Часть 7

      Уснуть этой ночью у Аддамс не получается. Она вертится и никак не может выбросить из головы всё то, что почерпнула из книжки Энид и интернета. И если описание данного процесса оказалось каким-то запутанным, то демонстрация повергла девушку в лёгкий ступор.       Не то чтоб её шокировал вид мужского полового органа, хотя и это тоже. В учебнике по анатомии и у трупов в морге эта штуковина выглядит слегка иначе. Скорее, она не ожидала, что этот самый минет такая распространённая практика. Хотя по мнению самой Аддамс это было… Непонятно. Ей явно не хватает честного отзыва того, кто это раньше делал и того, кому это делали.        Она размышляет над словами Йоко о том, что опыт имеет значимое преимущество. Ещё бы! Никто не любит неумех. До этого момента Уэнсдей никогда особо не напрягал ощутимый пробел в знаниях относительно секса. Мать пару раз попыталась завести неуместный и неловкий разговор, но к тому моменту Уэнс блестяще изучила анатомию человека и отлично знала, откуда берутся дети. Всё остальное было излишним: она не собиралась ни с кем спать, так как не имеет в принципе желания заводить потомство. А удовольствие можно получить и от других вещей, не обязательно для этого тереться потными телами или, как вот она выяснила сегодня, засовывать себе часть другого человека в рот.       На пижамных вечеринках, куда её часто затаскивает с собой Энид, девочки только и обсуждают, что парней и свой сексуальный опыт. Аддамс, которой нечем похвастаться, просто отмалчивается, делая вид, что ей абсолютно неинтересно. Но пытливый ум всё равно порождает вопросы и строит гипотезы: а так ли это фантастически прекрасно, как описывают девчонки?       Но яркого желания попробовать она ещё не испытала. Все её эксперименты на данном поприще ограничиваются неумелыми попытками самоудовлетворения, хотя особого прикола Аддамс в этом тоже не видит. Но, опять же, не стоит сбрасывать со счетов её неопытность. Велика вероятность, что она просто делает что-то не так.        Девушка размышляет, готова ли она на такой подвиг ради отдельной комнаты? Вряд ли. Да, Аддамс напориста, имеет привычку зацикливаться и доводить начатое до конца, но минет или секс… Но также ей не хочется проигрывать Бьянке просто из-за того, что сама Аддамс ещё не успела познать прелестей половой жизни. Ну это же смешно! Нужно непременно всё обдумать и решить, как она будет действовать дальше. Так просто Уэнсдей точно не сдастся.       Она делает над собой усилие и вместо приготовленных для свидания брюк с блузкой снова надевает платье, одно из тех, купленных вместе с Энид. Подруга, к слову, старательно избегает Уэнсдей, и ей это кажется немного забавным. Для себя Аддамс делает вывод – Синклер тоже никогда не делала минет и просто не хочет выглядеть неопытной, так как в кругу девчонок она часто кичится своими познаниями и мастерством в совокуплении.       Фильм, на который её зовет Панини, обещает поразить зрителя потоками крови и ужасом смерти. Они сидят на последнем ряду, и Аддамс злорадно кривит в ухмылке губы: Никколо ей соврал, что любит ужасы. У него на лице собралось столько отвращения и страха, хотя всего-то с экрана им показали, как прелестно бензопилой можно отпилить человеку голову.       Парень в самом начале кладёт на подлокотник руку раскрытой ладонью вверх, видимо ожидая, что за неё будет хвататься Уэнсдей в порыве ужаса, но подобного не происходит. Поэтому ближе к концу кино чужая пятерня опускается ей на коленку. Прикосновение щекотное, а ладонь у Панини потная.       Уэнс размышляет, как должна среагировать на такое наглое вторжение в её личное пространство, но вовремя вспоминает слова Энид про третье свидание. Точно, он ждёт от неё того самого подтверждения её готовности к совокуплению. О-у. И что ей дальше делать? Как намекнуть, что «она не против, но точно не сегодня»?       Когда наглая рука ползёт куда-то вверх, задирая подол платья, Аддамс плотнее сводит ноги вместе и одаривает Панини таким красноречивым взглядом, что он немедленно убирает свои грабли, неловко двигая их на подлокотники кресла. В финале последнего выжившего персонажа долго и мучительно расчленяют, и Уэнсдей всерьез думает, что Ника таки стошнит, но он как-то справляется со своим состоянием.       