6

POV Кэрри Сандерс

      Я почти не помню, как мы нашли это место. Честно говоря, плохо помню все с того момента как посмотрела вниз.       Мой страх высоты, к сожалению, не был просто капризом или блажью. Конечно, я не боялась до панической атаки во время перелетов или истерики во время взлета. Нет. Высота и непосредственная угроза жизни, лишь когда эти два момента пересекаются, воспоминания прошлого настигают меня. Спасибо моему бывшему жениху, что…Я судорожно вздохнула и мотнула головой, отгоняя тот самый образ, что преследовал меня долгие годы по ночам. Образ, который я видела если немного скосить глаза. Образ, что видела в каждом мужчине что появлялся в моей жизни.       Я устремила взгляд на Крюгера, что разжег огонь и подкидывал ветки сидя спиной ко мне. Он ориентировался в этих местах так, словно был здесь много раз. Знал куда идти, куда повернуть и что сделать. Так вот что значит мозговитый военный, да? Поднявшись выше по горам, он, как заправский следопыт, вывел нас сюда.       Пещера была глубокой, как Себастьян сказал, ею могли пользоваться кочевники, но не думаю, что сюда заглядывал кто–то в течении лет 50. Узкий, виляющий лаз между скалами выводил к небольшой выдолбленной в скалах пещере. Здесь было почти уютно. Скалы были теплые из–за вулкана, что жил своей жизнью, где–то там, под землёй.       Я знала, что в Урзыкстане много вулканов. Как действующих, так и давно остывших. Слышала про то, что тут много горячих источников, но впервые мне удалось увидеть такое место воочию.       Дальше из этой пещеры шел еще один узкий лаз, что выводил к небольшому подземному источнику. Вода была горячей и отдавала серой, но, если честно, на запах было плевать. До тошноты хотелось смыть с себя всю эту грязь. А если выбор стоит между холодной грязной лужей после дождя и горячей, относительно чистой, но немного пованивающей водой – то считай выбора–то и нет.       Под потолком пещеры было выходное отверстие, проделанное, видимо, теми самыми кочевниками, для выхода дыма. Ибо в самом центре пещеры из камней был выложен круг, в центре которого виднелась старая зола.       И пока я смывала с себя грязь Крюгер разбирался с огнем и едой. Он даже не повернулся в мою сторону, когда я снимала одежду, будто его не интересовало ничего кроме огня. Но так было даже лучше. Я чувствовала себя неловко, но боль, страх и усталость пересилила меня. А когда я ступила в воду, так и вовсе.       Одежду мы решили не стирать, ведь не было гарантии того, что она высохнет до утра. Но хоть помыться могли и на том хорошо. Правда, я все же немного схитрила, отмыла кроссовки и застирала свою тонкую хлопковую футболку с носками. Хотя скорее не застирала, а просто прополоскала. На влажное тело джинсы натягивались с трудом, и, судя по всему, услышав моё пыхтение, Крюгер не глядя отдал мне свой спальный мешок, укутавшись в который я села у костра. Мои платиновые, немного завивающиеся, влажные волосы лежали на плечах. Я попыталась посушить их в близки от огня, но успокоилась на том, что с них не капает вода. Усевшись рядом с костром, я устремила взгляд на огонь.       – Надень. – Он протянул мне чистые свежие носки, размера на 4 больше моего. Более того, на них даже бирка висела.       – У тебя там рюкзак безразмерный что ли? – Со смехом произнесла я, смотря на мужчину снизу вверх, но носки забрала.       – В рюкзаке военного должно быть все необходимое чтобы выжить, Frau. – С каким–то укором в голосе произнес Себастьян. Его карие глаза из–за костра стали еще темнее. – Еще две минуты и снимай с огня.       Он кивнул на небольшой котелок, который был в непосредственной близости от костра. Темно–серый металл почернел от языков пламени, а варево внутри него бурлило, распространяя до невероятно приятный аромат. В животе заурчало и лишь сейчас я поняла, насколько была голодной. Хотя, казалось бы, сухпаек с добавлением воды и кусками вяленного мяса. Но запах был лучше, чем в ресторане с тремя звездами мишлен.       Моя одежда висела на какой–то тонкой леске, которую натянул Крюгер поперек этой пещеры пока я плескалась в горячем источнике. Вся одежда была все еще влажная, после того как мы попали под дождь в первый день, так что в любом случае её необходимо было высушить. Кроссовки стояли недалеко от костра, но так чтобы их не зацепил огонь и угли что могли вылететь из огня.       Натянув носки, я чуть поджимая пальцы подождав нужное время аккуратно отодвинула котелок дальше. Спустя пару секунд, услышала громкий всплеск и сдавленное шипение. Затем звук повторился.       Ведомая любопытством, я поднялась на ноги. Укутавшись в, ставший моим одеялом, спальный мешок сильнее, медленно побрела на звуки. Подойдя к той расщелине, где находился горячий источник, я тихо спросила:       – Ты в порядке?       