Орхидеи, катер и сливочный крем

Счёт шёл на секунды. Саша подняла глаза на часы. Стрелка дернулась и замерла, указывая точно на двенадцать. Пять. Пять часов сейчас. Пять минут прошло с того момента, как Саша закрыла дверь кабинета. Пять человек там, в горящем здании, сделали невозможное. Саша сжала в пальцах цепочку от очков, открыла футляр, опять закрыла. Надо было куда-то деть дрожащие от напряжения руки. Все закончилось. Саша закрыла глаза, мысленно досчитала до пяти, дыхание немного выровнялось, но в ушах ещё стоял грохот взрыва. В дверь постучали. Саша непослушными пальцами смотала цепочку, спрятала очки в футляр, встала, поправила взъерошенные волосы — сделала все, чтобы не открывать сразу. — Ты в порядке? В кабинет, не спрашивая разрешения, заглянул Саня. Вопрос был крайне неуместен. Только что чудом успешно закончилась рискованная операция. Запачканная сажей рубашка Сани была тому подтверждением. — Никто не пострадал, — от этих слов дышать стало проще. Саша опустилась на диван. Она ещё не до конца поверила, что все обошлось. Теперь на часах пять, а в четыре она сидела в наушниках в машине. Это ведь её просчёт. Она догадалась слишком поздно. — Тебе надо отдохнуть. Иди домой, Сань, мы сами разберёмся. Абашев улыбался. Саша тоже попыталась, но не слишком удачно. Ей правда надо было домой. После двух суток на ногах хотелось одного: добраться до кровати и заснуть. — Его взяли. Олег допрашивает, — уточнил Абашев. Саша механически кивнула. Это дело можно было считать закрытым. Подрывника взяли с поличным. Все-таки хотелось ещё одного: торт, большой, со сливочным кремом. В другой ситуации Саша осталась бы в отделе до конца, но ребята хором уговорили её. Валентин предлагал подвезти. Но Кушнир посмотрела на его серые от дыма волосы и отказалась. Ребятам сегодня досталось. — Вы тоже отдыхайте, господа. Теперь он никуда не сбежит. Почему-то Саша была уверена, что завтра, когда придёт в отдел, получит протокол допроса и готовое дело для передачи в прокуратуру. Кто бы мог подумать, что на этом безумный день не закончится. Саша не успела сделать и десяти шагов, как её окликнули. Лучше бы она не узнала голос. В любом случае, было уже поздно. На запястье Саши сжались чужие, холодные пальцы. — Александра Ивановна, — задыхаясь, пробормотал Егор и замолчал, словно его силы резко иссякли. Егор изменился со вчерашнего допроса, выпрямился, вырос. Он стал на голову выше Саши. Его волосы, которые казались смольно-черными в полутемной допросной, на самом деле были насыщенно-русыми. Нелепыми кудряшками они падали на плечи. Избегать пронзительного взгляда Егора в допросной было гораздо легче. Там Саша пряталась за очками и папкой. Здесь — у неё не было защиты. — Спасибо, — выдохнул Егор и смущенно потупил взгляд. Саша вдруг заметила, что руку с её запястья он не убрал и стоял так близко, что можно было услышать частое неровное дыхание. Она даже не нашлась, что ответить. Получать благодарности от подозреваемых Саше приходилось. Для неё и обвиняемые всегда оставались людьми. Но Егор был особенным. Саша почувствовала это ещё на допросе. Все вещдоки были против Егора. Прозрачный мотив, отсутствие алиби, заключение эксперта — этого было достаточно, чтобы закрыть дело. Саша единственная сразу поверила странному кудрявому парню. Почему, она не смогла объяснить и после допроса, и сейчас, стоя с ним лицом к лицу посреди улицы. — Вы не меня должны благодарить. Егор поднял бровь. Его пальцы вдруг скользнули выше, к локтю. По коже пробежала дрожь. Саша должна была вырваться и уйти, но почему-то не сделала ни того, ни другого. Она хотела понять… — Как раз вас. Только вы мне верили, — Егор улыбнулся совсем не так, как