16. Добро пожаловать домой

      «Добро пожаловать домой».       Первые сутки оставалась надежда, что всё было дурным сном, но реальность продолжала существовать, немилосердная и ненавистная. Марр не мог припомнить худших обстоятельств, в которых оказывался. С трёх сторон его окружали стены из давящего, мёртвого металла, с четвёртой — широким полукругом — силовое поле. Негде укрыться от бдительных взглядов персонала, зато вся комната как на ладони. Марр уже составил порядок, в котором всех убьёт. Но вены обжигала неизвестная субстанция, Сила заглушена, а тело страдает от её недостатка. Доступными оставались лишь мысли, и то с трудом формирующиеся во внятные, последовательные цепочки.       Всё, что было до клетки, будто закрасили грубой чёрной кистью. Через отколотые фрагменты краски проступали образы, принадлежащие другой жизни. Другому человеку. Корабли, тюрьмы, тронный зал… Вызов, брошенный Императору…       Марр цеплялся за любую деталь, пытаясь придать целостность событиям. Кто-то был с ним? Как выглядел? Что с ним стало? Что вынудило развязать конфликт?       Ответы приходили медленно, основанные больше на логических рассуждениях, чем целостных воспоминаниях.       Джедай.       Единственная, кто пережил схватку с Вишейтом. Шанс для неё — вытянуть из Императора хоть часть силы. Поддаться гневу, умоляющему о выходе.       Когда это было? Насколько всё изменилось? Был союз с Сатель настоящим или мороком отравленного разума? Всё, что ему теперь известно о Силе… Реальны ли эти знания? Или дурацкий сон?       Вопросы возникали бессвязным потоком, не дающим сосредоточиться. Но они могли подождать. Сперва следовало избежать уготовленной судьбы.       Поверхностного осмотра хватало, чтобы понять: он здесь не первый. Меры безопасности рассчитаны не просто на адепта Силы, а на могущественного адепта Силы. Много оборудования, размещённого с не имперской небрежностью, — место больше походило на мастерскую, чем на лабораторию, тюрьму или медицинский бокс. Ни единого изъяна в системах защиты; служащие не разговаривают и не поддаются влиянию тёмной стороны. Призовёшь её — камеру тут же заполнит удушающий газ, автоматически или по команде человека за пультом управления. Попробуешь собрать силы в медитации — и низкочастотный звук будет плавить мозг, пока не отступишь. Стазис — безопаснее, но его старались держать в сознании, чтобы организм быстрее восстанавливался. Вряд ли из благих намерений.       Неделя. Три дня ещё в запасе.       Марр поднял рукав просторной белой туники. Там, где кожа должна была обуглиться до костей, сплавиться с доспехом, были лишь знакомые старые шрамы. Взгляд остановился на запястье. На нитях, затянувшихся от следов молнии. Далуба. Нокс едва не оставила его без кисти, вложив в атаку всю ярость.       Ещё одно невыносимое желание — снова ощутить сплетающие их Узы — толкало его к свободе.       Он почти не двигался. Не медитировал, смирившись с тем, что каждое обращение к Силе причиняет боль. Но наблюдал. Где пост контроля. Кто выглядит уязвимее. Запоминал маршруты передвижения и распорядок работы. Считать, что объекты (одно это слово уже было достаточной причиной, чтобы сжечь всё дотла) до него обладали меньшей силой — не пустое тщеславие, а статистическая вероятность. А значит, шансы выбраться всё же есть.       Повторного визита Дарт Асины Марр не ждал: повелительница убедилась, что пленника привели в стабильное состояние, и, пока срок не пришёл, могла заняться остальными делами. Но она вернулась к концу дня, когда большая часть персонала уже ушла.       По правде говоря, Марр не знал её так хорошо, как предпочёл бы в данный момент. Пришла потому, что предпочитает лично курировать проекты? Или любоваться трофеями? Любая мелочь могла помочь выработать тактику. Но во время её возвышения Марра интересовал имперский кризис, а не внутренние интриги Совета.       Ситх поднял на остановившуюся перед барьером Асину взгляд, ожидая начала игры. — Жаль будет снова прятать такое лицо под маской, — безразлично заметила она. — Красивые люди вызывают больше доверия. Ослабляют бдительность. Печально, что так мало ситхов это понимают.       С ней всегда работало. Во внешности Дарт Асины не было ничего запоминающегося, но стиль, грация и ухоженность обеспечивали ей преданных поклонников и создавали впечатление, что повелительница заботится о себе и своём благополучии больше, чем о власти. Многие обманывались этим: воспринимали Асину как неприметного хищника, который держится в стороне и выбирает добычу себе по силам.       