Мне в ответ донеслось неразборчивое бормотание на немецком и затем грубоватое:       – Да.       Я помедлила и качнувшись осторожно заглянула:       –Эй, если что–то… – Мои брови резко подлетели вверх. Себастьян был в воде почти по ягодицы, и стоял полу боком ко мне. Из света тут был только лайтстик, но даже тусклый свет не мог скрыть его внушительной и крепкой фигуры. Четко очерченные мышцы, было можно рассмотреть невооруженным глазом, как и татуировки на теле. Но как бы ни был Крюгер хорошо сложен, привлекло мое внимание отнюдь не это. Огромная черно–синяя гематома тянулась от его правой лопатки почти до копчика. Я рефлекторно сделала пару шагов вперед: – Себ…       Он резко повернул голову в мою сторону и наши глаза встретились. Крюгер даже не предпринял попытку прикрыться, будто был ошарашен моей наглостью. В его руке был виден наполненный чем–то шприц. На краю этой недо купели, в небольшой аптечке, что обычно была закреплена на его поясной сумке, лежало несколько ампул и еще пара упакованных одноразовых шприцев между блистеров каких–то таблеток.       – Давай я помогу тебе. – Я снова сделала шаг вперед и его глаза сузились:       – Выйди.       – Пожалуйста, Себастьян. – Мой голос был тверд, а пальцы сжались на спальном мешке сильнее. – Дай мне помочь тебе. Ведь…       «Ведь из–за меня ты пострадал.» Хотела именно это сказать, но слова застряли в моей глотке. Я заметила, как его губы сжались в нитку. Мужчина колебался, а я, переступив с ноги на ногу, проговорила:       – У тебя, скорее всего, перелом ребер. Дай я помогу тебе.       – Журналистка теперь заделалась во врачи? – В его голосе можно было услышать, как капает, прожигая все на своем пути, сарказм. Я сглотнула и медленно проговорила, смотря на Крюгера:       – Можно я осмотрю тебя… пожалуйста. – Я заметила, как пальцы мужчины сжались на шприце сильнее. Немного помедлив, стянула с плеч свое одеяло, и оно бесшумно упало на пол. Следом сняла носки, что согревали мои ступни. И сделала шаг ближе к купели. Присев на корточки взяла пустую ампулу. Прочитав название, произнесла переведя взгляд на Себастьяна: – Его нужно колоть внутримышечно, я могу помочь.       Он просто смотрел на меня и, казалось, не моргал. Затем выдохнув повёл плечом и втянув воздух сквозь зубы тихо произнес:       – Не отстанешь от меня, да?       – Да. – Я хмыкнула и сев на край купели опустила ноги в воду. Мой взгляд был прямой, и я старалась выглядеть невозмутимо, хотя внутри меня колотило. – Просто подойди ко мне, Себ.       Его карие глаза опасно свернули, реагируя на сокращенную версию имени, и я уж подумала, что мне сейчас прилетит за это, но Крюгер отчего–то промолчал. Затем он уже полностью обернулся ко мне. Вода доходила ему до лобка. Ровно так, чтобы приковать взгляд, но не так чтобы увидеть все его тело. Его широкая грудь поднималась и опускалась. От кожи шёл пар, что был виден даже невооружённым взглядом. На животе, в районе диафрагмы был набит двуглавый орёл. И от каждого вздоха Себастьяна, орёл двигался, будто расправляя крылья.       От пупка шла тонкая полоска темных волос, а лобок был покрыт короткими подкрученными влажными из–за воды волосами. Я явно задержала взгляд в том самом месте дольше положенного, так как услышала почти насмешливое:       – Мои глаза выше, Frau.       Я медленно подняла взгляд и наши глаза встретились. На губах мужчины была едва заметная ухмылка. А мои щеки покрылся предательски румянцем. Словно мне 15, и я подглядывала за мальчиками в душевой. Сердце стало биться чуть быстрее.       Сглотнув, я открыла рот и на мгновение севшим голосом произнесла:       – Ты же... – прочистив горло я отвела взгляд и пару раз моргнув проговорила: – Ты же немец вроде. Почему у тебя набит герб другой страны?       – Это довольно длинная история Frau. И я не немец. Я австриец. – Себастьян сделал шаг ко мне. Так что я практически рефлекторно раздвинула бедра, и он встал меж них. Мужчина был так близко что по моему телу пробежали мурашки. Это было... Слишком интимно. Слишком пошло. Слишком... естественно. Из нас двоих полностью обнажён был он, но моё нижнее белье, не было каким–то серьёзным препятствием. Но в этот момент я поняла кое–что ещё. Мне не было страшно рядом с ним. Я не чувствовала тошноту или ужас, я чувствовала себя... Нормальной. После того как мой, бывший жених устроил ту сцену на крыше, я не могла нормально даже вздохнуть рядом с мужчиной. И тем более военным.       Но здесь, в этот момент, когда мы находимся в опасности, слыша лишь его дыхание и ощущая его всей кожей, чувствуя тепло его тело и горячей воды из источника, отчего–то я ощущала себя самой защищённой. Защищённой рядом с ним.