подозреваемые улыбаются следователям. …почему. Почему поверила? Саша чувствовала: она близко к ответу. Если бы не бессонные ночи и переживания последнего вечера, она давно нашла бы настоящую причину, не связанную со странным обаянием Егора. Справа засигналила машина. Этот звук вернул Сашу в реальность. Она выдернула руку из хватки Егора, тот понял намёк, ещё раз пробормотал свое спасибо и исчез за поворотом. Только на коже осталось покалывающее тепло. — Садись уже. Саша вздрогнула. Голос раздался как раз справа и очень близко. И принадлежать он мог одному человеку. Надо было не согласиться, но Саша от неожиданности послушалась. Борис молча закрыл дверь, также молча завел мотор и вырулил с парковки. Чёткие, резкие движения, взгляд в одну точку и тишина — Саша узнала тревожные признаки. Боря все видел: видел её с Егором. Как глупо. Они проехали половину дороги до дома. Боря тщательно вглядывался в лобовое стекло, избегая взгляда Саши. А Кушнир не знала, как заговорить. Слова вдруг неожиданно закончились. — Кто это был? Этот тон Саша ни с чем не могла спутать. Она еле сдержалась, чтобы не закатить глаза и не отвернуться к окну и почти пожалела, что села в машину. Боря ревновал. Снова. Хотя какое он имел право ревновать после того, как не появлялся месяц? Саша ответила бы что-нибудь резкое, острое и попросила бы остановить машину, если бы могла. — Борь, давай не сейчас, — прям как год назад, когда все ещё было в порядке. — Я очень устала. Борис шумно выдохнул, но больше ничего не сказал до самого дома, пока не заглушил мотор. — Сань, все нормально? Он потянулся, чтобы коснуться щеки. Саша отвернулась. За окном гоняли мяч во дворе соседские мальчишки. Летом темнело поздно. И не скажешь, что почти прошёл бесконечно длинный день. Саша не знала, какого ответа ждал Боря. Чего вообще ждут люди, когда спрашивают, все ли нормально. Когда все действительно нормально, об этом не спрашивают. — Сань, — Боря откинулся на спинку сидения и, будто невзначай, коснулся тыльной стороны ладони Саши. Почему-то не появилось даже мысли одернуть руку, или, тем более, открыть дверь и уйти, хотя вот он, в двух шагах, дом с мягкой кроватью. — Ревнуешь? — улыбнулась Саша. Конечно, она не злилась. Она для этого слишком устала. — Он подозреваемый в убийстве и подрыве. В словах Саши не было ничего смешного, но Боря больше не выглядел серьёзным. Он улыбался, невесело, скорее тоже устало. Саша вдруг заметила морщинки на его лбу и тени под глазами. Боря, как обычно, много работал и мало спал. — Ты все время на работе. Совсем о себе не думаешь. На этот раз Боря дотянулся до щеки Саши, провёл кончиками пальцев по коже до подбородка, убрал за ухо волосы. Он… заботился, как раньше. Саша не знала, что её больше удивило: забота Бори или собственная реакция. Было приятно и тепло. Уходить совсем не хотелось. — Ты ревнуешь меня к работе? — усмехнулась Саша. Боря согласился. Может, это и была шутка, но очень близкая к правде. Теперь Саша следила за часами на панели. Ровно пять минут Боря молчал, постукивал пальцами по рулю, наблюдал через окно за мальчишками во дворе, а потом развернулся вполоборота и заявил: — Начало лета, море. Саш, бери отпуск. Поедем, куда ты захочешь. Отдохнешь. Поедем, куда захочешь. Так говорил совсем не Боря. Ему не шёл авантюризм. Боря предлагал обречённо, заранее зная, что Саша не согласится. — Ты же знаешь. Я не могу. Он знал. Поэтому спокойно встал, открыл дверь перед Сашей, сел обратно в машину и уехал. Только махнул рукой на прощание. Саша доплелась до дома и сразу, не переодеваясь, упала на диван. Шоколадные конфеты не могли заметить торт из фантазий, но сил идти куда-то просто не было. Если этот день мог