цена наследия — любовник (часть 2)

pov Алексей

несколькими днями позднее

последних событий

      Он болезненно жмурит глаза, поднимая голову к стеклянному куполу. Юноша помнит, его отец и матерь любят простейшее технологическое сокровище, которым является сооружение Малого дворца, построенного за века до их молодых лет. Родительская пара в детскую пору Алексея рассказывает часто, какими они помнят часы учёбы, представленной гришам в величии сказочных неприступных стен. Клубы кучевых облаков плывут за стеклянными потолками, спасая чувства от жалящих лучей солнца. Невзирая на близость открытого неба, прохлада библиотеки ласкова к рассаживающимся в рядах лавок гришам и к хранящимся на полках высоких шкафов книгам. Мозаика полов пылится под подошвами учеников, скучающие головы проводят часы, рассматривая незатейливые узоры. Стены не сковывают пространство, сидящее в сердце книжных лабиринтов и узких проходов, в которых снуют старые хранители ценнейших гришийских собраний, старшие ученики, учёные из мастерских фабрикаторов и портных. Приходящее с рассветными часами солнце освещает центр читального павильона, куда корпориалов приглашают для двухчасового изучения анатомической науки.       Слёзы сваливаются на ресницы, сердцебит смаргивает их, не замечая, как крупные капли усеивают страницу старого учебника. Подобно каждому ученику-гришу Алексей удерживает книгу на коленях, держа фигуру за силуэтами чужих голов, пока место у просторного круглого стола отдают преподавателю. Сосредоточить взгляд на его строках не удаётся, Алексей нервно растирает пульсирующие виски, переспрашивая вопрос учителя у сидящей на краю лавки неприметной девушки-целительницы. Юноша видит её во время занятий науками уже второй год, но опуская тяжёлую голову, находит уродливое знание того, что заурядно не может вспомнить имя бледнощёкой девицы, шепчущейся о чём-то со своей подругой, пока сидящие вокруг гриши не зовут их имена с замечанием. Прозрачное молчание обитателей библиотеки благоволит к Алексею: он редко отвлекается на шум и не слышит, как закрываются и открываются главные двери.       В рядах учеников звенит девичий смех. Юноша признаёт стыдливо, он запоминает их лица, но не находит среди учеников своих друзей. Он не учится укреплять приятельства, вспоминая бурные будоражащие знакомства первых месяцев, проведённых в Малом дворце. Ноша знаменитого имени не влюбляет в себя, Алексей сторонится притворных улыбок и лживого интереса, приближающего юных гришей к знаменитому Триумвирату. Ему кажется, настроения закаляющих мастерство гришей тянутся к геройскому имени портнихи и славному мастерству Давида Костюка. Их величие они ищут в Алексее, снимая шкуру его самого. Ему не удаётся представиться прежде, чем очередная сердцебитка или начинающий мальчишка-заклинатель замечают его сходство с родительницей. Они ожидают его приезда и никогда не перестают оценивать юношу мерами талантов его отца и матери. Алексей заслуживает то же от умов учителей, терпящих разочарование в том, чем могло бы быть дитя уважаемых господ. Они перестают задавать ему вопросы и надеются на успех всё меньше, немо пестуя посредственный уровень силы. Напряжение незнакомых лиц побуждает сердцебита возлюбить занятия, для которых в Малый дворец приглашают шуханских учителей. Большинство из них является беженцами гражданской войны на юге: они не бывают впечатлены именами и титулами равкианцев, преподавая науку в наиболее чистой её форме.       Алексей наблюдает, невысокий седой мужчина держит спину прямо, объясняя нарисованную на пергаменте схему костей левого и правого плеча. Под час речи прозрачно-белые нити его усов дрожат над тонкими губами, опускаясь за линию челюсти. Позже гриши разбегутся, чтобы упросить своих знакомых фабрикаторов, чтобы те сделали для них личные копии чертежа. Шуханцы не делят единицы времени, из-за чего старик заканчивает говорить, как только часовая стрелка останавливается на двенадцати, обозначая полдень, когда солнце встаёт над библиотекой. Девушки хватают под руку своих подруг, заговорщически предлагая схватить со столов главного зала обеденные тарелки, чтобы убежать с ними на луг или отобедать рядом с мирной гладью озера. Плечи расходящихся корпориалов подталкивают фигуру Алексея. Он с одышкой обтирает взмокший лоб, думая о том, что капля холодного сладкого вина могла бы утолить густую жажду.       