Психологический эксперимент

Можно ли остаться с друзьями после всего, что было? После ночных улиц Геленджика, мотоцикла, заката на пустынном пляже? Лена без преувеличения спасла Марата. После возвращения из Москвы он впервые почувствовал себя живым. В Лене не было ничего особенного. Может, поэтому она и притягивала людей простотой и пониманием. Ни с кем, кроме Лены, Марат не смог бы говорить о своих проблемах. Никого, кроме Лены, он не посадил бы свой мотоцикл и не повёз кататься по городу. Они взрослые люди. Лена психолог со стажем. Они понимали, что так продолжаться не может. Лена напрямую, в шутку, конечно, но со слишком серьёзным взглядом, спросила: — Ты же не собираешься звать меня замуж? Марат не собирался. Они решили остаться друзьями, вопреки всем психологическим принципам. Лена назвала это экспериментом. Они должны были попробовать. Хотя бы ради науки. Сначала все шло неплохо. Они просто общались как старые знакомые. Марат иногда заходил в кабинет Лены или Лена ждала его у выхода из отдела. Они сидели в ближайшей кофейне. Лена рассказывала о работе. Марат в психологии разбирался не очень хорошо, но слушать Лену всегда было необъяснимо интересно. Утренний кофе стал традицией. Александра Ивановна снова все узнала и стала чаще привлекать Лену к расследованиям. Марат попытался объяснить ей смысл эксперимента, но Кушнир только снисходительно улыбнулась. Будто знала, что все бесполезно. Марат не готов был к отношениям. Воспоминания о Жене оставались слишком свежими и колючими. Наверное, если бывают люди — абсолютные противоположности друг друга, то Ева и Лена были как раз такими. Дружбы не хватало. Идти рядом по набережной и говорить о работе было хорошо, но недостаточно. Если бы Лена дала хоть малейший знак… но она продолжала играть в дружбу. Только Марат чувствовал: все куда сложнее. Была бы Лена просто другом, Хайдаров не совершил бы снова ту же ошибку. Лена выглядела расстроенной, весь день не выходила из кабинета, допоздна задержалась на работе. Марат не решился подойти к ней днем, но, когда увидел её вечером у участка на скамейке, уйти не смог. Лена снова сделала вид, что все в порядке, улыбнулась и соврала. Совсем неправдоподобно. Что-то общее между ней и Евой все-таки было. Они обе не увели врать. Тогда Марат снял шлем и молча протянул Лене. Однажды мотоцикл уже помог. Поможет и снова. Про себя Марат назвал их ночные катания по городу психологической терапией. Так легче было оправдываться. Лена отказалась, тихо извинилась и встала со скамейки. Марат должен был её отпустить, но схватил за руку. Лена обернулась. На секунду в её взгляде промелькнули обычные весёлые искорки. Марат даже подумал, что она согласится. — Не надо, — слабо попыталась противостоять Лена. Если она сейчас сядет на мотоцикл, наденет шлем, оставаться друзьями будет невозможно. Но именно этой ночью Марат готов был делать глупости, лишь бы Лена опять улыбалась, как раньше. — Ты помогла мне. Теперь моя очередь, — вышло не очень убедительно, по-детски. Лена больше не сопротивлялась, позволила Марату коснуться её плеча, взяла шлем из его рук и остановилась в шаге от мотоцикла. Она хотела согласиться. — Прости. Подбросишь до дома? Лена опустила глаза, прикусила губу. Марат тоже чувствовал себя неуютно. Для друзей они стояли слишком близко. Была бы на месте Лены другая девушка, Марат не стал бы больше играть, обнял бы, надел шлем на голову и повёз на пляж, дальше от людей и правил, к морю. А там — будь что будет. С Леной так было нельзя. Он же обещал попробовать остаться друзьями. — Конечно, — Марат сдался. — Держись крепче. Он позволила себе сделать один незаметный круг, чтобы немного продлить ощущение близости. Лена, также, как тем вечером, цеплялась на его спину. Это были объятья, вынужденные и совсем не дружеские. Марат остановил мотоцикл у дома Лены. Она замешкалась, пытаясь расстегнуть шлем. Марат наклонился, чтобы помочь с застёжкой. Даже судьба была против их эксперимента. В пустом дворе под горящими окнами-глазами домов они остались одни. Марат справился с застёжкой, поднял голову и чуть не столкнулся лбами с Леной. — Спасибо, — неуверенно прошептала она, пихнула в руки Хайдарова шлем, но не ушла. Ждала чего-то очень важного. Самый подходящий момент, чтобы… Марат не разрешил себе заканчивать мысль. Хватило того, что он сжал руки Лены в своих руках и вернул ей тихое спасибо. И