Торп спотыкается, путаясь в собственных ногах. Что она только что сказала? — Что, прости? — его лицо не может определиться, какую эмоцию отразить: растерянность, удивление или злость. — На каком свидании обычно ты целуешься? — заходит с другой стороны. Ей кажется, что она своим некорректным выражением мысли запутала парня. — Так…— выдыхает, останавливаясь. — Послушай, нет никакого правила трех свиданий и никакой готовности ты ему показывать не должна, ясно тебе? — Энид предупредила, что ты будешь говорить что-то в этом роде, — дёргает плечами, словно её это никак не трогает.       Ксавье сглатывает, прикидывая в голове, как нейтрализовать любопытную соседку. Наверное, он расскажет Аяксу про эти правила трех свиданий. Петрополусу перепало почти спустя полгода их с Синклер отношений. Что-то не сильно она демонстрировала парню свою готовность «совокупляться». Господи, и слово-то какое мерзкое! — Уэнсдей, не существует никакой инструкции к отношениям, — снова начинает идти, спрятав руки в карманы пальто. — И правил никаких нет. — Так что насчет тебя? — возвращает свой вопрос. — Когда ты понимаешь, что нужно поцеловать девушку? — Люди встречаются, влюбляются, испытывают эмоции. Именно чувства толкают на проявления близости, — пытается донести до неё очевидное. — К человеку, который тебе нравится, хочется прикасаться, обнимать, целовать, ну и… Никто не скажет, через сколько возникнет это желание и возникнет ли.       Что ж, его объяснение кажется довольно логичным. Не то чтобы она прямо хотела прикасаться к Тайлеру, но в его присутствии Аддамс ощущала себя иначе: у неё омерзительно потели ладони, стучало сердце, словно при приступе тахикардии, путались мысли. И да, ей хотелось, чтоб он тогда её поцеловал. Это было иррациональное желание, чем-то похоже на тягу к экспериментальному засовыванию гвоздя в розетку, но оно было. — То есть ты можешь полезть с поцелуями прямо на первом свидании? — пытается разобраться в этом вопросе. — Или всё же есть какие-то установленные нормы? — Целоваться надо тогда, когда возникает обоюдное желание, Уэнсдей, без оглядки на какую-то выдуманную инструкцию, — вздыхает Торп и замолкает отворачиваясь.       Аддамс считывает это, как попытку прекратить беседу. Ей непонятна бурная реакция парня на её вопросы, и она решает дать ему пару минут переварить их разговор. В этот раз тишина между ними кажется напряженной. Уэнсдей не понимает в чём причина этой неловкости. Возможно, она неверно сформулировала какой-то вопрос? Следовало быть более конкретной? Что ей нужно от Торпа? Очередной совет? Ясно, у них с Энид кардинально разный подход к отношениям, и вариант с четким планом Аддамс нравится куда больше. Раз нужно поцеловаться на втором свидании, она это сделает. Единственное, не помешает предварительная тренировка.       Ксавье не знает даже, как расценивать этот разговор. Ему бы и в голову не пришло целовать кого-то просто потому, что надо, или что пришло какое-то правильное время. Не то чтобы у него был огромный опыт в вопросах отношений. В то лето, за неделю до перевода в Невермор и за две до первого оживленного им рисунка, он впервые поцеловался с девчонкой. Эмми была на два года его старше, и Торп чувствовал себя невероятно крутым чуваком, который закадрил старшеклассницу.       Они сходили в кино, затем съели по мороженому и Эмми его поцеловала сама. Он хорошо запомнил, как смешался во рту вкус клубники и шоколада.       Ксавье целовал отнюдь не всех, с кем ходил на свидание, и уж точно не спал со всеми. Ему непонятно, что там наговорила Энид своей соседке, но блондинка явно упростила всё, что вообще-то сложно и серьёзно. Хотя, возможно, это просто он неинтересный зажатый романтик, верящий в чувства. — Я тебя обидела? — Аддамс начинает разговор, едва они выходят на широкую тропу, ведущую к Невермору. — Что? Нет, — стремится её успокоить. — С чего ты взяла?       Ему до сих пор странно слышать от Аддамс подобные вопросы, учитывая, что ещё год назад она даже не умела извиняться. Общение с Энид в какой-то мере шло ей на пользу. — Ты выглядишь… Подавлено, — подбирает нужное слово. Для неё игра в эмпатию напоминает задание в младшей школе, когда нужно было к картинке найти соответствующее определение. — Сколько раз ты целовался?       