Кожа скрипит, когда юноша сгребает с лавки небольшую сумку и вешает её на пояс, не внимая гурьбе воодушевлённых вздохов, расходящихся за спиной. Гриши подзывают друг друга, зовут поглядеть, преумножая шум топота у открытых дверей библиотеки. Они сбегаются часто, пока принц находится во дворце, надеясь подсмотреть за его делами или увидеть навещающих Малый дворец правителей. Их близость есть главное развлечение юных учеников. Алексей к нему привыкает, стараясь пройти сквозь галдящие фигуры. Он опускает голову ниже, признавая в стоящем пред окнами силуэте свою королеву. Сапоги и брюки — дорожное одеяние, на заступнице Алине видят часто, и то не умаляет притягиваемый её визитом восторг. Самые младшие ученики, видится, сбегаются пред временем обеда, желая подержать правительницу за руки или поспешить к ней с просьбами пролить на них заклинаемый свет. Царица их не боится близости простого люда и оберегаемых в столичных стенах детей, тянущихся к ней без страха и скромности перед царствующей особой. Греясь в лучах её присутствия, Алексей зрит не впервые — нет ничего теплее озаряющего радушия улыбки, принадлежащей заклинательнице солнца. Самые младшие девочки тянут к ней руки, предлагая заплести необыкновенно красивые волосы, касающиеся груди одеяния.       Юноша плохо волочит ноги в движущимся ряду гришей, немо открывая рот, когда замечает, как его родительница выпрямляется перед незнакомой ученицей-портной, подходящей для того, чтобы поклониться. Женщина касается её плеч и смотрит неотрывно, пока пара рук указывает на красоту её летнего платья. Солнце наливает его цвет рыжим свечением янтаря, отчего прожилки синего рисунка выглядят почти чёрными. Свободные разрезанные пред запястьем рукава почти волочатся по полу. Алексей приподнимает брови с лёгким чувством, теряясь в группе шумящих юношей и девушек. Он радуется лицу матушки, знаменуя огонь её тихой силы и стержень присутствия. Она вскармливает его лаской и окружает баловством своей руки. Юноша скудно терпит то, как подданные, слуги или сами гриши страшатся взглянуть на неё, словно свидетельство деяния Дарклинга есть их общая проказа. Алексей не боится изодрать кулаки, защищая честь своей родительницы — разговоры о ней начинают нередко.       Множа напряжение лика, юноша сжимает губы, стараясь сдержать усмешку, вызванную видом того, как ладонь его отца неприметно похлопывает по боку своего кафтана, стоит ему встревоженно зайти за портниху, скрываясь за куполом её визита. Он неловко избегает разговоров, пряча в ладони пару очков и подбивая раскрытым кулаком негустую бороду.       Алексей задерживает дыхание, не сдерживая виноватые чувства, когда смотрит на Королеву Алину. Он отвечает ей честно, что надеется избежать визита своих родителей, окатывающего волной кипящего сомнения. Но прежде, чем юноша может избежать их внимания, он бросает свою сумку на грудь другого сердцебита за миг до того, как вытянутая девчонка расталкивает пару девушек, чтобы закинуть руки на шею Алексея. Он одобряет жест, кружа сестру в заполненном зеваками коридоре. — Вера-вера! — зовёт юноша, не отпуская повисающую на его шее прочницу. Тонкие косы её русых волос топорщатся за воротником яркого пурпурного кафтана. В тринадцати летах она едва чаще покидает мастерские отца, не упуская шанс посетить вместе с ним первый дом гришей. — Приехала поглядеть, исправно ли стоит Малый дворец? — Приехала посмотреть на тебя! — ударяя ладонью по груди сердцебита, заявляет девочка. Её макушка уже уверенно стоит при плече старшего брата: Вера растёт быстро. Имя младшего сына семьи притягивает расторопную досаду. — Любор — зануда, я скучала по тебе. С кем мне болтать, если я не занята в мастерских? Грязнуля, — замечает девочка, вертя головой, когда её лицо неожиданно кривится, стоит ей взглянуть на кафтан Алексея. — Как давно ты заботился о своих вещах? Отсутствие мамы плохо на тебя влияет, тебе следует чаще навещать Адену.       Юноша допускает: компания Веры его не тревожит. Глубокий взгляд спокойных глаз и умеренная красота умного квадратного лика достаётся девочке от отца. Сердцебит никогда не испытывает страх перед ним. Их родитель терпит неумение в том, как следует журить своих детей. Но настроение портнихи-матери вольно быть строго и облачено повышенным тоном голоса, отчего Алексею не удаётся усмирить расстроенное настроение, когда он поворачивается, чтобы поприветствовать матушку. Гриши находят восхищение в ней и черпают силу в её истории. Алексей вдыхает сквозь дрожь в груди, хлебая внутреннее рыдание от того, насколько сильно ему жаль, что не существует вести, которой он мог бы её обрадовать. Слёзы хмурого мальчишки смачивают её плечи в детских годах.        Но протягивая свои руки, женщина не смотрит на своего сына разочарованно, охлаждая стыд. Она спешит к нему с рвением матери, желающей скорее убедиться в добром положении своего ребёнка. Родительская доля привечает утешительно, пробуждая нужду в уединении и комфорте личного дома. Тревога сердца в ней утихает, когда Алексей кладёт голову на острое плечо матери, отдавая себя приветственной заботе её ладони, разбивающей волосы на его затылке.