все-таки терапия сработала. Когда Лена остановилась у двери подъезда и махнула рукой на прощание, она улыбалась, как раньше. Выходные тянулись бесконечно долго. Марат дважды садился на мотоцикл и бессмысленно кружил по городу. Один раз остановился у дома Лены и долго смотрел на закрытую дверь подъезда. Он знал номер квартиры и номер телефона, но позвонить не смог. Марат доехал и до каменистого пляжа, встретил на нем закат и по ночному городу возвращался домой, в пустую квартиру. Звонок Александры Ивановны и сообщение об убийстве для него стали спасением. Кушнир снова привлекла Лену к расследованию. Теперь Мелешко ходила по кабинету, грызла карандаш и задавала вопросы. Отвечала в основном Александра Ивановна. Марат делал вид, что занят распечатками звонков, а на самом деле из-за ноутбука следил за Леной. Увлеченная работой, она выглядела особенно привлекательно. — Думаю, это последствия детской травмы. Он восстанавливает сюжет, который когда-то произвёл на него впечатление, — Лена продолжала ходить по кабинету, иногда останавливаясь и разглядывая фотографии на доске. — Каким он должен быть в жизни? — спросила Кушнир, погружаясь в записи из архивов. — Думаю, незаметным. Такого сложно в чем-то заподозрить, — продолжала Лена. Она уже остановилась у стола Александры Ивановны и тоже рассматривала старое дело. — Он одинок и отстранён. Думаю, он находит успокоение, прячась от людей. Необщительный, но вполне тихий и доброжелательный, неконфликтный. Лена пожала плечами и вдруг добавила: — Где-то я это уже писала. Саша не обратила внимание на её слова. Никто не обратил, кроме Марата. — Что это было? — он нагнал Лену в коридоре. — Так, — она дернула плечами и невинно улыбнулась. — Шизоидный тип личности. И тут, будто спало какое-то ограничение, они переглянулись и одновременно рассмеялись. Пару недель назад Лена писала характеристики всему отделу. Тогда Жирков случайно увидел бумаги на столе Кушнир и неправильно понял смысл психологических терминов. Марат потом защищал Лену от нападок коллег, пока все не выяснилось. Вот в той самой характеристике под именем Хайдарова значился шизоидный тип личности. — Так ты должна меня бояться, — в шутку бросил Марат. Лена вдруг сократила дистанцию. И прежде, чем Марат успел её остановить, сжала его руки. Тепло не обожгло. Оно разбежалось по телу мелкой рябью, почти незаметной и от этого ещё более приятной. — С чего бы это? — Лена спряталась за усмешкой. Она хотела сказать что-то большее. Лена садилась на мотоцикл дважды. Значит, доверяла. И сейчас уткнулась в рубашку Марата, подтверждая его мысли. Лена права. Марат привык скрываться за одиночеством и отстраненностью. Так было проще — сохранять дистанцию, чтобы не чувствовать ничего лишнего. Свои мысли всегда понятнее, чем чужие. Музыка в морге, расследования, чистая логика и холодный расчёт — то, чем Марат жил. Этого хватало, пока… Что-то в нем сломалось с появлением Жени. И как бы он ни старался, это что-то после Москвы и расставания вернуть не получалось. Марату не хватало того, что раньше ему не было нужно. Другого человека рядом. — Знаешь, я ошиблась с твоим портретом, — Лена подняла голову. Нельзя было не заметить: она выглядела уставшей. — Одной страницы недостаточно, чтобы тебя описать. Теперь Марат смотрел прямо в глаза Лены. Он тоже ошибался. Лена потеряла что-то важное. Ей, как и Марату, нужен был человек рядом. Лена слишком сильная, чтобы загружать других своими проблемами, поэтому и шутит, помогает в расследованиях, соглашается на ночные поездки по городу и посиделки в кофейне. Просто у неё другой защитный механизм. — Может, сегодня… — начал было Марат. Теперь, когда все прозрачно ясно, они должны были быть откровенны друг с другом. Но Лена не дала закончить. — Не надо. Правда, не надо. Я сегодня уйду пораньше. Она больше не появилась в отделе. Марат заставлял себя думать о расследовании, но получалось из рук вон плохо. Даже увлеченная делом Кушнир заметила перемены. Она одна догадалась о причине и задала единственный вопрос. Вопрос, который не требовал ответа. — Лена отказалась? Марат сам не знал, был ли это отказ. Надеялся, что нет. Но Лена не появилась и на следующий день. Александра Ивановна сказала, что она взяла пару дней по собственному. Эти пару дней Марат возвращался в квартиру за полночь, совсем не потому что задерживался в отделе. Просто пустые стены вдруг стали давить