Господи, нужно сворачивать тему, пока она не начала задавать вопросы похуже. — Я не считал, — прочищает горло и сглатывает слюну, ставшую вязкой. — Зачем тебе это? — Пытаюсь оценить твой опыт, — смело и без обиняков. — Зачем? — хорошо, что сейчас темно и Аддамс не может видеть весь спектр возмущения на его лице, вперемешку со стыдной краснотой смущения. — Я целовалась всего два раза, — девушке не охота признаваться, но чутье ей подсказывает, что уговорить Торпа без должных пояснений на следующую авантюру будет сложнее, чем на предыдущие две. — В летнем лагере, но это вряд ли считается. Ну, и тогда с Тайлером.       Ксавье не хочет таких подробностей. Парень вообще пытается давно вытравить из головы мысли, что пока он по её милости сидел за решеткой, Уэнсдей строила романтические отношения с серийным маньяком. — К чему этот разговор? — он притормаживает, стараясь идти медленнее, хотя всё внутри него требует сорваться на бег, лишь бы прекратить эту странную коммуникацию. — Я считаю, что на втором свидании приемлемы поцелуи. Но я не имею должного опыта, — они успевают пройти ворота академии, и Аддамс сворачивает на тропинку, огибающую общежития.       Торп не знает, что ему делать с данной информацией, и зачем Уэнсдей с ним этим делиться. А ещё он не понимает, куда они идут за полчаса до отбоя. И лишь когда впереди виднеется стеклянная постройка оранжереи, до парня доходит намек. — Я надеюсь, ты не собираешься практиковаться прямо сейчас? — спрашивает осторожно, не желая её обидеть. — Хорошо, что ты сам догадался, — собирает ладони перед собой в плотный замок. — Это было не слишком очевидно, хоть я и надеялась, что ты свяжешь наше местонахождение и мой рассказ в одну цепочку. — Постой, — вскидывает руки, отходя от девчонки подальше. — Я верно понимаю? Ты... — он начинает злиться. Ситуация явно нетипичная и это его напрягает. — Нет, я ничего не понимаю. Чего ты от меня хочешь? — Торп, не разочаровывай меня, — вскидывает подбородок. — Мне до завтра нужно подтянуть умение целоваться, мы пришли туда, где обычно это делают все кому не лень, и нас тут только двое. Как ты думаешь, что мне от тебя нужно?       Она нервничает, но старается этого не высказывать. Идея пришла неожиданно и кажется верным решением. Ну не Юджина же ей просить об этом?! — Ты с ума сошла? Я не буду с тобой целоваться! — его голос от возмущения становится немного выше, словно ему прищемили мужское достоинство. Да хотя фигурально оно так и есть! — Почему? — в её голосе скользит непонимание, такое искреннее, что Ксавье хочется застонать от бессилия. — Слушай, одно дело давать советы и совсем другое… — Не вижу принципиальной разницы, — хмурится девушка. — Считай, мы от теории перешли к практическим занятиям. — Ты... Но… Я… Это…— во рту каша из звуков. — Но так нельзя, Аддамс! — Почему? — она действительно не понимает. — Если бы ты попросил меня потренироваться вскрывать труп или, скажем, добывать яд у гадюки, я бы с удовольствием тебе помогла! — Да, ну ведь ты тоже не об уроке по рисованию просишь! — он активно жестикулирует, рукой нервно убирая пряди от лица. Торп проводил ладонью по лицу, обхватывает пальцами подбородок, и весь его вид кричит о растерянности. — Это… Я так не могу. — Дело в том, что я тебя абсолютно не привлекаю как девушка? — занятно однако, отказ парня её целовать отчего-то неприятно задевает. — Да ну нет, всё не так! — чёрт подери! Да как же ей объяснить, что для него это наоборот слишком важно. — Просто… — Ладно, как скажешь, — её глаза сужаются на мгновение, она сжимает губы и тут же расслабляет лицо, натягивая на себя привычную непроницаемую маску. — Спокойной ночи. — Постой, — он успевает поймать её за руку до того, как она уйдет. Нужно объясниться, иначе все действительно выглядит так, словно ему по меньшей мере противно её целовать. — Твоя просьба застала меня врасплох. — Мне это уже не интересно, — ей нужно скорее уйти в комнату и подумать над тем, с какого перепуга её так задел отказ Торпа. Ну подумаешь, не хочет её целовать. Не велика потеря! — Аддамс! — вот же упрямая девчонка. А собственно, чего он отказывается? Он из-за своей чёртовой благородности профукал, возможно, единственный шанс пригласить её на свидание. И ладно, что это будет не чувственный порыв, а скорее… Парень не может даже подобрать слов, как это будет выглядеть. Зато он получит то, о чем даже не смел мечтать. — Хорошо, раз ты так хочешь – целуй. — Что? — вот теперь тушеваться пришла очередь Уэнсдей. — Ну, ты хотела потренироваться – вперед. Урок первый: парни ценят инициативу, — он смотрит на неё выжидающе и ему даже интересно, хватит ли ей духу.       