стать ещё более странным, то сообщение от Бори его таким и сделало: Встретимся завтра в кафе на набережной. Буду ждать тебя в пять. *** Утром Саша почувствовала себя другим человеком, перечитала сообщение Бори и неожиданно для себя решила: она придёт. Вчерашние догадки подтвердились. С формальностями коллеги справились сами. Саше осталось решить несколько вопросов. Она спокойно ушла из отдела пораньше и в пять часов уже стояла у кафе. Играла музыка, звенели колокольчики над дверью. Тянуло запахом кофе и выпечки. Саша вспомнила про свое вчерашнее желание. На витрине за стеклом аппетитно крутились пирожные и десерты. Саша уже успела выбрать один, со сливочным кремом, когда появился Борис. Если не смотреть на улицу, можно было подумать, что время повернуло вспять. Они с Борей сидели в кафе на набережной и выбирали десерты. Саша не вспоминала о работе. Боря не говорил о вчерашнем. Ни одного серьёзного разговора за два часа. Они болтали, как подростки на свидании, о чем попало, обо всем самом неважном. Пирожное со сливочным кремом таяло во рту. Саша съела целых два и не заметила. — Помнишь, такие же были в кондитерской возле… — Возле университета, — поддержал Боря. Вот почему Саша хотела именно пирожные со сливочным кремом. Это были десерты из прошлого. — Мы сидели в той кондитерской после выпуска, — Саша продолжала вспоминать. Уже столько лет прошло. Пора бы забыть, но не получалось. — А потом ты уехала в Москву. Боря крутил в пальцах кофейную ложечку. Саша опустила глаза, словно это могло спасти её от внимания Ненашева. Саша не знала, что делать. Ей не надо было давать Борису надежды. Рано или поздно позвонит телефон, и она снова выберет работу. Потому что Боря прав: по-другому она не может. Кафе медленно наполнялось людьми. Чем ближе к ночи, тем больше становилось посетителей. Вечер пятницы все хотели провести особенно. — Пойдём, — Боря первым встал. Саша пошла за ним к выходу. После какофонии запахов в кафе свежий воздух показался чистым и прохладным. Саша смахнула со лба капельки пота, заправила за ухо волосы, которыми нещадно играл ветерок. Боря остановился у забора, оперся локтями о резные перила и смотрел на море. В волнах скрывалась ало-розовая солнечная шапка. На фоне угасающего заката Боря в белой рубашке выглядел неуместно, но… эффектно. Саша призналась себе: выбросить Ненашева из головы она так и не смогла. — Завтра суббота, — эхом отозвался Боря. Его голос подхватил ветерок и, играясь, разнес по набережной. — Встретимся на пляже? Саша не смогла отказаться, да и не хотела. Боря пришёл к двери её дома следующим утром. Вместо рубашки на нем была простая летняя футболка. Солнце палило вовсю. Даже шляпа не спасала от нависающей над Геленджиком жары. Саша шла по дорожке к пляжу. Рядом, спрятав руки в карманах, шёл Боря. Саша то и дело ловила себя на мысли, что куда бы они ни шли, приходить она не хочет. Из-под полов шляпы разглядывать Борю в футболке, шортах и шлепках было забавно. Саша давно не видела его таким ненапряженным, неофициальным, неправильным. Боря взял катер, заставил Сашу надеть дутый тяжёлый жилет и сесть за его спиной. Ничего не объяснил, просто опустил на глаза чёрные очки, улыбнулся и бросил: — Держись крепче. Боря управлял катером виртуозно. Первые несколько минут Саша могла только хвататься за его жилетку. От скорости бьющего в лицо ветра щипало в глазах. Солёные брызги били по коже. Катер шёл ровно, будто не плыл, а скользил по воде. Когда берег остался вдалеке тонкой линией, катер замедлил ход. Он уже не летел, а неспешно шёл, покачиваясь на волнах. И почему Боря раньше не звал её сюда? Под ногами разверзло пасть глубокое тёмное море. Волны, которые издалека