Домой они идут молча. Аддамс не умеет намекать сама и не понимает, когда это делают другие. Почему нельзя пользоваться ртом? И тут ей в голову приходит мысль о минете, и она хмыкает собственной развязной пошлости. — Слушай, я не знал, что будет не фильм, а такая отвратительная нудятина, — Нику видимо надоедает молчание. Уэнс тоже ощущает эту паузу в коммуникации максимально неловкой. — Кровавое месиво – не лучший настрой для свидания.       В ответ Аддамс просто кивает. Ей фильм понравился, пускай и сюжет ужастика тупее не придумать. — И, знаешь… Извини меня, — он останавливается, рукой касаясь её локтя. — Я не должен был распускать руки. Видимо, я не верно считал сигналы, которые ты мне подавала.       Аддамс испытывает странное дежавю. Где-то она уже слышала про эти сигналы. Хочется саркастически вздернуть бровь – такую лапшу ей на уши уже однажды вешали. — Я не подавала никаких сигналов, — в этом она уверена. — Все мои действия и слова не имеют потайного или двойного смысла. — Тогда я ничего не понимаю, — чешет кудрявый затылок Ник. — Я думал, что нравлюсь тебе и что мы не просто друзья. Или я ошибаюсь? — Мне казалось, друзьям…— Уэнсдей осекается. Она хочет сказать, что друзьям, по её скромному мнению, не принято засовывать в рот язык, но тогда кем ей приходится Ксавье? Он ведь ей друг? Аддамс переиначивает свой ответ. — Что с друзьями не ходят на свидания. Разве нет? — Да, да… Просто… Ты мне нравишься, понимаешь, Уэнсдей, — мнётся Панини. Он засовывает руки в карманы, перекатывается с пятки на носок, отводит взгляд куда-то в сторону. — А ты, видимо, любишь играть на два фронта. — Что? — о каком втором фронте говорит собеседник, девушке ни в жизнь не догадаться. — Ну… Тот высокий, как там его… Ксавье, — возвращает свой взгляд на девчонку. — У вас с ним что-то есть? — А у тебя с Бьянкой? — быстро находится Аддамс. Ей не ясно, зачем Ник начал этот странный разговор. Она честно ожидала, что он и дальше будет к ней приставать, а вместо этого развёл беседу, достойную любимых мелодрам Энид. — Хм, — улыбается одними губами. — А ты не так наивна, как мне казалось.       Он снова протягивает к ней руки и заключает ее ладони в свои. У него горячие пальцы, чуть липкие, и Уэнсдей не совсем приятно это касание. — Мне бы хотелось быть для тебя кем-то большим, чем просто другом, — заглядывает заискивающе ей в глаза. В них есть какие-то эмоции, но Аддамс всё ещё не до конца понятна азбука человеческих чувств. Она так и не научилась считывать полутона. — Я не против, — девушка собрана и сосредоточена. Ей кажется, она двигается по тонкому льду. Нужно дать тот самый намек, но и не соглашаться ни на что такое, чего она сама не хочет. — И ты готова перейти на новый уровень отношений? — тянет её к себе ближе, и Аддамс напрягается сильнее. — Мне нужно подумать, — ей не хочется с ним целоваться, а значит нужно закончить беседу какой-то неопределённостью. Поэтому она добавляет фразу, подсмотренную в одной из слезливых мыльных опер соседки. — Я не могу так сразу.       О, и это забавным образом работает. Ник кивает, улыбается, костяшками пальцев проводит ей по щеке и приподнимает её подбородок. — Да, я понимаю, — на удивление, Аддамс легко считывает снисходительность в его тоне. — Тем более, что твой опыт… Вернее, ну… Что для тебя всё в новинку… Так что да, наверное, нам сперва нужно стать немного ближе. — У тебя весьма поверхностная информация о моём опыте, — она ненавидит, когда её недооценивают. Девушка раздражённо выдергивает свою ладонь из чужой руки, уворачиваясь от прикосновения. — Так может ты мне его продемонстрируешь? — игриво бросает парень, но осекается, замечая хмурый взгляд собеседницы. — Я шучу, Уэнсдей, извини… — Доброй ночи, Никколо, — упрямо вздёргивает подбородок, игнорируя извинения и уходит, не обернувшись.       К счастью, они как раз дошли до ворот Невермора. Сегодняшнее свидание в целом одно из худших, которые у неё были. Всё приятное впечатление от Панини развеивается в секунду. Кажется, он только что ткнул её носом в её же недостаток. Что ж, она докажет ему обратное. Всё узнает, потренируется и докажет. Никому не позволено сомневаться в любых её умениях. Даже тех, которые ей только стоит освоить.

