Красная ленточка

Букет был идеальным вариантом. Марат нарочно выехал на час раньше и объездил на мотоцикле полгорода, пока не нашёл нужный цветочный. Первый букет должен быть идеален. В отдел Марат успел как раз вовремя, чтобы поставить букет в вазу на столе полковника Смолич, скрыться из её кабинета и сделать вид, что вовсю занят работой. Никто ничего не заметил. Но судя по улыбке Евы, Марат угадал с цветами. Олег тогда пошутил, что у Смолич появился ухажер. Знал бы, как был близок к правде. Перевязанный красной ленточкой букет хризантем стоял на рабочем столе Евы, когда Марат вошёл к ней в кабинет, как будто по делу. Отдал отчёт и вышел. Но Ева все равно проводила его задумчивым взглядом. Она не могла подозревать, что букет от Марата, от самого незаметного из ребят в отделе. Она должна была подумать на Олега, который открыто оказывал ей знаки внимания. Марат на это и рассчитывал. Когда-нибудь он поговорит со Смолич, но пока достаточно букетов. Когда хризантемы совсем завяли, на столе Евы осталась красная ленточка. Среди идеально ровных стопок бумаг она бросалась в глаза единственным ярким пятном. Ева не могла её не заметить, просто нарочно не выбросила. Тогда Марат понял: она такая же женщина, как и все. Просто должность у неё слишком высокая. На другой день Хайдаров снова принёс букет с такой же красной ленточкой. На этот раз Ева не стала прятаться, наоборот, вышла ко всем прямо с букетом и следила за реакцией. Марат сделал вид, что погружен в работу. За ноутбуком Ева не могла увидеть его улыбку. Теперь коллеги заговорили о поклоннике полковника Смолич. И снова никто не посмотрел на Марата. Еве в пару приписывали людей круга повыше, чем простые опера или судмедэксперты. А потом что-то резко изменилось. Следить за Евой со стороны стало недостаточно. Марат Хайдаров, человек с безупречной репутацией, решился нарушить правила самым рискованным образом. Он вошёл в кабинет Смолич, когда все уже разъехались. Отдел пустовал. Из окна было видно, как отъезжают от участка последние машины. В кабинете царила вечерняя полутьма. Ева уже надела пальто и собирала бумаги со стола. Марат вошёл, не дождавшись разрешения, не притворяясь, что опять по работе. Ева так и замерла с бумагами в руках. На столе змейками свились две одинаковые красные ленточки. Ева догадалась. Марат ошибся. Одного взгляда Евы хватило, чтобы понять: она все знает и она не против. — Капитан, вы… — всегда твёрдый голос полковника Смолич дрогнул. Бумаги с грохотом упали на стол. Ева теребила воротник пальто. А Марат, оставшись с ней наедине, не мог подобрать слов. — Все уже ушли, я подумал… — что угодно прозвучало бы глупо. Марат не придумал оправданий. Что его выдало, он не успел спросить, да и не хотел. Александра Ивановна когда-то говорила, что женщины все чувствуют. Правильно. Пока ребята в отделе строили догадки, Ева почувствовала. — Не говорите ничего, — прошептала она и первой шагнула навстречу. По полу бежали тени. Они поднимались по стене и сливались на потолке. Из окна доносились приглушенные звуки городской жизни. Колыхались шторы, махали уголками листы бумаги на столе. Все шептало. Ни одного громкого звука. Что нашло на них в тот момент, они не смогли бы объяснить. Как-то сами собой сплелись пальцы. Пальто скатилось по плечам Жени и распласталось на полу. Она дышала часто и неровно. Форменный китель был неправильно жёстким и тесным. Непослушные пальцы дотянулись до пуговиц, но не смогли их расстегнуть. Марат чувствовал руки Жени на груди. Её пальцы скользнули по плечами, сжимая тонкую ткань рубашки. Её приоткрытые губы были в жалких сантиметрах от его лица. Опьяняюще, ужасно, неправильно близко. Потом они обязательно пожалеют, а пока… Они одновременно поддались порыву. Его ладонь скользнула по её щеке, по волосам, к шее. Её пульс стучал под пальцами оглушающе громко. Кабинет потерял границы, растворился в пространстве, обязательно тёмном и горячем. Глаза Жени издалека были совсем другими. На секунду все вокруг замерло, и Марат рассмотрел в них узоры-перышки. Темнота не мешала. Она окутывала, сжимала в кольцо, будто обнимала и защищала от внешнего, правильного мира. Женя закрыла глаза. Это было разрешение. В другой момент Марат не понял бы, но сейчас все чувства обострились до предела. Он коснулся губ Жени, сначала аккуратно, осторожно. Первый поцелуй должен быть таким. Но сейчас этого было мало. Мятный запах ударил в голову. У поцелуя был вкус мяты. И теперь мята растворилась в прохладном, звенящем воздухе. У Жени были горячие руки. От их прикосновений по телу пробегала дрожь. Щеки горели. Дыхание сбилось. В голове было совсем пусто и от этого незнакомо легко. Марат не привык ни о чем не думать. Он и не помнил, когда в последний