Совет же видел, как за внешней безобидностью скрывается умная честолюбивая женщина, умеющая дождаться правильного момента для удара.       Марр и представить не мог, насколько велики её амбиции. — Уловки нужны, когда недостаёт уверенности. — Маска — такая же уловка, — она жестом велела принести себе стул, будто планировала долгий разговор. — Вы делаете вид, что бесстрастны, непобедимы, бессмертны. Но сними маску, как панцирь с песочного краба, — и под ней окажется всего лишь человек со всеми его достоинствами и недостатками. — Если хочешь говорить о философии, то давай сделаем это в более подходящих условиях.       Она не удивила, отрицательно покачав головой. На её месте Марр и сам не стал бы выпускать ситха, которого держал взаперти без объяснения причин. — Ты обошёлся мне в баснословную сумму, Дарт Марр. Сначала я хотела построить тебе красивую усыпальницу, чтобы заработать престиж среди традиционалистов… Но агент, организовавший твою продажу, сумел меня приятно удивить.       Плюс одна деталь к общей картине. Если он был в стазисе или карбоните, его могли вывезти с территории Закуула. Что объясняло и отвратительное самочувствие, и то, почему он раньше не мог овладеть собственным телом.       Марр не проявил особенного интереса к гостье, но не смог не заметить, что её одежды роскошнее, чем прежде. Ему не привиделось — она действительно стала императрицей ситхов.       Титул, носимый такой обыкновенной персоной, теперь казался пустым и ничтожным. — Не лучшая трата средств, Асина. Ведь с каждым часом я теряю терпение, а такой союзник или служитель тебе не принесёт пользы. Мы ещё можем уладить дело миром. Я не намерен соперничать с тобой за власть. Если ты дашь мне уйти, наши пути более не пересекутся.       Не угроза — скорее, констатация факта. Пока с ним можно было договориться, но у любых уступок есть предел. Разумнее было договориться на грани, где последствия устраивают обе стороны. — Тебе придётся остаться, — отрезала она жёстко. — В прошлом ты совершил немало ошибок, и они привели Империю к нынешнему положению. Мы были вынуждены склониться перед Закуулом, потому что именно ты уничтожил Совет и лишил нас силы. Я заставлю тебя это исправить. — Если Совет не способен удержать власть без одного человека, разве он достоин существовать? — Нет, ты не понимаешь.       Её решительность и стремление доминировать в разговоре могли показаться обычным проявлением самоуверенности, но Марра не покидало беспокойство. Нет, она больше не боялась его. А если Асина настолько уверена в себе — значит, у неё есть неоспоримое преимущество.       После гибели Дарт Мекхис его связи с Пирамидой Технологии сократились до финансирования военных разработок. Ни одна из преемниц не обладала безумной гениальностью Мекхис, и необходимость держать контакт с главой Сферы отпала. Но на её наследии можно было паразитировать десятилетиями.       Следующая после Мекхис советница, Дарт Хадра, быстро прибрала всё к рукам. Остальным доставались лишь крохи. Однако даже их было достаточно, чтобы представлять угрозу.       Технологией обращения джедаев со слабой волей в покорных кибернетических ассасинов завладела именно Асина.       Теперь Марр уже не сомневался, что у неё было достаточно времени и практики, чтобы перейти к объектам посерьёзнее. — Ты окружил себя могущественными союзниками, Дарт Марр. Твоя главная ошибка: они не были верны тебе. Не обязаны были. Только и ждали, когда твоё место опустеет, чтобы начать борьбу за власть. Догадываешься, к чему это привело? Они все мертвы. Мне оставалось занять пустой трон. И я сделала то, на что у тебя всегда недоставало духа.       Конечно, пустой. Иначе бы ей не позволили даже приблизиться к настоящей власти. — Дарт Раведж погиб сразу после тебя, — продолжила повелительница. — Знаешь, как? Его убила Дарт Нокс. Дарт Мортис? Продержался на несколько дней дольше. Его тоже убила Дарт Нокс. Ваурон, кажется, прошёл по краю, потому что после встречи с ней категорически отказался принимать участие в делах Совета. И это твой промах, Марр. Одержимая идиотка, которую ты принял в наши ряды, обезглавила Империю за неделю!       Чувство, которое возникло само по себе, не было ни беспокойством, ни возмущением. Это была гордость. И её не до конца получилось стереть из голоса. — Тебя послушать, так именно Дарт Нокс достойна трона.       Невозмутимость императрицы вспыхнула и осыпалась с её лица как пепел. — О, твоя протеже была в шаге от него, — Асина склонилась вперёд. Губы поджались с ядовитой злостью. — Вот только потом она призналась ещё в одном убийстве. В твоём.       