***

      Выходные проходят в размышлениях. Уэнсдей сопоставляет все за и против, оценивает риски, пишет план дальнейших действий. Их осталось двое: она и Бьянка. Ей необходимо знать слабые и сильные стороны соперницы. И если о её умственных способностях или же силе сирены ей известно, то про другие козыри в рукаве она попробует узнать у того, с кем Барклай эти самые козыри и приобрела.       Да, точно! Торп ведь встречался с Бьянкой! Как Уэнсдей сразу об этом не подумала!? Он ведь наверняка хорошо её знает. Это отличная идея! И ещё ей нужно где-то обзавестись тем самым опытом. Аддамс это сделает не ради Ника, а просто для себя. Ей не нравится ощущать вот эту робость и несведущесть. Она привыкла быть уверенной в своих силах и умениях.       Единственное: Уэнсдей не уверена, что Ксавье согласится. Всё же это довольно интимно и... Ну, а с кем, если не с другом, ей преодолевать себя? Более того, Торп кажется довольно опытным, и она ему доверяет сильнее, чем кому бы то ни было. На коньках ведь он согласился её учить кататься, а чем секс - не физическая активность?       Панини настойчиво пытается поговорить с Уэнсдей. Он сперва пишет ей, потом звонит, но девушке нужно больше времени. В своих сообщениях парень искренне извиняется и снова зовёт на свидание. Аддамс ничего не отвечает. Энид сказала бы, что она держит интригу, но на самом деле Уэнс просто не понимает, как себя вести дальше.       Параллельно этому написывает Ксавье, чем значительно упрощает ей задачу. Даже она со своим скудным эмоциональным интеллектом в курсе: слишком странно выглядит их молчанка длинной в целую неделю. Ей не хочется прекращать общение с Торпом. Более того, ей всё ещё нужна его помощь поэтому, затолкав куда подальше мысли о странном трепете в сердце, Уэнс пропускает игру на виолончели и вместо музицирования переписывается с Торпом.       Они не касаются случившегося, и Аддамс ему благодарна. Вместо ненужного и неловкого прояснения ситуации, парень рассказывает о новом фильме, который он смотрел, спрашивает, дочитала ли она ту книгу, которую выбрала в книжном пару недель назад. Забавно, как он запоминает такие мелочи, сама девушка не так к нему внимательна. Её увлекает общение, создающее иллюзию вновь вернувшегося равновесия в их отношениях.       А в понедельник происходит то, чего не случалось слишком давно: на фехтовании она каким-то непостижимым образом опять проигрывает Барклай. Это выходит абсолютно случайно – Уэнс отвлекается буквально на мгновение, но хитрой русалке этого оказывается достаточно.       Слишком давно они не фехтовали в паре - после той стычки ещё в самом начале её обучения в Неверморе, тренер предпочитал их разделять и ставить с кем-то другим. Так Аддамс привыкла тренироваться с Энид, или Ксавье, иногда ей попадался Аякс. Они слабее её, таким образом девушка вроде как подтягивала их, в то время особо сама не напрягаясь.       С какого перепугу перед Рождественским турниром тренер решает устроить закрытую жеребьёвку – огромный вопрос. Есть все основания полагать, что это подстроила как раз-таки Бьянка, чтоб в который раз попытаться унизить Аддамс. По крайней мере, так думает Уэнсдей, и у неё всё сходится. Ведь именно её имя выпадает Барклай.       