15. Свет мёртвых звёзд

      Ну вот. Ещё один день.       Кира лениво потёрла глаза. На мгновение представила, что бледно-жёлтый свет лампы — это рассветное солнце, которое она не видела уже несколько недель. До безумия одинаковых.       Успокаивающий утренний ритуал облачения давно превратился в рутину, на которой не заостряешь внимание. Джедай, зевая, натянула на себя робу и побрела в освежитель.       Несколько минут дороги постоянно терзали Киру мыслями, зачем она вообще её носит. Кроме неё и Скорджа на базе «Кел-То» никого нет, а ему было совершенно всё равно, какая на напарнице одежда и есть ли она вообще. Ситх замечал её присутствие, когда ему что-то было нужно. В вещах смотрителя Кира легко бы нашла удобные штаны и какой-нибудь безразмерный свитер, но вместо этого каждый день боролась с десятками завязок, облачаясь в повседневное орденское одеяние.       Только когда она оказывалась перед зеркалом, то вспоминала почему.       Потому что была джедаем.       Потому что ей казалось предательством нарушать порядки Ордена, пусть никто и не увидит. Раньше Карсен едва могла бороться со своей бунтарской натурой, и оба наставника, кажется, смирились с тем, что она почти не воспринимает приказы и делает всё по-своему. Теперь никто не вёл её, не заставлял. Скордж позволял оставаться рядом с собой и никак не ограничивал свободу, даже видя, что она барахтается в ней, чуть ли не захлёбывается. Тонет, резко оставшись без направления и поддержки.       Нири бы сказала — это всего лишь этап взросления. Однажды мастер отпускает тебя. В большой страшный мир, где ты можешь наделать миллион ошибок, не отходя от стен Храма. Он больше не удержит твоей руки, и тебе приходится самому выбирать, чью жизнь отнять и стоит ли оно того. Его советы не всегда доступны, и тебе остаётся взвешивать каждое решение с особой тщательностью. Но иначе ты не научишься.       Лучшее, единственное, чем ты можешь ему отплатить, — не подвести.       Быть джедаем — выбор, а не судьба. Она сделала свой. И продолжает делать каждый день.       По пути в хранилище Кира прихватила из запасов утренний рацион. Сок аойи и злаковые брикеты приелись до тошноты, но кое-кто, забивая трюм, не подумал, что кроме него в команде есть люди, которым не всё равно чем питаться. — Ты вообще спишь или тайно высасываешь силы из какого-нибудь артефакта? — она нисколько не удивилась, застав ситха за работой. Километровые тексты архивов Скордж обрабатывал с терпением и педантичностью дроида, а вот ей такое занятие давалось тяжелее. — Столько, сколько нужно, чтобы поддерживать функциональность, — ответил он, не отрываясь от чтения. — А насчёт артефакта — идея хорошая. Вот бы кто-нибудь вместо того, чтобы плевать в потолок до полудня, этим озаботился.       Кира демонстративно взглянула на наручный хронометр. Она не проспала и шести часов. — Не знаю, что душнее: эта свалка рухляди или твоя компания. Я наверх, — джедай махнула рукой. — Подышу свежим воздухом. — Тебе заняться нечем? — Да! — она эмоционально вскинула руки. — Глупый, капризный живой человек, которому зачем-то нужно видеть небо аж раз в месяц! — Не небо, а пургу. Кроме ледяных бурь на Кел-То ничего нет. — Не беси меня, а? — И в мыслях не было, рыцарь-джедай Карсен. Но те восемьдесят минут, что уйдут на подъём и спуск, могли бы быть потрачены на разбор архивов. — Значит, когда я вернусь, то буду разгребать свою часть с удвоенной скоростью, — не сдалась она и, отвесив шутовской поклон, понеслась к лифту. — И с удвоенной невнимательностью, — пробурчал ей вслед чистокровный.       Императрица Асина выполнила свою часть сделки и дала им доступ к остаткам «Арканума». Некогда величественная, неприступная сокровищница теперь представляла собой жалкое зрелище. То, что удалось спасти от нападения Вечного Флота, перевезли в тайные подземные хранилища на Кел-То. Сюда же добавились реликвии, извлечённые из разрушенной над Илумом императорской станции, а также то, что удалось найти в брошенных им залах Цитадели. Опасные артефакты стремились побыстрее укрыть силовыми и спектральными полями, поэтому о порядке думали в последнюю очередь. Каталоги стали бесполезными, и поиски того, что могло остаться от Вишейта, затянулись. День за днём им приходилось разбирать бесконечный бардак, чтобы найти хоть крошечную ниточку к нему.       А помощь, на которую Скордж рассчитывал, пока не приносила результатов.       