раз терял голову. Может, здесь, в пустом кабинете, это произошло впервые. Пуговицы наконец поддались. Женя сама скинула тесный китель. Она совсем расслабилась. Марат подхватил инициативу, углубил детский осторожный поцелуй, чтобы ещё ближе, ещё сильнее чувствовать её губы. Кабинет не просто растворился, он исчез вместе со временем и миром, которые больше не имели значения. Что бы ни произошло сейчас, они не услышали бы. Сердце стучало громче. Что все это иллюзия, они поняли одновременно. В тишину кабинета грубо ворвался стук. Женя отшатнулась, тяжело дыша и пытаясь поправить растрепавшиеся волосы. Стук повторился. Вместе с ним вернулись мысли, исчез привкус мяты. Прохладный воздух привёл в чувства. Женя уже поспешно надевала китель и сбившимся голосом прошептала: — Открой. «На ты». Эта мысль вызвала совсем неуместную улыбку. Значит, все было неправильно, невовремя, но по-настоящему. Марат шагнул к двери, но Женя вдруг передумала и сама побежала открывать. На полу также играли тени. Также тонул в темноте потолок. Только светлым пятном растеклось у стула пальто. И красные ленточки все также резали глаз. В кабинет вошла Александра Ивановна. Её взгляд остановился на Марате. Женя сразу превратилась в полковника Смолич, бросила через плечо: «Капитан, можете идти» и провела Кушнир к столу. Марат не заставил просить себя дважды. Уже закрывая дверь, он понял: Александра Ивановна догадалась, просто ничего не сказала. Эта мысль должна была испугать, но только веселила. Завтра, когда не будет больше теней, темноты и прохлады, Марат поймет, что они натворили. А пока ехать по пустым дорогам Геленджика было легко и приятно. Марат не зря любил мотоциклы. Только на мотоцикле можно ехать так, чтобы ветер свистел в ушах, сбоку мелькали огни витрин и море выглядывало из-за крыш. Все неправильно. Поэтому нужно обязательно не надевать шлем и сделать круг по всему городу, а потом полночи тщетно пытаться заснуть. В одном Марат ошибся: утро ничего не изменило. Он ни о чем не жалел. После пары часов беспокойного сна он чувствовал себя на удивление легко. Продолжалась полоса неправильностей. Вместо того, чтобы быстро собраться и ехать в отдел, Марат в домашнем костюме вышел на балкон. День только начинался. Красная ленточка рассвета ползла по горизонту. Обрызганные красками облака пылали. Полоса света медленно растекалась по улице. Вместе с рассветом город просыпался. Для города закончилась самая обычная ночь. Позвонила Александра Ивановна. Марат задержался на балконе ещё на пару минут. Солнце уже выглянуло наполовину, раскинуло свои лучи и светило вовсю. Собраться за пять минут было несложно. Руки все делали сами. Через четверть часа Марат уже ехал навстречу рассвету. Почему-то он был уверен: прямо сейчас на этот же рассвет смотрит Женя. И она тоже ни о чем не жалеет. В отделе Марат сосредоточился на работе. Так легче было не вспоминать вчерашнее и не пускать в голову безрассудную мысль снова пойти в кабинет Смолич. Работы было много. На лишние разговоры времени просто не хватало. Марат долгие два часа копался в ноутбуке подозреваемого, чтобы найти единственное сообщение, которое вроде бы ничего и не значило. Но Александра Ивановна, услышав его, вдруг подскочила и, ничего не объяснив, уехала с Валентином. Марат покопался ещё немного ради приличия, но ничего существенного не нашёл, закрыл ноутбук и вышел за кофе. В такие моменты хочется поверить в судьбу. Слишком уж мал был шанс встретить Женю в коридоре. Но Марат с ней чуть не столкнулся. Женя тоже шла к автомату. — Капитан, вы… — она оглянулась. В коридоре никого не было. Убедившись в этом, Женя незаметно коснулась ладони Марата и на всякий случай шагнула назад. — Марат, — шепотом исправилась Женя. — Нам надо быть… осторожнее. — Конечно, — Хайдаров опустил глаза и ни к месту увидел, что пуговицы кителя Жени расстегнуты совсем неидеально и неправильно. — Я понимаю. О кофе благополучно забыли. Наверное, подходить ближе и обнимать Женю за плечи не входило в понятие осторожно. Но коридор же пустой. Никто не увидит. — Нас могут заметить, — прошипела Женя и попыталась вырваться, в шутку, несерьёзно. Все испортил стук шагов на лестнице. Женя вывернулась из рук Марата, одернула китель и сразу стала Евгений Смолич. Когда в коридоре появился Жирков, она с показной серьёзностью бросила: — Капитан Хайдаров, скажите подполковнику Кушнир, что я жду её в кабинете. Это выглядело настолько же неправдоподобно, насколько смешно и нелепо. Марат едва сдержал улыбку. Но Олег по-видимому ничего не заметил. Женя ушла первой, не дав Марату ничего сказать. Как раз вовремя, чтобы Александра Ивановна не застала их вместе. Дело было почти закрыто. Оставались последние детали. Александра