на него. А вот пустые дороги, наоборот, освежали голову, приводили в чувства. Время будто остановилось. Город не менялся, не менялся и каменистый пляж, также сонно шуршал и похрустывал. Неизменно горели окна-глазницы дома Лены. Неизменно Марат подъезжал к самому подъезду и не звонил. Лена вернулась через три дня. И она тоже совсем не изменилась: также приветливо говорила, улыбалась, смеялась, будто ничего не произошло. Марат боялся, что она откажется, но Лена снова согласилась посидеть в кофейне, а вечером после работы пройтись по набережной. — Теперь все в порядке, — она ответила на неозвученный вопрос Хайдарова. Это только на первый взгляд Лена не изменилась. На самом деле она больше не притворялась счастливой. Она на самом деле такой выглядела. — Давай больше не будем, — Лена по-детски прикусила губу, подбирая слова. — Молчать. Тебе не кажется, что для всего этого мы уже взрослые? Марат ждал совсем другого не будем. Он не успел ответить. Лена, опровергая свои же слова, остановилась и запрокинула голову. Зачем, Марат не знал, но сделал также. Наверху плыли туманные длинные облака. Сквозь щели между ними пробивались огоньки звёзд. Впервые за последние дни луна светила ярко, по-настоящему. Тонким растущим серпом она прорезала полотно ватных облаков. Наверное, они странно выглядели со стороны: взрослые люди, остановившиеся посреди дороги, чтобы смотреть на звезды. — Думаешь, что я сошла с ума? — улыбнулась Лена. Если это так, Марату нравилось. Лучше сойти с ума здесь, под звёздным небом, чем в пустой квартире. — Поедешь? — он воспользовался случаем, и это сработало. Лена взяла шлем. От набережной до дома Мелешко было от силы десять минут на мотоцикле. Но, если петлять по ночному городу, можно набрать весь час. Марат не сразу уехал: дождался, пока Лена скроется за дверью и… пока погаснет свет в глазах-окнах старого дома. Почему-то Марат точно знал, что этой ночью он обязательно погаснет. Пришло время безрассудных поступков. Марат на другое утро позвонил Лене и пригласил её в кафе, обязательно на набережной и вечером. Она пришла в небесно-голубом лёгком платье. Марат даже пожалел, что сам не позаботился об одежде. — Это свидание? — первым делом спросила Лена. Её прямота иногда поражала. — Как хочешь, — усмехнулся Марат и заказал самые вкусные десерты. Наверное, все-таки свидание. Букет незабудок идеально подходил к платью Лены. Как он угадал с цветами, для Марата осталось тайной. Кафе быстро наполнилось посетителями, стало слишком тесным. Не договариваясь, Лена и Марат одновременно посмотрели в окно. Солнце уже совсем село. Зажглись фонари на набережной. Именно туда, к морю, Марат и повёл Лену. Здесь места хватало всем. Отсыпанный песком пляж шелестел тише и нежнее, чем каменистый. Ветер легонько трогал за волосы и улетал прочь, к морю. Волн не было совсем. По воде бежала воздушная рябь. Такая же плыла по платью Лены. — Могу подвезти тебя, — предложил Марат, в тайне надеясь, что получит отказ. — Ты неисправим, — прошелестел ветер голосом Лены. Сама она уже присела на корточки и снимала туфли. Нельзя было возвращаться домой, также как нельзя говорить о чем-то важном. Лена медленно пошла по кромке воды. Море аккуратно касалось её ног. Лена ждала, что Марат последует за ней. — Я же села на мотоцикл, — объяснила она. Спорить было не с чем. Песок щекотал пятки. Море ласкалось, жалось к ногам. Впереди сверкали серебристо-голубые отблески звёзд. Там, на горизонте, небо с морем поглотили друг друга. Лене идеально подходил этот пляж. И как Марат раньше не замечал? Они дошли до того самого каменистого пляжа с которого все началось. Время улетело далеко за полночь. Они стояли рядом, смотрели, как море ударяется о камни и слушали тишину. Ничего, кроме тишины, нельзя слушать так долго. В сумке откуда-то оказалось покрывало, на котором месяц назад они встречали рассвет. — Повторим? — предложила Лена. Если бы не предложила она, предложил бы Марат. И все равно они остались бы на пляже на всю ночь. Лена первой пересекла границу. Её объятья были мягкими и лёгкими. Под пальцами шуршало воздушное платье. Она положила голову на его плечо. Он обнимал её за талию. Этого было достаточно. — Мы же взрослые люди, — попыталась было убедить себя Лена. — Значит, давай принимать взрослые решения. Марат коснулся мокрой от морской воды ладони Лены. Она не отдернула руку. Эксперимент провалился.