В трёх шагах от моря

Все самое хорошее случается, когда совсем не ждёшь. В дверь квартиры Саши постучали, она открыла, не задумываясь. И замерла на пороге. Саша не ждала гостей, тем более гостей из Петербурга. — Александра Ивановна, извините, что я так, без предупреждения… Валентин мялся у двери. Вместо того, чтобы отойти и освободить проход в квартиру, Саша рассматривала его и пришла к выводу: не изменился. Совсем. Тот же мальчишка. Саша поймала себя на мысли, что она рада, и неожиданному приезду Валентина, и тому, что работа в культурной столице на него не повлияла. Просто тому, что именно сегодня Широков заявился на порог её квартиры. — Зачем же извинения? — усмехнулась Кушнир и кивнула на коробку в руках Вали. — Если есть торт. — Точно. Совсем забыл, — Широков засуетился, чуть не выложил телефон и наконец вручил Саше подарок. Он снова угадал. Под крышкой коробки прятался шоколадный торт, как раз на такой Саша смотрела сегодня утром в магазине. — Валентин, — голос сбился. Снова произносить имя Широкова было непривычно и приятно одновременно. — Вы проходите на кухню. Саша сбежала в комнату уложить Мишку. На самом деле Мишка уже спал. Саша просто распахнула окно, выглянула на улицу и закрыла глаза. Она не верила. Ну не может случится столько всего в один день, в жалкие двадцать четыре часа. Будто ей не хватило завершения запутанного дела, невольного купания в бассейне, приключений с Ольховским, объяснения с Борей… и это ещё малая часть того, что навалилось на Сашу. Валентин уехал больше года назад. Саша уже не надеялась, что он вернётся. Молодые и перспективные редко возвращаются из столиц. А если это отпуск, то почему в середине весны? Обычно люди берут отпуск летом. Мысли сбивались. Свежий воздух не помогал. За стеной тихо стучали шаги. Больше прятаться было просто неприлично. Саша быстро переоделась в первую попавшуюся, более приличную, чем домашний костюм одежду, в три секунды расчесала волосы и вышла из комнаты. Валентин с кухни услышал щелчок двери и замер у окна. Как же Саша его понимала! Подобрать слова было до невозможного трудно. Кто бы мог подумать, что говорить с Широковым окажется сложнее, чем с Ненашевым или Ольховским? Надо было задать хоть какой-нибудь вопрос из тех, которые обычно задают друг друга давно не видевшиеся коллеги. Или друзья. Но Саша вместо этого нарочно долго ставила чайник, гремела тарелками, выбирала подходящие кружки. Валя следил за её движениями с тщательным вниманием, как в отделе. От его взгляда становилось не по себе. Из всех возможных вопросов Саша выбрала самый нелепый: — Валентин, какой чай вы любите? Очень важно было перед каждой фразой добавлять знакомое, близкое Валентин. Саша словно возвращалась в прошлое, когда по утрам за ней приезжал Широков на чёрном джипе и отвозил в отдел. Хорошее было время. — Зелёный с сахаром, — показалось, или Валя сказал наугад, лишь бы ответить. В памяти всплыла неожиданная деталь. Раньше на столе Вали часто стоял бумажный стаканчик с чаем или кофе, обязательно сладким. Когда вода закипела, Саша разлила чай по чашкам, а Валентин разрезал торт, занять руки больше было нечем. Кушнир пригласила гостя за стол, и на этом слова закончились. Валя смущенно рассматривал скатерть и опасно поглядывал на дверь, будто сейчас встанет и уйдёт. Несмотря на витающее в воздухе напряжение, Саша во что бы то ни стало хотела задержать Широкова в квартире подольше. — Устроились на новом месте? — наконец прервала молчание Саша. Валентин нарочно громко стучал ложкой по стенкам чашки. Сахар нельзя мешать так долго. Он просто тянул время. — Спасибо за возможность, — глухо отозвался Широков. На вопрос так и не ответил. Хорошо это или плохо Саша пока не понимала. Видеть Валентина в форме было странно, непривычно. Капитанские погоны не подходили к его мальчишескому лицу. В голове всплыл неуместный вопрос: если в отпуск, то зачем Широков приехал в форме? — Ребята знают? — Саша хотела спросить о другом, но не решилась. Валя мотнул головой. Значит, он приехал сюда, к Саше, никому больше не сказав о своём возвращении. И приехал явно не пить чай с тортом. Бесконечно притворяться было невозможно. Чай закончился. Валентин смотрел в окно. Саша бесстыдно разглядывала Валентина. И чем дольше разглядывала, чем более стойким становилось ощущение, что вместе с Широковым вернулось что-то важное. Она скучала. А