Ивановна закрылась в кабинете, даже не раздав поручения. Марат узнал подробности от Валентина. Не успел он закончить, как пришлось ехать в морг по просьбе Кушнир. Когда Марат сделал экспертизу, было далеко за полдень. На этот раз он спокойно выпил кофе и вернулся в отдел, который внезапно оказался пустым. Пока не появилась Женя. Она влетела так уверенно, будто знала, что никого, кроме Марата, не встретит, подошла со спины, положила руки ему на плечи и закрыла ноутбук. Теперь пришло время Хайдарова играть правильного. — Нас могут заметить, — прошептал он, копируя интонации Жени. — Не могут, — парировала Смолич. — Все уехали на задержание. Марат встал, чуть не сбив стаканчик с остывшим кофе. Они снова были совсем близко. Только почему-то достаточно было держаться за руки и смотреть друг на друга. — Это он? Марат не сразу понял, кого имела ввиду Женя, а когда понял, ответил: — Александра Ивановна уверена. Даже о работе они говорили по-новому. Все равно о чем говорить, голос Жени звучал иначе: без высоких нот и лишней строгости. Марат в дневном свете рассмотрел ее лицо и пришел к выводу: совсем не похожа на Еву и на полковника Смолич. Для Марата она просто Женя. — Значит, сегодня дело закроем, — согласилась. Согласилась, что Александра Ивановна права. Значит, и их с Кушнир соперничество — одна из масок. На самом деле Женя не хотела ни с кем воевать. Служебный роман — какую большую глупость они, вроде давно уже ответственные взрослые люди, могли себе позволить? Как говорится, чувствам не прикажешь. В эту секунду Марат готов был отказаться от работы, написать рапорт по собственному, лишь бы не потерять то, что случайно нашёл. Или ту. Женю он не готов был отпустить. — Тебе не кажется, что мы торопим события? — спросила она неслышно. Голос запутался в рубашке Марата. Женя положила голову ему на грудь. Марат коснулся её волос, без вчерашней вечерней страсти, заботливо заправил за ухо прядь. Он не знал, что ответить. Женя была права, но сама же понимала: по-другому нельзя. — А тебе так кажется? — Марат вернул вопрос. — Нет, но… — Женя хотела сказать что-то про устав, про работу, про то, как рискованно заводить роман под носом начальства. Если бы она на самом деле сказала, пропала бы атмосфера. Марат коснулся её губ. Этого хватило, чтобы слова стали лишними, ненужными на пролетевшие совершенно незаметно десять минут. Вернулись ребята и даже не заметили, что Марат в отделе не один. Женя сразу спросила о деле. Она оказалась права. Подозреваемый признался ещё по дороге. Его допрашивала Александра Ивановна. Дело официально закрыли, когда Кушнир вернулась с чистосердечным. Женя лично её поздравила и ушла. В следующий раз они с Маратом встретились в коридоре. Женя хотела пройти мимо, но Хайдаров её остановил и быстро предложил: — Если мы здесь должны прятаться, давай встретимся в другом месте. Он назвал первое, которое пришло в городу: дикий пляж на окраине. Место безлюдное и уютное. — На закате, — согласилась Женя. Марат вдруг подумал: он точно видела рассвет сегодня. Он ещё не понимал, как это: скрывать от всех отношения. Наверное, сложно. Но пока это была игра. Игра чувств между людьми, которые привыкли руководствоваться только разумом. Дело передали в прокуратуру. Александра Ивановна распустила всех раньше. Ребята собирались отпраздновать, но Марат отговорился. И снова никто его ни в чем не заподозрил. Вместо того, чтобы возвращаться домой, Марат запрыгнул на мотоцикл и поехал к пляжу. Закат был близко. Солнце медленно опускалось к горизонту. Оно уже пряталось за крышами домов, готовилось утонуть в волнах моря. Женя оказалась на месте раньше. Когда Марат подъехал, она уже отпустила такси. Пляж раскинулся впереди громадной серой блестящей гладью. Одновременно Марат и Женя наступили на гладкие мелкие камни. Под ногами шевелился и шуршал пляж. Впереди с ним заигрывало весёлое море. Солнце наполовину скрылось в его волнах. По водной глади бежали золотые и алые барашки. Небо на горизонте вновь окрасилось. Облака превратились в красные ленточки и ползли, как змеи, по небу. — Здесь можно не прятаться, — заявил Марат и коснулся руки Жени. Ветер согласился с ним, пощекотал по щекам и притих. В глазах Жени отражался закат. Её лицо блестело от падающих с неба золотистых искорок. В Петербурге, конечно, красиво, но таких закатов там не бывает. Может, теперь Женя не вернётся в Петербург. — Здесь красиво, — по губам прочитал Марат. Гораздо громче голоса шуршали волны. Женя их услышала и не стала ничего больше говорить. Они стояли вдвоём на каменистом диком пляже. Их руки сплелись в замок. Море слилось с небом. Солнце совсем спряталось, его поглотили озорные волны. Но ещё держалась тонкая красная ленточка заката на горизонте.