Марр многозначительно развёл руки, как бы убеждая в собственной материальности. — Не сходится. — У всех случаются неудачи. Заманив твой флот в ловушку Закуула, Нокс рассчитывала избавиться от тебя навсегда. Но не учла, что ты, по-видимому, владеешь куда более обширными знаниями, чем она.       Разубеждать Асину в её слепой ненависти Марр не стал. Между Сферами технологий и древнего знания всегда было немало конкуренции. Между самими советницами — личной неприязни. И, что больше всего изумляло Марра, какой-то приземлённой. Женской. Словно между фаворитками в доме чиновника, а не лидерами могущественного государства. — Не понимаю, о каких знаниях ты говоришь.       Асина подалась ещё ближе, прожигая силовое поле взглядом. Требовательным, алчным. — Как ты это сделал? — Что именно? — Не играй со мной, — вопрос неожиданно вывел её из себя. — В сокровищнице. Как ты исцелился?       Марр промолчал, скрывая замешательство. Ему и в голову не приходило, что нынешнее состояние — не результат действий её учёных, целителей или редких технологий. — Забудь. Наверное, это проклятие императорского трона, — с горькой усмешкой произнесла она. — Бояться смерти.       Рука повелительницы потянулась к солнечному сплетению, но Асина поспешно убрала её, так и не коснувшись. — Хочешь — молчи. Скоро ты сам мне всё расскажешь.       Поняв, что у неё не больше ответов, чем у него, Марр встал. Он находился не с той стороны барьера, но по-прежнему не чувствовал её власти над собой.       Зато чувствовал напряжение. — Смотри, на кого пытаешься нацепить поводок. Клетка не удержит меня надолго. И лучше тебе в этот момент быть как можно дальше отсюда.       Она тоже поднялась, словно упрямо пытаясь сравняться в значимости. Оба знали, что это невозможно.       Затем обернулась к аномиду: — Приступай завтра.       После её ухода деятельность окончательно утихла. Аномид и его лаборанты, встревоженные приказом, ушли, оставив дежурного в компании боевых дроидов. Тот сидел за стационарной консолью, однако та была предназначена для мониторинга жизненных показателей, а не управления системами безопасности. Единственное разумное существо в комнате. Путь к выходу.       Стоило попробовать.       Если у Шан получалось, то и у него должно.       Впервые по-настоящему Марр обратился не к тёмной стороне, а к чему-то глубинному, что не подчинялось никаким оковам и барьерам. Живой энергии, наполняющей вселенную. Физическое тело тяготило, как тяжёлый камень на шее. Но и через него можно было прикоснуться к первозданной Силе, пусть и с серьёзным усилием. «Деактивируй. Поле».       Дежурный замер, будто уловил едва слышный шёпот. «Деактивируй. Поле».       С животными проще. Они подчиняются инстинктам, и команда для них — примитивная эмоция. Разум устроен сложнее. Заставить его осознать желаемое действие — трудная задача. Особенно когда привык полагаться на грубую силу.       Марр повторял раз десять, прежде чем мужчина покинул своё место. Нетвёрдой походкой приблизился, ища источник постороннего звука. Так, хорошо видя его лицо, ощущая власть над сознанием, Марр усилил давление. — Выполни приказ.       Тот заторможенно кивнул.       А потом упал замертво без единого звука.       Марр в ярости ударил по барьеру. Кулак обожгло электрическим разрядом, но боль утонула в негодовании.       Ни одна тюрьма не бывает идеальной. Однако эта была продумана лучше других.       Из рта, ноздрей и широко раскрытых глаз мертвеца текла кровь, будто его мозги лопнули. Злость на собственную ошибку быстро рассеялась — присмотревшись, Марр заметил у него за ухом импланты, поблёскивающие в свете ламп.       С недобрым предчувствием он провёл ладонью по затылку. То, что прежде можно было принять за саднящие открытые раны, оказалось металлическими буграми.       Очередная вспышка гнева обрушилась на прикреплённую к стене кушетку. Она не выдержала удара и рассыпалась, как конструктор. По обломкам клубами повалил токсичный газ. Но сейчас Марр дольше оставался в сознании.       Достаточно долго, чтобы заметить, что на него кто-то смотрит.       Он интуитивно уловил фигуру в тёмном плаще — на техническом перекрытии наверху. Невысокая, с узкими плечами как у юноши или женщины. Лицо скрывал капюшон.       Преодолевая слабость, Марр потянулся к незнакомцу, его намерениям. Он же, поймав на себе незримое внимание, немедленно бросился прочь. Будто…       …испугался.       Его силуэт продолжал мерещиться на стене, залитой белым светом.