pov Адриан

по прошествии нескольких недель

      Полы скрипят под подошвами ботинок. Царевич кладёт руки поверх белого камня перил, откуда из-под воротника балкона открывается вид на Анатомические кабинеты. Склон крыши низок над ними, створы его немногочисленных окон опускают прямой свет на удел закрытых залов. Адриан слышит, пред окончанием войны с Фьердой на полах Кабинетов всё ещё встречаются деревянные площадки, но после захвата Ос-Альты их полностью меняют, убирая оставленные винтами гнёзда и свидетельства того, как гриши зверски погибают в цепях. Восход и процветающий период приходят в последние годы, отчего всё больше гришей прибывают со всего мира, чтобы искать убежище, растить свою силу и и оттачивать личное подобие мастерства. Старшие корпориалы не нуждаются в своих кафтанах, многие снимают и нижние рубахи, наблюдая за движениями наставника, показывающего ход силы на втором присутствующем учителе. Война оставляет им мало: большинство до сих пор является покинувшими службу солдатами. Члены Триумвирата выбирают их сами. — Разговаривая с ним прошедшим вечером, — Адриан выпрямляется, безмолвно приглашая к своему месту князя Румянцева. — Я подметил, он не может усидеть прямо, едва кто-то роняет твоё имя. Засматривается на твои успехи в дипломатии, я должен поверить?       Мужчина прибывает всего днём ранее, удовлетворяя просьбу принца, переданную через своего советника. Адриан зрит, летнее время милостиво над мужчиной. Его лик загорает в лучах солнца, отвечая тёплым блеском. Плечи сердцебита оседают с тяжестью благородного дела, посвящённого семье и памяти восстающего рода. Лицо Михаила остаётся светло, каким царевич его помнит в детских годах. Тягота положения читается в напряжённом развороте его груди и недоверчивом взгляде, лежащем на представленных залах. Князь несёт бóльшую тяготу страшных воспоминаний. Представленное отделение сердцебитов есть равное для него достижение. Толика сомнения разбавляет его рассудительность, пока он осуждает юного корпориала, наблюдая за ним в группе других учеников. Алексей отстаёт от своего класса: хуже помнит линии движений и силы касается посредственно, быстрее выбивается из ритма и теряет ровное дыхание. — Я думаю, он засматривается на всё, что обещает ему утешение в пути, на который он ступил, — рассуждает Адриан, заводя за спину рукоять лежащего в ножнах меча. Он допускает отличимый для князя Румянцева тон переживания, читаемого в представленном ему юноше. Но заклинатель не смел бы ответить на этот этот порыв. — Было бы бесчестием этому потакать. Подобная любовь редко несёт исцеление, о котором пишут в книгах. Я в него не верю. Юный возраст закаляется наставничеством, поддержкой, дисциплиной. — Я не думаю, что до конца понимаю, для чего это нужно? — признаёт сударь Михаил, поправляя манжеты своих рукавов. Он обводит юных гришей умеренным жестом ладони, поворачиваясь к царевичу. — Юноша оправится. — Нет, не оправится, — вверяет суждение Адриан. Ему редко приходится спорить, пока придворные пытаются ему угодить. Но он любит наставническую откровенность князя Румянцева. Принц её не отвергает. — Он трижды пытался купить пару бутылок в городе за прошедшие дни. Мы редко видим подобные изменения в гришах. Этому нужно внимание. Госпожа Сафина любит его, и она предпочла бы забрать своего сына домой, — искра понимания разгорается в голосе. Адриану приходится говорить уважительно, он не находит злобы для того, как госпожа Сафина смотрит на случившееся. — Но она оказывает большое доверие, соглашаясь со мной, что эта зависимость не уйдёт, как только юноша переступит родной порог. ⸺ Адриан, я уважаю твой суд. Но то, что я вижу перед собой, весьма посредственно. ⸺ Вы набираете учеников не за их таланты, — Адриан отступает от перил усмехаясь. Он видит, упоминание погибшей княжны бороздит зрелое горе. — Ваша матушка — Ольга, не была отлична в родовом мастерстве. Но её старания, в последствии и обучение других считались достойными. ⸺ Почившая княжна выживала и всё ещё находилась в детских годах. Юноша уже сформирован. Он приучен к достатку, я полагаю, — голова князя кивает. Он спешит ещё раз взглянуть на Алексея. Старшие для него дочь и сын находятся в одном возрасте с юношей. — И наделён семейным благом. ⸺ Я верю, ни одно из этих понятий не определяет настоящее благо, — держа тень улыбки на своём лице, замечает Адриан. Рассыпанное под крышей тепло Кабинетов быстро заставляет его спину взмокнуть. — Боюсь, пропадёт, если не доведётся прибежать к вашей мудрости. Посредственно ли его владение силой или нет, мне необходимо, — настаивает царевич твёрдо, — чтобы ваш дух его поддержал. Алексей может быть вздорен. И он избалован, как и полагается ребёнку всякой славной семьи. Но он добр. Я вижу потенциал в том, чем он мог бы быть. Он будет «труден» в первое время, — соглашается Адриан пред лицом человека, которого считает другом своей долгой жизни. — Алексей имеет пристрастие к пьянству и уединённым дебошам. Для сложных духом юношей есть