казались опасными валами, превратились в едва заметную рябь. Они качали катер и игриво плескались за бортом. Саша наклонилась и коснулась одной. Прозрачная пенка прошла сквозь пальцы. Боря привстал, поднял на лоб очки и смотрел куда-то за горизонт. Там плыли белые пятна парусов и такие же пятна облаков. И как Саша раньше не замечала моря, когда оно было под самым носом? Слова были не нужны. Боря обернулся, поднял бровь. Саша улыбнулась и положила голову на его плечо. Катер совсем замер. Только волны ещё более ощутимо качали его. Солнце стояло высоко. Волны шуршали колыбельную. Саша закрыла глаза на секунду. — Я угадал? Боря уже повернулся, свесив ноги с катера. По воде расходились круги. Саша сделала также. Море в начале лета ещё прохладное и чистое. Таким оно и должно быть. Море щипало за пятки. Легко было представить, что ничего нет, кроме этого катера. Времени тоже нет. Они с Борей никогда не ссорились, никто никого не ревновал. Вот сейчас они вернутся на берег, купят торт со сливочным кремом и поедут к Саше. Боре, наверное, тоже так казалось. Он вдруг обнял Сашу, как обнимал раньше, и поцеловал в лоб. — Угадал. Только таймер на телефоне Бори заставил их вернуться на пляж. Но перед этим Ненашев решил, что весело будет разогнаться до полной скорости. Катер чуть не перевернулся на повороте. Сейчас творить любое безумие. — Это ещё не все, — на берегу заявил Боря, снова надел очки и потянул Сашу к набережной. Они шли недолго по давно знакомым улицам. Но Саша до конца не могла угадать, куда Боря её ведёт. — Подожди здесь, я быстро. Он заскочил за угол. Саша, ещё мокрая от морской прогулки, осталась ждать у перекрёстка. Прохожие смотрели на неё как-то странно. Наверное, не привыкли, что взрослые люди ведут себя как дети. А Боря вернулся быстро и достал из-за спины горшок с изящной розовой орхидеей. Такую же он принёс на порог квартиры Саши, когда все только начиналось. Теперь их было трое: полковник ФСБ Борис Ненашев, начальник уголовного розыска Александра Кушнир и розовая орхидея. Такой пестрой компанией они зашли в кондитерскую. Боря, не спрашивая Сашу, выбрал именно торт со сливочным кремом. Солнце высушило одежду, но волосы ещё висели влажными кудряшками. Саша и Боря сидели за столиком у окна. В такие моменты всегда звонил телефон. Саша даже проверила: он молчал. Боре больше не к чему было ревновать. Работа ушла на второй план. В эту секунду Борин голос был гораздо важнее вчерашнего взрыва. Судьба всерьёз решила поиздеваться над Сашей. Орхидеи, катер, сливочный крем — все это уже было. День закончился неприлично быстро. Летом поздно темнеет. Ложь. Потемнело неожиданно, когда Саша под руку с Борей шла по набережной. Горели фонари. Плескалось непоседливое море. Катер, тот самый, бело-желтый с зеленым сидением, качался на волнах. Они молчали. Каждый думал о своём. Боря, наверное, надеялся все исправить. А Саша не знала. Закончится суббота, зазвонит телефон, и она сорвётся в отдел. Боря снова будет ревновать её к работе. — Я приеду завтра? — эхом раздался голос Ненашева. Саша не могла ответить да. Это было бы самообманом. Но сказать Боре нет она тоже не могла. Пусть ответит море. — Может, ты прав. Саша рассматривала крошки песка на асфальте. Боря прятался за очками. Они шли в ногу по опустевшей набережной. Неужели, это не знак? — Тогда до завтра. Саша не заметила, что они почти дошли до дома. Боря остановился в нерешительности и осторожно коснулся её губ. Поцелуй со вкусом сливочного крема — другим не могло быть завершение безумной субботы. Боря ушёл, не дождавшись ответа. Саша проводила его взглядом до поворота. Орхидея щекотала лепестками щеки. Настоящая. Так, может, и суббота была настоящей?