Очередной приступ дежавю ещё горше предыдущего. Все тот же гнев пополам с отвращением к самой себе. Пропустить такой плёвый прием! Ну надо же! Что ж, самое время взять дополнительные по фехтованию, а то к концу обучения в академии её сможет победить даже Пагсли. — Аддамс, привыкай к поражениям, — упирает кончик шпаги сопернице под подбородок, скаля крупные белые зубы. — Даже не пытайся, с Ником у тебя ничего не выйдет. Ты отбила у меня Торпа. Панини я тебе не отдам. — Я не отбивала у тебя Ксавье. На момент моего приезда в Невермор вы уже не были парой, — девушка не теряется, её не пугает ни угроза в голосе одноклассницы, ни холодное металлическое остриё у горла. — И тебя не должны волновать мои взаимоотношения с Никколо. — Нет у вас никаких взаимоотношений, — хмыкает Бьянка. — Ваши трогательные прогулки за ручку хороши были на первых этапах. Всем парням нравится загадочность, пока они не раскусят, что это – всего лишь уловка. Ты сама знаешь, что проиграешь мне, признай это. — Конечно, я могу с тобой согласится, но тогда мы вдвоём будем не правы, — Уэнсдей тем не менее держит лицо и даже выдавливает подобие корявой улыбки – ей хорошо известно: когда улыбается проигравший – победитель теряет вкус к победе. Но не Бьянка.       Одноклассница убирает шпагу и подходит к Аддамс вплотную, глядя на неё чуть свысока, и говорит ровно с такой громкостью, чтоб слышала только она. Большая часть учеников разошлась, так что тихому диалогу, пропитанному ядом и желчью никто не мешает. — Просто отступи, — даёт совет сопернице. — Не позорься, всем и так известно, что ты даже целоваться не умеешь.       Интересно, откуда у Барклай такая информация, и что значит «всем известно»? Дурацкая игра в намёки начинает ей надоедать. С каких пор её личная жизнь стала достоянием общественности? Она ведь не любит, когда её имя склоняют на каждом углу. — Твои информаторы ошибаются, собственно, как и всегда, — дёргает плечами, напуская на лицо привычный скучающе-безразличный вид. — И ты сама это поймёшь, когда Ник пригласит меня на Рождественские соревнования. — Очень смешно, — закатывает глаза, отходя на шаг назад. — Запомни: тебе не победить.       В её водянистых мутных глазах вспыхивает дьявольское пламя. Но Аддамс таким не напугать. Она стойко выдерживает взгляд, упрямо сложив руки на груди. Не первый раз ей вступать в конфронтацию с самопровозглашённой королевой школы, и тем более, не впервой её побеждать.       Энид не слышит их разговор, но караулит подругу. Ей вся эта игра давно уже не нравится. Она вопросительно кивает Аддамс, но получив отрицательное движение головой в ответ, грустно вздыхает и предлагает помощь в наведении порядка – таковы правила поединка: кто проиграл, тот ликвидирует последствия тренировки, вплоть до мойки полов. Так Влад, их тренер, стимулирует жажду к победе. Идиотизм. Но забавным образом методичное намывание пола стирает всю нерешительность Уэнсдей и действительно порождает непреодолимое желание утереть нос зазнавшейся русалке.       Ещё большее победить в тотализаторе Йоко ей хочется, когда Энид упрашивает Уэнс уйти куда-то погулять на пару часиков. Они помирились со змеёнышем и теперь им срочно нужно закрепить результат. Видимо, в этот раз Ксавье отказал товарищу в аренде собственной комнаты и покосившегося сарая, гордо именуемого мастерской.       Аддамс приходится уступить: созерцать надутые губы соседки вообще неохота, к тому же её змееголовый дружок всё равно припрётся и тоже будет натужно сопеть от огорчения. Они станут шушукаться, тискаться на кровати, совсем не стесняясь Уэнсдей, и наблюдать их брачные игры девушки тем более не хочется. Однако, перед тем, как уйти, Уэнс решает уточнить у подруги, что имел ввиду Ник, предлагая «перейти на новый уровень». —Ну…— тянет нерешительно блондинка. — Я думаю, он намекал на то, что хочет укрепиться на первой базе и продвинуться