другие места, я понимаю. Но я не готов доверить им этот случай. Ваша сила судит всё живое одинаково. — Адриан, ты позволишь мне быть откровенным? — уголок ярких губ дёргается на лице князя. Мужчина расслабляет пуговицу чинного летнего жилета прежде, чем вновь обращается к принцу. Его выражение обретает оттенок приятельства. Он отвечает молодому господину с подозрением. — Я думаю, ты не до конца со мной честен о причинах подобной просьбы. — Столица полна искушений и дурных влияний. Было бы глупо потакать им в борьбе за разумность юношеских настроений. Я считаю, что для обучения Алексея необходимо более спокойное место, — доказывает царевич. Он почти не сопровождает свою матушку в разговорах с госпожой Сафиной, отчего Адриан принимает на себя удивление её решением. — Я был поставлен перед выбором, и я считаю необходимым опередить его вторую половину. Сейчас при дворе располагаются сударыня Женя Сафина и господин Костюк. Пожалуй, если мы не договоримся, я буду вынужден позволить им забрать своего старшего сына домой. И там «посредственный» станет единственным словом, которое когда-либо скажут об их старшем сыне. — Ты не хочешь проигрывать его верность, я вижу. — Пусть так. Я не храню злых побуждений. Я желаю поддержать его на пути, что не будет лёгок, раз природа выбрала тот для него. Но Вы в праве отказать, князь Румянцев. — Я не мог бы, — улыбается мужчина, сдержанным взмахом руки предлагая пройти к ведущей с балкона двери. Слуги не стоят при ней, коридор со стороны Малого дворца выглядит узким, кренясь под весом высоких резных оконных створ. Их распахивают в летний день. — Как обстоят наши дела на севере? — слова коротки, затихая в эхе шагов. Коля привыкает не уведомлять своего брата и князя об их делах, отчего Адриана не изумляет незнание мужчины. — Летнее время всегда более спокойно. Мы продолжаем искать, — ставя голову прямо, принц ссылается на преступные деяния фьерданцев. Север не позволяет считать, что они могу ослабить своё внимание. От царевича требуют смотреть в его сторону денно. — Его величество пытается подтолкнуть Торговый совет к тому, чтобы керчийцы начали давить на Фьерду за исполнение нецивилизованных актов на своей земле. Но Керчия признаёт их незаконными только на бумаге. Недавно мы узнали, что некоторые их купцы увеличили государственную закупку оружия из Фьерды, — не ища опасений, рассказывает Адриан. Требуются многие месяцы работы шпионов и разведывательного отряда, чтобы получить точную информацию и увидеть документы. — Север продает его значительно дешевле, чем Новый Зем. И в качестве не уступает. Торговцы, видно, не могут спокойно спать, пока им не удаётся выкупить даже один из наших летающих кораблей, — провозглашает заклинатель, ожидая, что охота за гордостью Равки вызовет у князя у смешку. — Что-то тяготит тебя, Адриан? — спрашивает Михаил вместо того. Царевич расправляет оба плеча. Настроение куёт его тело, рассказывая идущему рядом сердцебиту то, о чём принц не хранит намерение говорить. — Гвардейца на севере потерял, — объясняет Адриан, вынуждая князя Румянцева остановиться. — Мы вернулись днём ранее, нежели заботы Костюка потребовали моего внимания. Лето не позволило вернуть тело в Равку. Похоронили на чужой земле — так, чтобы никто не мог опорочить могилу. — Прими мои сожаления. — Девять человек за последние шесть лет, — говорит заклинатель, пока рука старшего мужчины ободряюще лежит на его плече. — Пятеро погибли, я казнил четверых. Потери достойные того, чтобы перестать зваться командиром. Я есть их единственный предводитель. — Всякое войско несёт потери, мы были вынуждены их терпеть, — смотря вперёд, князь Румянцев замечает, как сударыня Сафина поднимается по лестнице, придерживая подол юбки вместе с полами летнего кафтана. Он встаёт пред принцем, уважая нужду закончить мысль. — В огромном войске их лишь труднее подсчитать. Мир гришей и вся Равка нуждаются в долге, который выполняет королевская гвардия. Это я вижу даже в своём немилом нелюдимом брате.       Склоняя голову почтительно, Михаил разделяет удовольствие говорить о Коле прежде, чем отступает, чтобы поприветствовать портниху. Её лицо не высекает вынужденную терпимость. Но женщина направляется к Адриану вскоре. Красные нити её повязки пересекают виски и скрываются в прекрасных горящих волосах. Царевич не спешит уйти, находя увлекательное в незнании, от какой нужды портниха ищет его компании. — Я хотела посмотреть на то, как проходят упражнения моего сына. Адриан, ты не составишь мне компанию? — указывая на путь обратно к Анатомическим кабинетам, предлагает госпожа Сафина. Напряжение не колет царевича. — Я не потребую много времени. — Он не понимает, что произошло злое, ведь так? — спрашивает заклинатель без злобы, пока точащий с окон свет благоволит их молчаливому пути. — Он думает, что это его прихоть, его деньги. — Это так. Поэтому я хочу, чтобы он провёл время вдали от дворца. Он побывает дома прежде, чем вновь начнёт обучение, — указывает женщина на укрепившееся