Оставшись один, ситх прислушался к Силе. Попытался обнаружить знакомое присутствие. Он пока не спешил говорить Кире, что столько времени их удерживал здесь не случайный шанс найти что-то важное, а вполне конкретная причина в виде неожиданного союзника. — Мне жаль, Скордж. Такое обилие тёмной стороны… Я всё равно что брожу в тумане.       Шёпот на грани слышимости снова не обрадовал. Голова разболелась от попыток его уловить.       Место влекло их обоих, словно яркий маяк. Концентрация силы Императора, резонирующая в сотнях осквернённых им реликвий. И они были осквернены им, обречённые преследовать Владыку, чтобы освободиться от его цепей. — Реван, — настойчиво позвал Скордж, когда тишина затянулась. — Что нам искать? — Я стараюсь, но он… везде. Приходится соблюдать осторожность.       Экран датапада в его руках заполнили помехи от дребезжащей на кончиках пальцев Силы. — Мы могли бы вернуться к убежищам Служителей, — подавив недовольство, предложил Скордж. — Самим обыскать обломки станции? Залы Императора при Цитадели? Хоть где-то должно остаться что-нибудь!       Всё внешнее спокойствие держалось на хрупкой надежде, что они не зря вместо активных действий перебирают картотеки «Арканума» и ждут вердикта мёртвого джедая. Самые опасные секреты… На что было надеяться? Что они случайно споткнутся о тело Вишейта? Найдут среди ящиков смертоносного хлама древний клинок с запиской «для убийства Владыки»? — Скордж… Я понимаю твоё нетерпение. Но Сила заражена Императором как инфекцией. Его нити тянутся повсюду, выискивая опасность. Наше оружие — скрытность. Его слабость — самонадеянность. Пока Вишейт видит нас рассеянными по галактике, он не воспримет всерьёз угрозу, которую мы несём. Не действуй, если не уверен. — Хватит осторожности, Реван, — отрезал он. — Время для неё давно прошло.       Скордж поднялся, вдвойне ощущая бесполезность своего занятия. Несколько раз прошёлся вдоль края центральной платформы. Остановился. Цепь уровней и подъёмников уходила вглубь планеты, а каменные своды были так далеко от конструкции, что терялись во мгле. Свечение защитных клеток внизу напоминало алые звёзды на чёрном небе.       На миг Скорджу представилось, что они проиграли. В галактике не осталось ничего, кроме жалкого куска дюрастали, где он стоял, и этого света мёртвых звёзд. Хуже вечной борьбы было только её отсутствие, война без ясной цели. Почему Сила от него отвернулась? Больше не одаривала видениями, не сталкивала с союзниками. Что он делал не так?       «Вот твоё оружие, Владыка. Отчаяние».       Которое он не даст больше использовать.       Скордж упрямо вернулся за рабочий стол. Не сейчас.       Не пока что-то ещё можно сделать. — Хватит осторожности, Реван, — повторил ситх вслух, не зная, слышит ли его призрак. — Пусть он боится, а не мы.

***

      Последние годы ей снились вполне обычные сны. Отрывки из прошлого, размытые, нечёткие отпечатки реальности, которые исчезали поутру из памяти. Но этот был другим. По всем ощущениям. Сатель чувствовала контроль над ним, словно попала в маленькую, искусственно созданную реальность.       Над головой было лилово-синее небо Тайтона. Знакомый рисунок ярких точек, в котором она узнавала каждое созвездие. Сердце невольно дрогнуло от тоски, но Шан отогнала её, наслаждаясь воспоминанием. Пусть он длился недолго, мирный период на Тайтоне джедай считала лучшим временем в своей жизни.       Сцена воспроизводила её обычную стоянку у руин города Калет, который Шан посещала для изучения и, честно сказать, чтобы насладиться одиночеством и ненадолго сбежать от забот Храма. Но сейчас она была не одна.       Сатель поднялась с тонкой походной лежанки. Рядом, возле горящего костра, сидел мужчина.       Его лицо, донельзя знакомое, выглядело уставшим, будто он давно лишился сна. Тени от огня рисовали на нём шрамы глубокими чёрными линиями. — Ты напоминаешь мне кое-кого, — на губах неожиданного «гостя» появилась мягкая отческая улыбка. — Здравствуй, Сатель.       Шан сделала глубокий вдох, унимая растущее волнение. Сердце забилось чаще, и она испугалась, что если не успокоится, то проснётся и прервёт встречу. Этого нельзя было допустить. Он искал её неслучайно. — Реван.       