призналась себе только сейчас, когда Валя вернулся. Лейтенант Сашин не мог заменить Широкова. Саша привыкла. Итак происходило слишком много плохого. Она не хотела ничего менять. Само получилось. Наверное, поэтому неожиданный визит Вали стал особенно важным. — Я не должен был уезжать, — вдруг заявил Широков. Он выглядел виноватым. Только если кто-то и был виноват, так это Саша. — Я вас отпустила, — она коснулась ладони Валентина. Тот поднял глаза, но руку не убрал. Говорить вы Широкову, даже в форме по-прежнему уютному и родному, было неправильно. Саша улыбнулась и одними губами прошептала: — Все в порядке. В воздухе повис неозвученный вопрос. Зачем Валя здесь? Саша подозревала, что ответа он сам не знал. Просто прилетел, просто пришёл, просто купил торт. Потому что так было нужно, неправильно, но очень нужно. — Я невовремя? — пробормотал Валентин. Саша посмотрела на часы. Уже вечер, не время для дружеских визитов. Это и имел ввиду Валентин. Но Саша ответила невпопад: — Вовремя. Не представляешь, насколько. Если бы Саша только намекнула, Широков ушёл бы. Он также смотрел на дверь. Из занавешенного окна сквозило прохладой. Подойти бы к окну, чтобы щеки не так горели. Саша боялась, что Валентин заметит её волнение. Как получилось, что их пальцы соединились в замок, Кушнир не заметила. Они смотрели на собственные руки, на пустые кружки и пытались понять, в какой момент что-то пошло не так. Саша хотела спросить, надолго ли Валентин приехал, сколько у них времени, но боялась подтвердить свои догадки. Молодых и перспективных из Петербурга не отправляют в Геленджик. В Валентине Саша была уверена. — Раз уж я больше не начальник, — Саша скрыла разочарование за насмешкой. — Давай на ты. Широкову больших усилий стоило сказать тихое давай. Шторы чуть колыхались. Саша забыла закрыть окно. Теперь оно манило. Кухня показалась ужасно тесной. Но оторвать руку от стола Саша не могла. Будто перестанет касаться ладони Вали, и исчезнет странная иллюзия близости. — Я приехал… — Широков молчал очень долго. — К вам. — Я рада, — призналась Саша. Неловкость исчезла. Валя впервые за вечер улыбнулся. — К тебе, — исправился он. Более нелепую встречу сложно было представить. В другой момент Саша провалилась бы сквозь землю от стыда. Но этот вечер сводил с ума. Если Широков на самом деле вырвался с работы, прилетел в Геленджик, чтобы встретится… можно. В первый и последний раз. Можно делать глупости. Валя встал первым. Саша поднялась с ним почти одновременно. Тихо скрипнул стул. Вернее, на самом деле он скрипнул тихо, а в вечерней тишине очень громко. Вместе они подошли к окну, продолжая держаться за руки, как будто ничего странного в этом не было. — Александра Ивановна, — начал было Валя. Саша кинула на него шутливо-серьезный взгляд, и он исправился, хоть и не смог обратиться по имени: — Тогда в кафе я… это было глупо. Я не знаю, что на меня нашло. — Это было давно, — отмахнулась Кушнир. Валентин уже не один раз извинился за ту сцену. Более странного признания, чем в том кафе Саша не слышала ни от кого. Тогда Широков, осмелев после нескольких бокалов, заявил, что больше не любит. Только раньше он извинялся за то, что устроил, а теперь за то, что сказал. Валя открыл окно. Шторы уже не колыхались, а тихо били по стеклу. Прохладный ветер растрепал волосы. Валя предложил сходить куда-нибудь. Саша не ответила. Он же предложил только ради приличия. Никакое кафе не могло бы заменить домашнего уюта. — Надолго? — эхом разнесся по кухне собственный приглушенный голос. Саша-то уже думала, что никогда не задаст этот вопрос. Валя не отвечал. На стене часы отсчитывали секунды до чего-то важного. Саша провела языком по сухим губам, в горле стоял комок. Пальцы сами теребили край футболки. Валя продолжать сжимать её руку. Это успокаивало. Пока Широков молчал, Саша успела вспомнить Ненашева, Иноземцева, Ольховского. Их руки были совсем другими. Они не смогли бы так долго молчать. Никто из них не пролетел бы полстраны, чтобы извиниться. Может поэтому все они оказались ошибками. — Как ты хочешь? — улыбнулся Валя. Волнение и неловкость исчезли окончательно и навсегда. Он аккуратно коснулся воротника футболки Саши, будто спрашивая разрешения. Такой смелости от Широкова Кушнир не ожидала. Но это было… завораживающе. Ответ был не нужен. Валя сжимал в своих руках Сашины ладони. Все-таки он вырос