решение. Адриан ему не перечит, видя радостное в том, что им удаётся найти понимание в обеспокоенности судьбой сердцебита. Общая трагедия унимает разрушительные порывы. Женщина настаивает, от боли побуждая себя страсть сына не разделить. — Он приложил достаточно стараний, чтобы проложить себе дорогу в этот дворец. Я могу опасаться их, но я не хочу, чтобы мой сын считал их утерянными. Мне казалось, — неожиданно добродушно рассказывает портниха. Находятся вещи, которые ей приходится счесть собственной неудачей. — Что он больше взял от Давида. Всегда отчуждён от внимания, смущён простыми жестами, далёк от догадливости в делах простых симпатий. Оказалось, упустить в них страх не так тяжело, когда ты любишь эти черты в своём супруге. Моя королева винит себя так, как должна другая женщина. Это уже по-своему трагедия.

pov Алексей

      Холод приходит в ночи неожиданно. Юноша терпит его немилость, застёгивая кафтан на нагой груди и не успевая зашнуровать ботинки. Крадясь под тёмными стенами Малого дворца, Алексей поторапливает шаги и оборачивается на ворота при главной площади часто, проверяя, не успевают ли их открыть. Ржание лошадей слышится из-за дальней стороны дворца, их выводят из конюшен. Сердцебит не знает, откажет ли молодой царевич в разговоре, попросит ли уйти. Вороша мысками ботинок сухую землю, Алексей утверждает перед самим собой, что не встречается с принцем со времени приезда дорогой семьи. Сестра скрашивает его дни, отвлекая юношу от дворцовых сплетен. Они часто гуляют с отцом, дожидаясь, когда матушка закончит внеурочные совещания. Сердцебиту становится известно, никого не уведомляют о событиях, разделяющей их с царевичем ночи. Королева сообщает о том, что Алексею не придётся бояться злых ртов, подобно крысам таящихся в углах Публичных домов. Проходя близ окон общежития, Алексей верит, что взятая Адрианом доля заслуживает достойную благодарность.       Металл стремени скрипит при седле, когда сердцебит обходит берег озера, спеша к малому зданию конюшен. Лошади бьют хвостами, но с места не сходят, когда заклинатель взбирается в седло, забрасывая подол плаща на спину животного. Кафтан не стесняет ноги молодого сударя, он требует для себя короткие верхние одежды. Но сидящий в седле советник позади Адриана замечает блуждающего Алексея первым. Он голову задирает высоко, с опасением строжа приближающийся темп юноши. Николай Румянцев показывает тот своему правителю, прерывая то, как принц проверяет поводья, гладя вороного коня по сильной шее. Луна в это время месяца уже начинает убывать: её слабое холодное свечение рассыпается по бледной коже царевича, заостряя выразительный блеск волос, свободно плывущих по воздуху за движением головы. Адриан не поднимает животное к бегу, сближаясь с сердцебитом спокойно. Его фигура касается ночного неба в плечах, предстаёт величественной, пока Алексей рассматривает её снизу вверх, подходя к стремени юного правителя. Его конь дивно клацает зубами, разворачивая к юноше голову. Выдох шумит поверх пожелания доброго вечера. Адриан отбывает в Адену, куда Алексей отправится в утро вместе со своей семьей. Матушка сама приглашает его туда, предлагая справиться о благополучии второго гришийского дома перед тем, как они вместе прибудут в имение князя Румянцева. — Я мог бы проследовать вместе с Вами в дороге, Мой принц? — оборачиваясь к стороне цветущей зелёной арки, сквозь живой туннель прокладывающей переход к территории Большого дворца, Алексей спрашивает вольно. Он не ищет интереса к тому, позволит ли царевич сопровождать его в дороге, но их путь назначают к одному дому. Сердцебит стремится опознать, глубоко ли отторжение Адриана к его компании? Он не просит прощения за тяготы минувшей ночи. — Мы не будем искать ночлег в пути, — держа уголки губ приподнятыми, наставляет принц. Он обрекает Алексея скудно понять игру чувств. — Остановимся, когда устанут лошади. Поедем дальше. Высидишь путь в седле? — Не могу быть столь уверен в своих силах. — Многому можно обучиться, Алексей, — обращаясь к сердцебиту, царевич перекладывает поводья в одну руку. Его фигура склоняется к стороне юноши. Слова не наносят удар, не позволяют задуматься о позоре разделённой ночи. Гордый обрамлённый светом фонарей лик принца предстаёт ему добрым. — Терпению, сноровке, наукам, личному мастерству. Эти вещи пластичны, ты закаляешь их сам. Но есть качества, которые нельзя воспитать. Смелость, — вздёргивая голову слегка, Адриан не преуменьшает широту своей речи, зовя Алексея полным голосом. Копыта лошадей полошат дворцовый грунт. — Чувство ответственности. Желание менять. Любовь к личным достижениям. Ошибки или неудачи не преуменьшают их. У тебя будет много часов в пути. К следующей нашей встрече я хочу, чтобы ты оценил себя по достоинству, — приказывает царевич, вытесняя прошение о прощении.       Когда юноша смотрит в сторону молодого правителя вновь, его конь уже отбивает ритмичную рысь, превращая волочащуюся ткань плаща в следующий за Адрианом ворох плотных теней.