Она запомнила его гениальным безумцем, который за считаные месяцы едва не уничтожил мировой порядок. Освобождённый из плена Императора спустя сотни лет заключения, Реван предположительно погиб в столкновении с ситхами за право владеть древним оружием. Когда о его истинной судьбе стало известно, было уже слишком поздно. Идеи одержимого местью Ревана проникли в сердца и умы людей по всей галактике. Когда всё это обратилось против Республики и Империи…       Сатель Шан пришлось заключить самый необычный в жизни союз.       Сейчас он выглядел по-другому. В его облике была безмятежность старших мастеров, но в тёмных глазах сохранился живой бунтарский огонь. — Ты что-то хочешь мне сообщить? — догадалась она. — Только то, что тебе давно известно.       Сатель и так понимала, что всё изменилось. С появлением и уходом мастера Тао её пребывание на Одессене потеряло смысл. Но, как и любой человек, стремящийся к постоянству, Шан отказывалась до конца это признавать. Ждала более явных подсказок от Силы, которые не спешили появляться. — Я чувствую твоё смятение, — отметила Сатель. Тень чужих эмоций касалась хозяйку этого полусна-видения. — В чём дело? — В тебе. В том, что ты связана с ним, как и мы. И видишь то, к чему слепы остальные.       Тёплый родственный свет ушёл из его взгляда и сменился ослепляющей решимостью.       Шан инстинктивно подалась назад. Но Реван в последний момент успел схватить её за запястье, не дав избежать контакта. — Прости. Ты должна нам помочь.       Из неё будто разом вышибло весь воздух. Беспомощный крик застрял в горле, так и не нашедший выхода. Белые, алые, жёлтые вспышки… Глаза заслезились от цветной ряби, мелькающей с быстротой ускоренного в сотни раз головида. Сатель хотела вырваться, но Сила держала её в железных тисках, заставляя смотреть. Этот бесконечный неразборчивый калейдоскоп крутился целую вечность — Сатель не успевала разглядеть ничего, пока он вдруг не остановился.       Дым. Искры. Тусклый свет. Некое устройство, сломанное, но частично функционирующее. В осколках проектора и рассеявшейся пыли горела планета. Из-за разбившейся линзы казалось, что кто-то отгрыз от неё кусок вместе с частью звёздной системы.       Оковы разжались. В лёгкие хлынул кислород, и Шан закашлялась до тошноты.       Она с трудом выбралась из постели. Держась за обшивку, добрела до выхода и без сил рухнула на землю, чувствуя, что её сейчас вырвет. Вдохнув приторный от раскрывшихся утренних цветов воздух, Сатель больше не смогла сдерживать горькую желчь. В голове крутилась одна мысль: рокот этого форсированного видения должен эхом раздаться по всей Силе. Даже если бы она хотела, то не могла больше оставаться на Одессене.       Как отвыкла от всего…       Она бы и так не отказала в помощи. Зачем было прибегать к таким мерам?       Едва придя в себя, Шан снова обратилась ко сну. Сквозь головокружение восстановила части картины с неким механизмом, кажущимся знакомым. Старалась понять, почему та явилась именно ей и какой несла смысл. Но любые умственные усилия отзывались новым приливом дурноты. — Марр.       Сатель оглянулась в поисках его фантома. Обычно чувствующий всплески Силы, он появлялся в моменты необходимости, но сейчас призыв остался незамеченным.       Был проигнорирован и второй, и третий, будто ситх находился вне пределов Силы.       Вероятно, не хотел тратить силы на её беспочвенные тревоги, но Сатель всё равно не могла унять беспокойство.       Она вернулась на старый, самый первый круг для медитации. Самый сильный. Потратила весь следующий день, просидев до глубокой ночи в окружении погасших факелов, но отказывалась признавать очевидное.       Ей никто не отвечал впервые за долгие годы.       Тишина, незнакомая, светлая, казалась оглушающей.       Сатель Шан понадобилось меньше суток, чтобы подготовить своё отбытие. Свернуть стоянку, перенести птичьи гнёзда с фюзеляжа корабля на ближайшие деревья, запастись родниковой водой и собрать выращенные припасы. Последним местом назначения стала древняя кузница, скрытая в пещерах Одессена. С её помощью Сатель привела меч в порядок. Впереди её ждало не одно сражение.       Уходя, она в последний раз оглянулась на надпись, очищенную ото мха у основания кузницы.       Они не первые, кто искал здесь ответы. И даже не первые, кто нашёл. Выгравированные уверенной, старательной рукой слова навсегда поставили точку в многолетнем споре. Оба были правы. Оба ошибались. Сила освободит меня, И я вернусь в её лоно, Ибо смерти нет.