и повзрослел. Или Саша просто никогда не видела его глаза так близко. В руках Вали ощущалась совсем не мальчишеская сила. Он улыбался, но глаза его тонули в полутьме. Саша одно заметила: они больше не детские. В чертах Вали сквозила непривычная, но очень привлекательная твёрдость. Саша хотела коснуться его острых скул, расстегнуть режущую глаз верхнюю пуговицу накрахмаленной узкой рубашки. Валя тоже хотел этого — она чувствовала. Но оба знали: рано. Или поздно. Или просто нельзя. Они же сами потом пожалеют. Саша хотела ответить: «Навсегда», признаться, что скучала, что без Вали отдел будто опустел, что уголовному розыску Геленджика и ей самой очень нужно, чтобы капитан Широков вернулся. Она привыкла делать то, что правильно. И ответила тоже правильно. Пусть Валя сам выбирает. — Здесь тебе всегда рады. Широков вдруг отстранился, метнулся к столу, будто вспомнил о чем-то. Саша следила, как он копается в сумке. Логика подсказывала, что вот сейчас надо одуматься, потом будет поздно. Саша редко её не слушала. Это был как раз подходящий случай. Валя достал из сумки свернутый пополам лист бумаги, повертел его в руках, посмотрел на Сашу, но не отдал. Остановился в шаге от окна, потупил глаза и вдруг выпалил: — Полковник Кушнир, разрешите снова работать под вашим руководством. Бумагой оказался рапорт о переводе, подписанный начальником отдела Санкт-Петербурга. Переводе в отдел уголовного розыска Геленджика. Саша трижды перечитала рапорт прежде, чем смогла поверить. Валя приехал не в отпуск. Он вернулся в родной отдел. — Уверен? — на всякий случай спросила Саша, с трудом скрывая улыбку. Она не должна была радоваться. Валя пожертвовал карьерой в Петербурге. — Я здесь нужен, — оправдался Широков и сделал то, что нельзя было делать ни в коем случае — неуклюже обнял Сашу. — Нужен, — когда вернулся голос, подтвердила Кушнир. И обняла в ответ. Это были самые странные объятья: уже не дружеские, но ещё не настоящие. Валя зачем-то прошептал: «Спасибо». Это не он, это Саша должна была благодарить, но голос подвёл. Чтобы скрыть неловкость, Валя заговорил нарочно громко, вернулся к столу, достал телефон из сумки, объявил, что позвонит ребятам. Саша остановила его руку. Телефон выпал из подрагивающих пальцев и ударился о стол. — Завтра устроишь всем сюрприз, — предложила Кушнир. Что скажут ребята, когда узнают? О возвращении Вали и… о том, в чем Саша пока даже самой себе не могла признаться. Она искала нужного человека. А он был рядом все это время. Появлялся всегда вовремя с эклерами в бардачке, в черных очках, с мальчишеской улыбкой. Пока Саша пыталась разобраться с тем, во что превратилась ее личная жизнь, Валя единственный никуда не уезжал, не ревновал, не осуждал и поддерживал. Просто Саша не замечала и из-за собственной слепоты чуть не потеряла его. — Я могу уйти, если… — Валя замялся. Дурак. И как он до сих пор не понял? — Даже не думай. У меня есть свободный диван, — отшутилась Саша. Диван вряд ли понадобится. Саша чувствовала, что сегодня не заснёт, несмотря на все переживания безумного дня. Валя расслабился, снял китель и свободно откинулся на спинку стула. Ветер совсем затих. Даже часы замолчали. В тишине можно было расслышать шуршание моря. Или Саша просто очень хотела его услышать. Где ещё, если не в трех шагах от моря, могла произойти эта встреча? — Петербург мне не подходит, — объяснил Валя, когда Саша все-таки затронула вопрос перевода. Конечно, не подходит. Саша удивлялась, как она могла не заметить этого раньше, когда отпустила Широкова покорять культурную столицу. Вале нужно море, тепло и свежий воздух. Он должен ходить в цветных рубашках, как бы ни шла ему форма. Петербург его проглотит и не заметит, а здесь, в Геленджике, Валя может оставаться собой. Уголовному розыску нужен капитан Широков. А Саше нужен Валентин. Утром они обязательно спустятся к пляжу. Валя снова угадает со сладостями в бардачке. Они завезут Мишку в садик и приедут в отдел вместе, как раньше. Уедут тоже обязательно вместе. Саша снова пригласит Валю на чай. И, кто знает, вдруг на этот раз она не ошибается с выбором. А пока… На плите парил пузатый чайник, рядом ждал недоеденный торт. Сквозняк гулял по кухне. Саша и Валя стояли у открытого окна, незаметно касаясь ладоней друг друга. Они просто были счастливы сейчас. И все равно на будущее. А на столе лежал рапорт о переводе.