•

      Алексея кутает гостеприимство княжеского дома. Он никогда не посещает особняк прежде, впервые заполучая шанс взглянуть на восстановленные белокаменные стены имения и изящное великолепие их сооружения. Металл шпилей высок на вратах перед подъездом к дому Румянцевых: пара слуг требуется для каждой их двери, чтобы пропустить на главную дорогу карету и вереницу лошадей. В компании своей матушки Алексей путешествует при сопровождении равкианского принца и самого князя Михаила. Он рассказывает в дороге о больших яблоневых садах, цветущих в конце весны; проходящей через окружающий лес реке и семействах живущих в имении выдр. Князь обещает показать Алексею отдельное крыло особняка, где проживают обучающиеся у Румянцевых гриши. Но прежде, чем они достигают главного здания, юноша свешивает голову из окошка кареты, испивая взглядом зелень лугов. Нежно-голубые и белые цветы сидят в аккуратных клумбах, прокладывая пути к главному крыльцу особняка, чьи ступени стоят в тени колонн и полукруглого балкона.       Читая об истории Гражданской войны и возвращении Дарклинга ко времени большого гришийского переворота, Алексей узнаёт, что его родительнице удаётся сохранить любовь к этой семье. Она называет своего сына именем их господ, какому бы сударю ни кланялся этот род. Власть Дарклинга при доме Румянцевых разлита в скромных местах: на рукавах их кафтанов и возведённых на стены знамёнах. Князь Михаил предупреждает юношу: его не принимают подобно знатному уважаемому гостю. Он есть их ученик, кому полагается равная часть того, что получают остальные дети и те, кто находит убежище в знаменитом имении. Сходя со ступеньки кареты, Алексей не сторонится правды, что шагает на поле замершего боя, унёсшего с собой многочисленные жизни.       От близости младшего брата князя к царевичу всей Равки, юноша не скрывает догадку: предполагает, что Адриан является частым гостем их дома. Члены семьи спускаются к парадным дверям, чтобы поприветствовать прибывающую с Михаилом Румянцевым портниху. Держась стороны матери, Алексей мечтает показать благодарность членам рода. Доброе обещание их княжны клянётся позаботиться о сердцебите. Она представляет ему младшую сестру князя и его супруга — знаменитого генерала Воскресенского, чья служба наиболее часто обсуждается во время изучения военной теории. Алексей слышит рассказы матушки о сударе Дмитрии — среднем сыне семьи, чьё взросление сопровождало время правления господина Ланцова. Его супруга — Надежда, нравится сердцебиту особенно сильно милыми бодрыми чувствами, провожающими то, как она приветствует гостей, не отпуская положенную на трость руку своего супруга. Алексей удивляется, слово не уделяют младшему сыну семьи: Николай Румянцев сам представляет свою супругу и семилетнего сына, в молчании жмущегося к боку скромной матери. Дочь и сын княжеской четы делят с юношей одни года, но их младший ребёнок всё ещё мал в восьми отжитых летах. Пол десятилетия отделяет старшинство единственной племянницы князя. Их благоволящие манеры изводят страх Алексея. Он ожидает, что его отстранят от учёбы в Малом дворце за грязные увлечения, не зная, чем заслуживает добрую долю и честь познать старинные таланты и знания всех сердцебитов.       Алексею позволяют остаться при компании семьи, стоит прислуге предложить его матери пройти к столу на веранде дома, чтобы провести время завтрака вместе с господами фамилии. Не снимая кафтан, юноша прилежно выковывает поставу пред столом, наливая для себя прохладный морс из поставленного кувшина. Чай в жаркий день кажется ему излишним. Царевич не покидает их компанию, при рубашке садясь в деревянное качающееся кресло, куда мгновенно забирается Роман — младший сын глав рода, вольно и бесстрашно усаживающийся под бок правителя. Его компания монарха не стесняет, и скоро Алексей находит мальчика дремлющим на груди заклинателя так, что слюна пачкает ткань его рубашки, пока ребёнок мирно сопит, широко раскидывая руки. Княжна подглядывает за ним, не имея воли пожурить ребёнка за наглость. Почти не слушая ведущиеся за столом разговоры, Алексей выглядывает из-за перил крыльца, наблюдая за тем, как Николай носит на руках своего сына, прогуливаясь перед садом вместе с супругой. Ребёнок прячет грустный лик в плече отца. — Младший брат часто посещает Вас, Мой князь? — в вежливой манере спрашивает юноша. Фигура Михаила Румянцева велика в собрании семьи, он не уступает впечатление ни генералу, ни царскому советнику. Руки супруги от жаркого времени снимают с