ко второй. — От хлебобулочных метафор мы перешли к спортивным? — злится Аддамс. Она ненавидит подобные эвфемизмы. — Твоё объяснение не проясняет ситуацию. — Мне кажется, он хочет, чтоб вы начали встречаться, — подбирает слова Синклер. Девушка вертится на кровати, поглядывая на экран телефона. — Стали парой. Со всеми вытекающими. — Ты издеваешься, верно? — Уэнсдей супит брови, чувствуя себя идиоткой. А она не любит, когда такое происходит. — Что значит «со всеми вытекающими»? — Всё ты сама понимаешь, не прикидывайся, — складывает руки на груди, прищуриваясь. — Вопрос лишь в том, хочешь ли ты этого?       Аддамс уже и сама не знает, чего хочет. Её нервирует то, как раскручивается вся эта история с Панини. Она всего лишь хотела свободное пространство, а теперь влипла в какие-то совсем ненужные ей отношения, открытое соперничество с Бьянкой, и всё это из-за парня, который не так уж сильно ей нравится.       Но отступать совсем не в её правилах. Можно, конечно, схитрить и самой позвать Ника на дурацкое подобие средневековой вечеринки. Вряд ли он откажется. Так она утрёт нос русалке и наверняка выиграет соревнование. Но это мухлёж и, возможно, не будет засчитано. Йоко дала четкое и понятное условие: Танака отдаст свою комнату тому, кого Панини позовёт на Рождественские соревнования.       Что для этого нужно? Верно, быть лучше Бьянки. А что это значит? А дьявол его знает! Может есть какие-то критерии выбора? Какой-то алгоритм типа того, каким пользуется Торп при оценке удачности поцелуя? Спину вмиг обдаёт жаром и Аддамс сводит лопатки вместе, прогоняя наваждение. Да, наверняка есть какая-то шкала оценки девушек.       Синклер как-то перечисляла факторы, влияющие на её выбор парней. Ну там рост, чувство юмора, что-то про запах, но скорее всего это её личные заморочки, как оборотня. Для себя таких вот критериев Аддамс ещё не установила. Она в целом со скрипом до сих пор принимает тот факт, что ей могут нравиться парни. Но она точно знает, что не любит глупых и недалёких, не терпит хамства и заносчивости, ей важно сможет ли возможный кандидат в кавалеры поддержать с ней разговор и умеет ли он молчать.       Внешность… Сложно сказать, учитывая скудный список её ухажёров. Тайлер не был отталкивающим. Но она повелась на его манипуляции не от симпатии к нему, а от полной неопытности в этом вопросе. Разговоры о её якобы намёках, сигналах и прочем сбивали Аддамс с толку, запутывали, интриговали. Сейчас она хорошо понимает: на то и был расчёт. Будь у неё немного больше опыта в общении с противоположным полом, возможно она быстрее бы разгадала, что с ней просто умело играют.       Да, точно, критерии какие-то есть. Но насколько они индивидуальны? Есть ли базовый набор пунктов, по которым парни отсеивают девушек? Что ж, у неё, к счастью, есть человек, способный ответить на все её вопросы. — Слушай, давай продолжим наш разговор перед сном? Не хочу тебя торопить, но Аякс… — Энид тоже неловко выгонять соседку. — Извини, я просто… Я тоже уступлю комнату, когда тебе это понадобится. — Я думаю, у меня для подобных целей будет выигранная комната Танаки, — гордо вздёргивает подбородок. — Напомню: никаких плотских утех на моей кровати, если не хочешь получить в подарок конверт с сибирской язвой.       Она набрасывает на плечи пальто и уходит, тихо прикрыв двери. Самое время наведаться к другу. И пусть в ней всё ещё горит неясное волнение от воспоминаний об их прошлом «практическом занятии», оттягивать с разговором нельзя. Праздничное фехтование через две недели. У неё слишком мало времени.