Увядшая роза —символ?

— Ну что, Иван Фёдорович? Продолжим? Ваня давно отнёс посуду после чаепития на кухню. Не только Галя может разгромить этот стол. Начинается самая сложная часть игры. —Галина Николавна, когда Вы говорили по телефону… Вы обсуждали исключительно… исключительно личные вопросы? Она задумалась… — Нет, я похвалила крем! Он обрадовался этому, может быть больше, чем моему приглашению. Он тараторил про косметику. Не вспомню уже… Он напоминал продавца из сферы сетевого маркетинга. Точно! Он буквально рекламировал мне весь ассортимент и убеждал попробовать. Потом примчался убеждать лично… — Он приехал в тот вечер? — Нет. Он же хороший психолог. "Промариновал" сначала своё "мясо". Я пригласила к себе Валю, чтобы ещё раз попробовать всё обдумать. Чтобы понять. Голова совсем не соображала. Странно так. Не из-за Полозова. Очень странное ощущение, неизвестное мне. Я могла обратить внимание на какую-то неважную деталь и совершенно потерять основную нить разговора. Чувствовала постоянно Валины духи, хотя она никогда не поливает ими себя. Вкусы… То такой бодрой себе кажусь, то хоть спать ложись в полдень уже. Но я никак не сопоставила это с новым знакомым. Устала. Переработала. Влюбилась страстно. Списывала все проявления на сильный стресс. Это дело с двойником начиналось только-только. Меня тогда в самом начале могли "грохнуть" моментально. В серьезную командировку по этому делу я уже поехала от тебя… Извините, от любимого человека, Иван Фёдорович. — Почему Вы не рассказали о подозрениях Ивану Тихонову? Он помогал Вам раннее в деликатных делах. Он звонил Вам. — Я не могла себе этого позволить. Я боялась. — Чего Вы боялись? — Причинить ему боль. Он бы понял. Он слишком хорошо меня знает. — Давайте вернёмся к Вашему делу. Полозов приехал к Вам… Ваши ощущения усилились? — Да. Мы выпили вина, поужинали. Не помню, что ещё. Потом произошло то, чего я ждала. Мне казалось, что и он тоже. Галя закрывает лицо. Кисти рук совершенно белые. Хорошо, что свои спрятал в карманы. Не видно, что дрожат. Ноготь в ладонь впился. До крови, похоже. — Галина Николавна, Вы слушали музыку? — Что? — Вы слушали какую-либо музыку во время близости? Вам хотелось? У неё брови вверх ползут. Ожидала друго вопроса. — Что-то такое… этническое. Экзотическое. Иван сосредоточенно записывает что-то в её блокнот. — Подумайте, Вам было важно, что сейчас с Вами именно этот человек или… Как сказать? Этот человек всё время был рядом, когда Вы испытывали непривычные Вам ощущения и он начал с ними ассоциироваться? Подумайте, Галина Николавна. — Собака Павлова… — Это не я сказал. Ваня зачем-то подходит и садится за стол. Теперь он напротив. Ещё сложнее говорить. А он отчего-то лукаво ухмыляется, отодвигает немного стул, складывает руки на столе как школьник, кладёт голову на свои собранные в замок пальцы и хитро смотрит на визави снизу вверх. Как когда-то давно, когда выяснял нечто очень пикантное в ходе экспертизы и "докладывал" ей. — Я из-за специфики своей работы постоянно нахожусь в мужском коллективе. Руковожу мужчинами. Они уважают меня. Я их. Я восхищаюсь многими человеческими качествами в каждом из них. Вероятно, я тоже вызываю восхищение. Я, опять же из-за особенностей моей работы, слышу и вижу различные истории из частной интимной жизни людей, во всех её проявлениях. Я слежу за здоровьем сотрудников, несколько раз в год как минимум, я вижу частично или полностью обнажённых мужчин, в том числе молодых и очень молодых с красивыми спортивными телами. Но!Никогда ни к одному из них у меня не возникало такого животного влечения. Мне не свойственно. Я люблю за другое… «Просто выпустить пар" - это не мой случай. — Вы допускаете мысль, что Вам нравился не сам Полозов? — Дааа. Чё-ё-ёрт. Когда пришла Валя… Галя вскочила со стула. — У меня привычка, дома ходить в чём-то легком, не легкомысленном, нет. Просто в удобной свободной одежде. Мне было не уютно рядом… Это было не в чистом виде влечение, но я постоянно отвлекалась от того, о чём мы говорили, обращала внимание на её голос, она ко мне ближе- я встаю, отхожу. Мне неловко. Духи… Меня дрожь бьёт. Знобит, потом жарко. Я надела длинную рубашку поверх футболки и брюк. Валя, удивилась, видно было, но промолчала. Говорю так весело, бодренько-пионерка на линейке… А сама от себя в ужас прихожу. — Галина Николавна, присядьте. Вы были в ночных клубах? — Только по заданию, давно очень. — Тогда вопрос снимается… Вы чётко помните, происходившее в ту первую ночь с Полозовым? Действия, детали или только ощущения? — Не помню… Было странно хорошо. Проснуться долго не могла. У меня нет проблем с ранним подьёмом. — Галина Николавна… Ваня краснеет. Надо спросить. — У вас был защищенный… — Я НЕ ПОМНЮ! Резко отвечает. —Я помню, он сказал, что не может иметь детей, то есть он стерилен. — Он мог соврать. Это первое! Вы всегда следите за здоровьем своим и нашим—сотрудников. Вы не могли забыть—это