***

— Тебе нравится убивать, Звёздочка?       Тело женщины в его руках трепыхалось, будто пойманная в паутину бабочка. Администратор платформы пыталась освободиться, бессильно царапая металлическое предплечье. Озаран крепко держал её, прижимая к себе за шею. Привыкшие полагаться на дроидов, простые закуульцы не представляли никакой опасности в бою. — Она не несёт угрозы, Озаран, — сказала Нирма. — Отпусти её.       Администратор всё ещё могла призвать штурмовиков с других уровней, но Тао до последнего надеялась, что та оценит милосердный жест. Пленница смотрела на неё с жалобной надеждой, не веря, что её жизнь вот-вот закончится.       Озаран неохотно кивнул, соглашаясь.       Но после — резким сильным движением сломал женщине шею. Тело повалилось к его ногам, точно кукла.       Ситх с равнодушием перешагнул через неё, возвращаясь к командующей. — И всё же она выбрала сторону врага.       Мириться с жестокостью ситхов было сложнее всего. Ни раскаяния, не сожаления чистокровный не демонстрировал — то, что Тао считала диким, для него было обыденностью. — Не обязательно было, — обронила она, когда ситх прошёл мимо зловещей тенью. Насколько приятным он был в повседневном общении, настолько же чужим казался за шлемом с непрозрачной линзой. Он будто запирал себя в броне, оставляя для внешнего мира лишь гнев. — Но принесло удовольствие.       Тао тихо вздохнула, обернувшись на пустой коридор. Он весь был усеян обломками дроидов и телами. Работать с ситхом в двойке оказалось легче, чем она думала, но находиться в позиции ведомого джедай не привыкла. Им обоим требовалось много пространства. Очень много, и узкие коридоры станции подливали огня в общее раздражение.       Орбитальная крепость Вечной Империи — их неприступное оружие террора — оказалась не такой уж неприступной. Чтобы собрать союзников перед схваткой с Арканном, Альянсу требовалось освободить как можно больше планет. Они усилили натиск, несмотря на риск. Задействовали всех доступных агентов. Нар-Шаддаа хоть и не выглядела как место, которое заслуживает свободы, но являлась финансовым центром Пространства хаттов. Сами хатты тоже обещали поддержку, правда, сильно рассчитывать на них не стоило. Магнат Картеля уже несколько лет не показывал носа из своей крепости, а надзор Закуула не давал совету кланов собрать хоть сколько-то значимые силы.       Озаран составлял дальнейший маршрут, изучая терминал. Нирма прикрывала его, следя за окружением. Как бы она ни стояла, тело мёртвой безоружной женщины всё равно попадалось на глаза. — Мы идём в верном направлении? — уточнила Тао, присматриваясь к дверям. В любую секунду через них мог повалить ещё один рой штурмовиков.       Зал был неуютным — открытая платформа, ничем не разделённая с линией сборки дроидов. Для живого персонала предусмотрели немного места. — Кто знает. Мне ещё не встречалось двух одинаковых планов.       Конструкция Звёздной Крепости варьировалась от объекта к объекту. Модули были одинаковыми, но располагались в разном порядке — аналитики предположили, что станция разрабатывается и собирается программно, без участия архитекторов. Технологии, которые были доступны Закуулу, превосходили всё, что создавали Республика и Империя, но воссоздать их не получалось ни у кого. — Сюда.       Озаран отключил терминал и направился к северному проходу. Нирма поплелась за ним. Станции были знакомы ситху по опыту, а она имела под рукой лишь текстовые отчёты. Поэтому ощущала себя слепой с поводырём. Или на смертельно опасной экскурсии.       Ситх разблокировал двери. Дюжина дроидов за ними мгновенно перешла из режима ожидания в боевой. Озаран, не доставая меча, хлестнул рукой, как плетью. Молнии разбросали штурмовиков по углам, расплавили контуры питания. — Ты неоправданно расходуешь Силу, — с неодобрением отметила Тао. — Мы ведь не знаем, что ждёт нас в ядре. — Ещё один глупый дроид. Просто в панцире покрепче. — Всё из-за тюрьмы? — Да. — Нет. — Нет.       