Она моргает раз, потом ещё раз. В свете фонаря её кожа кажется фарфоровой, кукольной, в больших карих глазах застыла нерешительность и слабый отблеск паники. Судя по плотно сжатым пухлым губам, она ведёт нешуточный мыслительный диалог или торг со своей совестью. Торпу этого никогда не узнать. — Закрой глаза, — она коротко командует чуть севшим голосом. Ей не ясно, отчего внутри неё зарождается волнение. Поцелуй – это физиологический процесс и не стоит его выделять среди тысячи иных важных процессов. Она просто тренирует навык, как скажем, умение писать ручкой.       Торп выполняет требование: закрывает глаза, хмыкает, облизывает нижнюю губу, наклоняет вниз голову и не может перестать нагло улыбаться. За сегодняшний вечер его так помотало, что улыбка, видимо – это нервное.       Пару мгновений ничего не происходит и Торп успевает подумать, а не глупая ли это какая-то шутка? Но потом его весьма решительно хватают за лацканы пальто и тянут вниз. Он вскидывает брови и тут же на губах чувствует легкое дыхание. Ксавье уверен, Аддамс не осознает, насколько для него это волшебный момент.       Уэнсдей не понимает, зачем попросила его закрыть глаза. Теперь это и ей самой кажется глупой идеей. Но давать заднюю поздно, поэтому девушка набирает в легкие воздуха, примерно как перед прыжком в воду, и легко касается чужих губ.       Ксавье сложно словами передать свои чувства. Сама лишь мысль, что он в данный момент целует Уэнсдей Аддамс, отшибает ему мозги, что уж говорить об ощущениях холодных губ на своих губах. Это всё в корне неправильно и ненормально, но отказать себе в простой радости – целовать нравящуюся ему девчонку, он просто не может.       Торп поднимает руку и касается её лица, направляя и перенимая инициативу. Ведет кончиком языка по её нижней губе и девушка приоткрывает рот, скорее инстинктивно, чем специально. Но Ксавье хочет думать, что это осознано, и углубляет поцелуй.       Наличие чужого языка у неё во рту ново и не поддается описанию. Это не отвратительно, нет, скорее… Странно. И волнительно. Она чуть теснее прижимается к парню, позволяя себя обнять за талию. Ничего подобного с ней прежде не случалось, и она жадно впитывает в себя новые ощущения.       Колкий ток ползет вдоль позвоночника Ксавье и жаром оседает в теле. Её робкий ответ, прохладные губы, которые согреваются их общим смешанным дыханием – всё это пьянит и выталкивает куда-то за грани реальности.       Аддамс ощущает, как кружится голова и собственные ноги становятся ватными, словно кто-то вытянул оттуда все кости. Она старается удержаться и хватается рукой за шею парня, чувствуя, как под пальцами горит его кожа.       Миг единения сладок, но короток. Ксавье приводит в чувство её ледяная ладонь, коснувшаяся шеи. Кожа покрывается морозными мурашками, и он отстраняется, не сводя с её лица взгляда, подернутого дымкой зарождающегося желания.       Уэнсдей распахивает глаза и моргает. Раза три подряд. Это высшая степень её смущения, растерянности, ошеломленности. — Не думаю, что тебе нужна дополнительная тренировка, — голос звучит сипло. Он убирает руки с её талии, которые сам не понял, как туда положил, и делает шаг назад. — Отрадно, — выдавливает из себя девчонка. Она ошарашена не меньше, чем Ксавье, и справляется с этим значительно хуже парня. — Спокойной ночи.       Аддамс резко разворачивается на пятках и уходит привычным приземистым, чуть быстрее обычного, шагом, оставляя позади растерянного Ксавье. Ей нужно оценить случившееся. Простой поцелуй не должен вызывать так много эмоций.       Торп просто садится на лавку и жалеет о том, что бросил летом курить. Сигарета бы сейчас точно не помешала. Он всё ещё ощущает покалывание на губах и, кажется, её духи зацепились за его ладони. Мозг кто-то словно разъединил с телом. И как теперь ему быть дальше? Знать, что завтра она пошлепает на свидание с Ником дальше практиковать свои навыки, и ничего не делать. Славная пытка для его сердца, Аддамс бы наверняка оценила.