***

— Сюда. Скорее.       Сперва он спутал этот зов с эхом от многочисленных артефактов, но голос привлёк его настойчивее — несмотря на то, что Сила Ревана давно истончилась, она всё ещё превосходила многих.       Скордж не стал спорить.       Они с Кирой обосновались в помещениях для технического персонала. Места здесь было немного — для смотрителя и нескольких помощников. Держать скопление людей рядом с такими артефактами опасно, поэтому основу составляли максимально простые дроиды: уборщики, ремонтники и охранно-патрульные машины. Скордж давно не обращал на них внимания. Звуки их передвижения сливались с общим фоном базы: гулом силовых полей, писком терминалов и звенящим в пустоте эхом. — Одиннадцатая платформа.       Подъёмник опускался невыносимо медленно. Скордж едва унимал желание ускорить его падением или спрыгнуть между перекрытий. Но торопиться было бессмысленно. Что бы ни нашёл Реван, оно находилось здесь несколько лет и никуда не делось бы за пару минут.       Следуя за призраком, чистокровный добрался до конца платформы. Не колеблясь, снял защитные экраны и вошёл внутрь секции. Находке был присвоен третий класс опасности, хотя со стороны она выглядела сгоревшей кучей металлолома. — Что это?       Определить назначение конструкции на глаз не вышло. Скорджу было знакомо множество имперских технологий, включая закрытые проекты Императора, но ничего подобного он никогда не видел. Лишь что-то в ней неуловимо напоминало о пребывании на Белсависе. — Обломки звёздной карты, — объяснил Реван, воплотившись в видимой форме. — Древней ракатанской технологии, питаемой тёмной стороной Силы. — Мне это говорит не слишком много. — Когда-то мы с товарищем нашли такую карту. Что с ней делать, нам было неизвестно. Но потом мы встретились с Императором… Он отправил нас на поиски остальных. То, что мы нашли, оказалось ракатанским супероружием. Оно причинило много разрушений. Но не старые грехи привлекли меня сюда. С ней связано нечто важное.       Скордж прикоснулся к консоли. Она не отозвалась, но он и не ожидал другого. Очевидно, карта была уничтожена века назад. — Теперь это лишь утерянный артефакт, — добавил Реван. — Пройдут столетия, прежде чем карта восстановится. Но мы знаем, что искать, Скордж. Знаем, как Император скрыл свой секрет бессмертия. — То есть нам нужно найти ещё одну карту? — Ракатанские технологии сложны и парадоксальны в своей основе. К ним нельзя применить то, что мы знаем об артефактах Силы. За тысячи лет наши Ордена едва освоили голокроны, и конструкторы до сих пор не до конца понимают их структуру. Даже Вишейту не под силу полностью воссоздать звёздную карту. Я бы на его месте использовал эту. — И, конечно, ты не знаешь, куда она ведёт. — Первый Служитель мог знать.       Скордж ядовито хмыкнул, не поверив своим ушам. Призрак Силы бросается упрёками. — Так мы заплатили за доступ сюда. Забудь о нём. — Я к тому, что твоя порывистость рано или поздно дорого обойдётся. — И ты говоришь это мне? Тому, кто ждал веками? — Приложи руку, — смягчился Реван. — Призови тёмную сторону.       Скордж со скептицизмом коснулся холодной панели ещё раз. Та забурлила под ладонью, будто ждала знакомого контакта слишком долго. Работала, несмотря на обуглившийся, изломанный корпус.       Но его влияния не хватало. — Нужно больше, — подтвердил Реван, наблюдая. — Больше, чем голокрону.       По вынужденному позволению ситха энергия хлынула рекой, словно он резко пустил себе кровь. Металл карты жадно поглощал поток Силы и, казалось, никак не мог насытиться. Неужели эти раката были настолько могущественны, что даже доступ к навигационному устройству требовал таких усилий?       Наконец, нестабильное море света обрело форму. Но в тусклом голографическом поле всё было неразличимо. Фрагменты сломанной проекции едва имели контуры. Одна пыль, в центре которой Скордж увидел лишь мерцающую яркую точку. — Я могу назвать тебе десяток систем с пульсаром. Как мы… — Не спеши.       Ситх критически разглядывал мутную проекцию, пытаясь определить расположение с помощью логики — может, память сжалилась бы и подкинула полустёртое Владыкой воспоминание. — Слушай не себя. Её.       Он даже не успел спросить как, когда разум соединился с ней, словно одна машина с другой.       Это действительно было нечто за гранью технологии. Будто целая система лежала на его ладони, и он чувствовал каждую планету и звезду. Сияние Вестора. Глухое, опасное пространство вокруг, не дающее к нему прикоснуться. Если бы не деформированные участки, то он мог бы с лёгкостью найти что угодно, однако сознание резалось об острые углы.       Удерживать связь стало невыносимо, словно ему самому переломали и размозжили половину тела. — Отлично. Вестор. Сузили круг поиска до полусотни планет.       Язвительность была напускной. Скорджу не нравилось, что карта оставила его практически без сил, но признаться в этом даже Ревану было нелегко. — Да… Не обещаю, что смогу последовать за тобой. — И не нужно. Дальше мы справимся сами, — обретение цели вселило в него прежнюю уверенность. — Главное, что у нас есть прогресс. — Это не прогресс, — мрачно ответил Реван. — Мы заплатили за информацию высокую цену. Больше не получится оставаться в тени.