Он остановился. — Тебе, может, будет сложно поверить, Тао, но у меня тоже были близкие. Те, кого я любил, считал друзьями. Те, кто любил и считал другом меня. Теперь их нет. Угадай, из-за кого. — Я понимаю и даже принимаю твою жажду крови. Но и сейчас у тебя есть люди, которым ты дорог. И они бы не хотели, чтобы ты погиб, поддавшись безрассудному импульсу. — Кто, например? — Ветт? Лана?       Ситх фыркнул, позабавленный её предположением. — Лана до сих пор переживает, что между вами разлад, — напомнила Нирма. — И искренне старается вернуть твоё расположение. — Лана переживает, что утратила иллюзию контроля, — цинично возразил Озаран. — Я для неё оружие, которое бьёт либо по цели, либо по своим. И Лане не нравится, когда она не может держать кого-то в своих прелестных ручках. — Неправда.       Её окатило злостью, словно жаром костра. — Тогда почему спустя столько времени Бенико подозревает меня в сговоре? Шпионаже? Разве я хоть раз солгал ей? Дал повод? — Потому что её пугает мысль, что ты нечестен с ней. Она доверилась тебе больше, чем привыкла доверять кому-либо. — Значит, дерьмовый из неё ситх, если так расслабилась. Идём дальше.       Тао не пошевелилась. Она чувствовала что-то за этой злостью, но не могла нащупать. — Знаешь, — продолжил Озаран, недовольный её упрямством, — когда-то был человек, который доверял мне безусловно. Как котёнок — маме-кошке. И я никогда это доверие не оправдывал. Срывался на него, лгал, изменял, использовал… А когда моя жизнь в одночасье превратилась в кошмар, этот дурак не оставил меня. Теперь его нет, а я…       Он сглотнул душащий ком. — А я есть. И за годы, проведённые в тюрьме, понял, что хочу быть достойным его доверия. Доверия тех, кто для меня что-то значит. Но Лана лишь напоминает, что это невозможно.       Тао настойчиво взяла его за руку. Мягкая кожа её перчаток сплелась с чёрной тканью, покрытой дюрасталевыми пластинками, но джедай не видела ничего странного. Время вражды осталось в далёком прошлом. — Я доверяю тебе. И даже если бы не знала, кто передаёт сведения, то всё равно пошла бы с тобой сюда. Сражалась бы, не боясь повернуться спиной.       Чистокровный молчал, пока Тао выжидающе смотрела на него. — Ох, Нири, — наконец он мягко сжал её ладонь. — Если хочешь, чтобы я тебя поцеловал, то дай сначала снять шлем. — Знаешь, здесь с тобой всё ещё может произойти несчастный случай.       Озаран с привычной лёгкостью рассмеялся. — Ладно-ладно. Мне места в твоём сердце нет, и это отлично видно по засосу на…       Она в ужасе выдернула руку и приложила к шее. — Где?..       По станции разнёсся инфернальный хохот Озарана, довольного обманом.       Нирма, пылая, ринулась дальше. — Забудь всё, что я сказала. Ты — самый настоящий, эталонный ситх! — А ты — наивный джедай. Хочешь сказать, это не классическое начало романа? — Даже если бы Император превратил всю галактику в пыль, оставив лишь планету, где находимся ты и я, то… — Не продолжай. Я понял.       Памятуя укор Тао насчёт расходования Силы, Озаран мстительно уступил ей следующее столкновение. От группы дроидов Нирма избавилась легко. Рыцарь Закуула занял её ненамного дольше. Как джедаю, ей до сих пор было непривычно сражаться с кем-то, кто не исполнен яростью. Непоколебимая уверенность рыцарей была хуже, чем тёмный гнев.       Возвращать чистокровному откровенность было проще, чем проявлять её с нуля. — Он мне снится иногда, — призналась Тао, стоя с зажжённым клинком над смертельно раненным рыцарем. Тот хрипел, цепляясь за последние крохи жизни. — Арканн. Его гнев, рождённый из отчаяния. Он тянется ко мне, ищет битвы, потому что не знает, чем ещё заглушить эти чувства. Мои советники говорят, что я недостаточно вовлечена в противостояние с ним, не считаю его серьёзной угрозой. — На фоне Валкориона — неудивительно. — Правда в том, что я могу ужасаться террору Арканна или жестокости Вэйлин. Но это будет притворством. Для меня Закуул — всего лишь ещё одно поле боя. Арканн — ещё один враг. Ещё одна война. Я не способна бояться. Потому что меня готовили к войне. Убивать, защищая порядок и мир.       Тао, опустив меч, закончила чужие страдания. Сожаление сменилось успокаивающей отчуждённостью. — А самое страшное, Озаран, что ты прав. Мне это нравится.