его плеч кафтан, отдавая тот рукам мужчины. — Я скорее увижу на своём пороге самого царя, чем Николая, — неожиданно замечает мужчина, заостряя на себе встревоженное внимание сударыни Ирины. Матушка неожиданно кивает утверждению старшего сердцебита, признавая, что Николай не покидает сторону своего принца часто. — Разве он не заботится о супруге и своём сыне? — Возможно, поэтому мы до сих пор имеем счастье его видеть. Что же, твой собственный брат, я верю, является большей отрадой? — в уголках глаз князя Михаила проявляются тонкие линии морщинок, он улыбается щедро. — Мы не близки, — смотря на лик слушающей родительницы, рассуждает Алексей. Любор — отказник, что оставляет сомнение в том, как часто пути будут сталкивать их друг с другом. — Он всё ещё мал. Но мне довелось с ним свидится совсем недавно. — Ты уже читал письмо принцессы? — юноша слышит из-за спины голос Николая, ведущего разговор с монаршим сыном.       Алексей старается не вертеть головой вычурно, наблюдая за тем, как мысок ноги подталкивает качающееся кресло. Настроение Адриана нежит искрящееся за тенью дома дневное солнце. Он выглядит расслабленным у оплота своей необъятной власти. Советник царевича встаёт на пол веранды по другую сторону перил, когда приподнимает себя над ними, чтобы сесть. Манера того, как он удерживает обнимающего шею сына, совершенно не благородна, но господа не отдают тому долю внимания, пока Алексей безропотно и непристыжённо подслушивает их скромный разговор. Равка не имеет принцесс, если советник не спрашивает об иностранной леди. — Читал, — не открывая глаз, говорит Адриан. Он зовёт принцессу статусом, который Алексей не смеет ей предсказать. Он не верит, что упускает болтовню подобной значимости, пропивая свои дни при дворе. — Я сомневаюсь, что моя драгоценная невеста взаправду прикладывает руку к этим письмам. И будь это её почерк, я скорее поверю, что те слова диктовали. — Вы женитесь, Ваше высочество? — не стесняется спросить Алексей, слыша цыкающую усмешку своей матери. Его спрос привлекает зоркие взгляды детей дома и смежает звучность разговоров. Юноша не ожидает, что принц отнимет голову от отдыха: только движение его ноги разворачивает кресло, а веки ленно приподнимаются над острыми очами. — Это известное дело для правящего сообщества, что я помолвлен на первой дочери короля Расмуса. Не подозревал, что слухи не блуждают. — Разумно ли жениться на фьерданской принцессе в такое время? — сидя в близости своей княжны, старший сын рода отзывается звонко. Отец смотрит на него твёрдо, вкладывая в дозволение ответственность за произнесённые слова. Генерал Воскресенский в равной черте наблюдает за юнцом, заслуживая улыбку своей супрги. — Напряжение с наших границ не спадало почти два десятилетия. — У царя есть свои доводы о необходимости данного союза, — отвечает матушка. Требуется большая сила, чтобы говорить вперёд короля. Адриан не пробует убеждение разжаловать, принимая ласку того, как ветер треплет рассыпанные по изголовью подушки волосы. — Мы с ними согласны. — Ваше высочество, позвольте поинтересоваться, вы спали этим утром? — тише спрашивает советник, не ища взоров своей семьи. Его недовольство жирно для ушей. Алексей разбирает шёпот плохо. — Уйди прочь с моих глаз, Адриан. Мы не спали и возвращаемся в ночь. Я отложу отъезд, если мой принц будет сваливаться с лошади, — сердцебит наблюдает изумлённо, как властитель поднимается из своего кресла, не стремясь потревожить спящего при его груди мальчонку. Ответственность и дела пока не гнетут его, давая право рассыпаться, пока сам юный правитель присаживается на перила, чтобы свесить ноги на другую сторону и спуститься на идущую вокруг веранды дорожку. — Идём, Алексей, — ладонь Николая ударяет по камню перил, чтобы привлечь внимание юноши. Он подзывает сердцебита к себе, ожидая его за границей дома. Находя то, что проход с их внутренней стороны закрыт стульями, Алексей невольно поддаётся подаренной Малым дворцом привычке: он закидывает ногу за перила, перепрыгивая их единым шагом, чтобы встать перед младшим господином имения. — Я покажу тебе дом. — Вы в порядке, Мой князь? — слышится, обращается сударыня Ирина к своему брату.       Алексей оборачивается к ним на миг. Старшие члены дома наблюдают за отдаляющимися фигурами, губы князя выводят слова, которые уже не удаётся разобрать. Алексей не узнаёт, кого он видит подле своего брата и наследного сына Дарклинга. Но отчество советника услужливо напоминает юноше: почившего князя тоже зовут Николай.