второе! Нет. Вы не могли… Вы бы подумали об этом? Да! Вдруг бы он ЗАРАЗНЫЙ оказался !!!?? Ваня машет руками. Вы бы подумали про это, я в Вас не сомневаюсь. — Он бы не стал собой рисковать. Он специалист по заманиваю женщин. ЛЮБЫМ способом. Этот тип человеческих особей трепетно к себе относится. Или мне просто повезло… Я не помню подробности. Как будто это всё не происходит со мной. Реакции не типичные… — Как он вёл себя утром? Галя начинает смеяться или это плач такой? Нет, она качает головой, схватилась пальцами за переносицу. Глаза прикрыты. Она что-то сейчас переоценивает. Что-то она для себя новое поняла. Нашла новую улику в деле. — Когда я наконец совладала с собой и смогла глаза продрать, иначе не скажешь, я увидела ползущего ко мне по кровати Полозова. Она откидывается на спинку стула, смотрит вверх. Улыбается. С силой опускает руки ребрами ладоней на стол. Это уже не удары… Так они с Ваней оба делают, когда находят что-то важное, зацепку в деле или комбинацию удачно рассчитывают. Это уже привычная Галина Николаевна. — Нет, это надо!!! Я даже не заметила! Рогозина не заметила. Ползёт Полозов… Полозов ползёт… — По-лзё-ёт… — Я сейчас только это всё заново анализирую, в голове прокручиваю. Я даже взгляд сначала на нём не сфокусировала. Повернулась, когда он меня за руку тронул. Продолжает ползти, а я совсем… НИКАКАЯ. Вздыхаю, потягиваюсь. Глаза кое-как снова открыла— смотрю, что он в зубах розу несёт. Забавным показалось. Я вообще-то редко романтические проявления в свой адрес видела, поэтому меня легко купить на это. Но сама ситуация меня позабавила- в брюках с ремнём уже застёгнутым и в туфлях. Ползёт, мне как собака розу… апортирует, на грудь кладёт… Так … Как возлагают, вдоль туловища. Галя хохочет уже, сидит расслаблено, волосы поправляет. Пришла в себя его Фемида... Ваня не выдерживает и тоже… Откровенно ржёт. Всхлипывает. Воображением его природа не обделила. — Грудь была обнажённой? — Нет. С обнажённой, ритуал бы не выглядел столь…совершенным. Прошу прощения, у Вас можно воды попросить, Иван Фёдорович? — Не подавитесь, Галина Николавна. Подаёт стакан. Не может перестать смеяться. Вот так. Думал, что это его главный конкурент в борьбе за сердце прекрасной дамы… Нет. Ванин главный враг то оружие, которое принёс с собой Полозов. Ех… если бы она не отключила телефон, услышав голоса девушек. Даже сказать не успел, почему с чужого звонит. Ревность, не поддающаяся логике к двум близким людям, толкнула Галю на риск. Она снова хотела быть кому-то нужной, полезной и не подумала о себе… — Продолжайте пожалуйста, Галина Николавна. — Ну что? Я смеяться начала, не сильно…Кокетство, томные вздохи пытаюсь изобразить, чтобы не обидеть. Не слишком у меня это получается. Он психолог обработавший, сотни наверное, женщин. Заметил, что не так идёт. Не по плану. Смотрит на меня так нежно-нежно. Беру я эту несчастную, уже ВЯЛО-СУХУЮ розу с поникшими лепестками. Нюхаю, что-то там мычу, а у самой на языке вертится: "Благодарю, Илья за более, чем прозрачный намёк, это ещё более красноречиво, чем омолаживающая косметика в подарок!" И в глаза ему в упор посмотреть так хочется как при допросе. Он бы не выдержал. Этот взгляд Рогозиной мало кто выдерживает. Ещё не такие отступали… ТАКОГО у него точно никогда не было, ни с кем. Поверженный противник- обнажённая женщина, которую ты подчинил, и…Я этого не сделала…Пожалела мальчика. Правда, пожалела его. Закрыла глаза и сказала, что никогда не была так счастлива… Уступила ему очередную партию. И он снова перешёл в наступление. — Кстати, Галина Николавна, увядшая роза-символ разлуки. Он просто пророк, Галина Николавна! Каков был его следующий ход? — Он сообщил мне, что мы едем на пикник, где меня ждёт знакомство с его необыкновенным интересным дядей Маратом. Толково сработал. Опомнится не дал. Знал естественно, что вылазки на природу ценю. И там им нужно было решить проблему. У Полозова дома был обыск. Его уже искали наши. Ему нужно было сделать так, чтобы я его спрятала от интерпола и наших тоже. Так! Дальше он меня как-то странно целовал. Он делал вид, что кусает мой рот. Забыл про "тяжелое" ранение своё… Он мне показывал, кто тут жертва. И наслаждался, что не понимаю. Я заметила, но значения снова должного не придала. Как ехали не помню почти, я засыпала, а он копошился рядом, целовать пытался. Что -то обещал. Я не слушала. Шум в ушах какой-то. Давление поднялось скорее всего… На свежем воздухе легче стало. Собралась. Всё-таки с роднёй знакомство. Надо себя вежливо или хотя бы адекватно вести. — Каким было Ваше впечатление от встречи? — Отвратительным… — Вы беседовали с Маратом. На какие темы? — На тему его правового нигилизма. Он оказался гораздо хуже, чем нигилист, хуже, чем убийца…Но это я узнала позже. А тогда меня поразила позиция этого человека и восхищение Полозова своим дядюшкой. Он на него так смотрел преданно, восхищенно, как на меня юный Иван Тихонов…