***

      Должно быть — просто. На деле требовало непомерных усилий.       Вдох. Наполнить лёгкие обжигающим воздухом. Выдох. Вытолкнуть его, будто гору битого стекла. Вдох. Выдох. Выд… вдох.       Он сбился с ритма, когда рот заполнила солёная кровь и потекла по подбородку. Перед глазами стояла пелена из мутного света и влаги. «Реакция на детоксикацию. Критических внутренних повреждений нет».       Голос был механическим, пропущенным через фильтры маски-респиратора. Сосредоточиться на нём, отделить из хаоса остальных ощущений не выходило. Мысли, звуки, запахи — единый спутанный ком проводов. Но вполне здравое осознание, что боль настолько сильная, что организм предпочитает её не воспринимать. «Сколько времени уйдёт на восстановление?»       Другой голос. С оттенком тихого ликования. Женский. Знакомый. Следом инстинктивная попытка понять: тот самый?       Неудачная. «Трудно сказать. Боюсь, процесс затрагивает материи вне моей компетенции и понимания. Я имею в виду вашу Силу. Всё зависит от объекта. Возможно, потребуется несколько недель».       Первый голос стал чётче, обрёл характерную аномидскую вибрацию. Вокализатор интерпретирует в речь слабую дрожь их неприспособленной к звукоизвлечению трахеи.       Такой хрупкой.       Что-то в этих словах вызывало желание услышать, как она ломается. «Мне плевать, каким образом ты это сделаешь, но у тебя есть неделя. Я и так ждала слишком долго». «Вы… Как прикажете».       Пол под ладонями был тёплым, будто служил опорой уже некоторое время. Восприятие становилось ярче, больше его оттенков возвращалось. Руки дрожали, словно оголённые, лишённые мышц кости едва держали вес тела.       Но всё было настоящим. Сотни ощущений — реальными. Живыми.       Неужели… она?       Стук каблуков стал громче. Голоса — тоже. — Пожалуйста, не приближайтесь! — Замолчи. — Но эмоциональное состояние нестабильно! Щиты могут не…       Опасное предположение оборвалось хрипом. Грохотом падения.       К движению пришлось приложить троекратную силу, но хотя бы получилось оттолкнуться и сесть. Желтизна энергетического поля ослепляла, но, напрягшись до пульсации в висках, можно было разглядеть за ним её. Женщину, что смотрела, задержав дыхание от восторга.       Как на редкое экзотическое животное. — Ты…       Слабость исчезла, словно от одного факта, что он не может себе её позволить. Но полная, дезориентирующая растерянность преследовала ещё несколько секунд.       Поле между ними завыло, содрогаясь от неконтролируемого всплеска Силы. Аномид, спотыкаясь, бросился к панели управления. Пальцы в панике застучали по кнопкам.       Её же нисколько не волновала угроза. В ярко-оранжевых глазах горел только безжалостный исследовательский интерес.       Воздуха переставало хватать. Стерильный лабораторный запах сменился горьким и удушающим. Однако взгляд продолжал цепляться за эту наглую, непозволительную полуулыбку, которую до безумия хотелось стереть.       Но Дарт Асина прекрасно знала, что он на это не способен. — Добро пожаловать домой, лорд Марр, — тон даже отдалённо не напоминал тот, что используют для союзников. — Не расходуй силы понапрасну. Скоро они тебе понадобятся.