•

      Лошадей перед наступлением полночи готовят рано. Алексей слышит их у парадного крыльца, не встречая слуг на пути к центральной части дома. Он всё ещё не переодевается в личные одежды, когда выходит на улицу, чтобы пожелать удачи в дороге провожавшим его покровителям. Юноша не находит Николая Румянцева у первых ступеней дома, спускаясь за крепкие стены особняка, где Адриан проверяет надёжность крепления седельных сумок. Скоро он так же проводит мать. При доме княжеского рода царевич не бережёт свою спину и не спешит обернуться в компании Алексея. Его тонкие пальцы подтягивают ремешки поочерёдно. — Я вернусь в середине осени для того, чтобы сделать тебе предложение, — побуждая юношу остановиться, Адриан обращается к нему с шепчущей мощью своей власти. — Я хочу, чтобы ты начал обучение в гвардейской академии. Откажешься, — молвит заклинатель, не допуская, что Алексей вкусит смелость его наказ перебить. — Останешься здесь до времени зимнего бала, когда вернёшься в Ос-Альту. Мы потеряли сердцебита во время последней миссии во Фьерде. Я весьма ограничен рамками того, кем могу его заменить. — Я ничего не умею, Ваше высочество, — кротко бормочет Алексей. Адриан встаёт к нему боком, одаривая своим временем щедро. Предложение облачает себя глупостью, юноша не верит в его подлинность. Важное положение личного мастерства есть детская мечта, сердцебит разуверивается в нём, коря праздную жизнь. — Это решат господа Румянцевы, — светлая нота хмыкающего звука скрашивает речь заклинателя. Он улыбается, обходя голову своего коня. Шнурок подвязывает хвост густых волос. — Но я уже сделал предположение о том, что они мне скажут. Хочешь бездельничать и горевать о никчёмности, — откровенно предлагает монарший сын, разводя рукой сторону Алексея, — вернёшься к семье. Я предлагаю тебе цель, которая сможет пестовать тебя самого, пока старость не иссушит тебя, или оружия наших врагов не закончат твою жизнь. Или я неверно помню о том, почему ты хотел стать сердцебитом? — Вы всё решили, когда привели меня в здание академии, — догадывается юноша. Служить ли короне или любому другому господину в Равке, есть ли разница в предложенных судьбах? — Гвардейцы решили. Они хотели посмотреть на тебя. Я согласился с их выводами. — Я не думаю, что Вы способны понять всех своих поданных, Ваше высочество, — губы дёргаются, но Алексей не допускает улыбку, опуская взгляд к своим ногам. — Не существует болтовня, которая могла бы уязвить подобного Вам монарха. Но меня любый господин отстранит от службы, едва ему донесут о моих пристрастиях. И даже в этой немилости народа я не думаю, что могу ответить согласием. Я не могу служить Дарклингу. Я не хочу, — сжимая губы, Алексей сглатывает горечь боли, переданной ему с кровью матери. Он переживает вечное наказание её шрамов по-своему. — Дарклингу не нужно, — похлопывая шею животного, отвечает царевич. Раздражение не говорит в нём. Юноше не удаётся его оскорбить. — Королевская гвардия есть мой оплот власти. Но даже не будь ты гвардейцем, что мешает царю потребовать от тебя исполнять приказы одной мерой того, что ты являешься равкианцем? — поворачиваясь к сердцебиту, спрашивает принц. Тени волочатся вокруг его шеи: естественные и живые. — Мы все в его власти. Близость к короне само по себе есть сила. Ты мог бы знать её секреты и развивать своё становление подобно отмщению. Понимание данных нам вещей ограничено только широтой фантазии. Королевская гвардия служит Равке, — присущее творцу восхищение личным детищем восходит в заклинателе. Он требует к нему простое уважение. — Будь то в помощи приграничным деревням или слежке за иностранными господами для нужд королевской семьи. Есть работа, ради которой даже Царь не может быть в двух местах одновременно, — допускает Адриан заговорщически. Он одобрительно встречает интерес сердцебита прежде, чем смотрит за его спину, ожидая своего советника. — Подумай, Алексей. В здании Академии нет пленников обучения. Но принять второй цвет своей формы не может быть легко.