17. Рана

      Раны заживают. Ты ещё тупым, ничего не осознающим взглядом смотришь на безобразное кровавое месиво, а тело уже запустило процесс исцеления. Тромбоциты скапливаются, склеивают повреждённые сосуды и не дают тебе истечь кровью. Через какое-то время ты будешь смотреть с ненавистью на распухшую, саднящую до слёз плоть и закидываться обезболивающими. Твоё тело просто уничтожает инородные и разрушенные клетки. Скоро ты начнёшь сходить с ума, мечтая почесать под кожей, унять зуд и притупившуюся, но нескончаемую боль. Тело регенерирует, создаёт новое взамен мёртвого и утерянного. Не идеально, но оно восстановит тебя прежним.       Как бы ты ни хотел умереть, тело сделает всё, чтобы ты жил.       Однажды ты посмотришь на шрам от этой раны и даже не вспомнишь всю ту боль, которую испытал.       Так Фесса Лок сказала год назад, когда оставляла в зале трофеев последний шлем закуульского экзарха.       Личные покои встретили приглушенным, словно тлеющим светом и уже угасающим ароматом еды. Таллард ощутил укол вины за то, что опоздал к ужину. Снова. — Не заскучала?       Фесса, разглядывающая косточки на тарелке, обернулась. Как она ни старалась, выглядеть обиженной у неё не получалось. — Как раз думала съесть твой десерт. — Извини. Переговоры с Одессеном затянулись.       Она оставила кресло и подошла к Талларду. Убрала его пальцы от застёжек плаща, расстегнула сама. Следом — крепления брони, хорошо ей знакомые. Точность и аккуратность движений опытной воительницы умиротворяла. Маленький вечерний ритуал доставлял удовольствие обоим и вскоре превратился в традицию. Ситх редко позволяет посторонним прикасаться к оружию и облачению, но жене Таллард доверял. Доверял почти во всём, больше, чем кому-либо.       Как только тело осталось без поддержки доспеха, его плечи опустились. Дыхание стало неровным, естественным. Напряжение отступило, стоило Талларду прижаться губами к её довольной улыбке. Безопасная территория.       Безымянная сеть бывшего лорда ситхов давно не обитала в гнилом корпусе баржи, прячась от Закуула и имперских ищеек. Новая база Талларда находилась в горах планеты Хатхэ, крупного транспортного хаба в Среднем кольце. Много кредитов уходило на первостепенные нужды, однако Фес сумела выкроить немного для комфорта. Уютные комнаты выглядели как хорошие апартаменты где-нибудь на Паддо-II.       Если не обращать внимания на силуэты наблюдательных башен в горах, место легко можно принять за дом.       Они часто беседовали за ужином, но бывали дни, когда ни у кого не оставалось сил. Фесса уже знала супруга достаточно, чтобы посчитать его текущее молчание подозрительным. Еда была скорее истерзана им, чем съедена. — Тал… — Недавно со мной связался лорд Гнев, — быстро перебил он, пока уверенность не покинула. — Спрашивал, сможешь ли ты прибыть на Одессен, чтобы лично обсудить контракт. — Ты ведь знаешь, я женщина меркантильная, — она усмехнулась, — поэтому всё зависит от оплаты. Мне очень хочется новый джет… Или кровать побольше.       Мрачное выражение Талларда посветлело, но только на мгновение. — Я не хочу, чтобы ты его брала.       Он надеялся услышать беззаботное «ладно, не буду», но Фесса не отступила. В её глазах зажёгся знакомый болезненный огонёк. — Ещё один?       Следовало солгать. — Да. — Понятно.       Чашка в её руках с яростью хлестнула по столу; скатерть пропиталась розовыми пятнами травяного тоника.       Таллард и сам не понимал, зачем собирался её отговаривать. Годы охоты закончились неудачей. Ни он, ни Фесса ничего не могли с этим поделать. Экзархи словно исчезли… Арканн не возвышал новых? Увёл в тень, скрывая позорящие орден смерти? Рыцаря, виновного в гибели Мако, давно самого могли убить, продвинуть в рангах или перевести в другую структуру. Чем больше времени проходило, тем сильнее иссякала её ненависть.       «Для неё в моём сердце стало слишком мало места».       Лок переключилась на другие вещи. Других людей. Говорила, что жалеет о времени, потраченном на преследование. Она была в безопасности, окружённая верными людьми.       И всё же…       Фесса молча ушла на террасу, словно сумеречная вьюга могла охладить её злость. Таллард не последовал за ней — не сразу — пытаясь разобраться хотя бы в собственных эмоциях.       И всё же без охоты и цели она не была собой. Чужие амбиции не заменят истинного желания сердца. Пусть оно губительно, безнадёжно — спрячь месть в дальний ящик, но сам всегда будешь знать, что она там.       Жизнь не раз ставила Талларда в непростое положение, но этот выбор всё равно казался невыносимо сложным. Что есть большее проявление любви: позволить человеку гореть в своей страсти или отнять у него крылья для его же блага? — Я размышляю и прихожу к выводу, что никогда не смогу заменить её, — сказал он, выходя наружу. Тёплая накидка легла на плечи Фессы. — Мако. Она дополняла тебя, приводила в равновесие. Я же тяну вниз. — Ситх говорит о пользе равновесия. Странно. — Ты не ситх. — И что это значит? — вспыхнула она. — Считаешь меня вторым человеческим сортом? Или идиоткой, которая не способна осмыслить вашего сиятельного учения?       Её голубые глаза стали ледяными. Враждебными. Таллард забыл, насколько ожесточённой Фесса может быть. — Это значит, что ты не обязана жить как я. Ты имеешь право отступить, даже если я прошу сражаться. Ты имеешь право на спокойное счастливое существование — я буду убивать наших врагов за двоих. И ты имеешь право отпустить месть — даже если тебе кажется, что я не одобрю этого. — Твоё неодобрение было настолько явным, что лежало на столе, как кирпич. — Потому что я эгоист, Фес. Мне нравится возвращаться к тебе в наше тихое уютное место, чувствовать твою любовь и заботу. Я хочу, чтобы так продолжалось вечно. Однако… я вижу, как ты задыхаешься здесь. Как жаждешь битвы — не любой, своей. Но как мне позволить тебе быть счастливой, если твоё счастье в бесконечной погоне за смертью? — Счастье — быть рядом с тобой, — смягчилась она и дотронулась до его ладоней. — И Мако сказала бы то же самое. Мы сражались не за кредиты или ради азарта, а за шанс обрести покой в этой дрянной галактике. Свой я нашла. Просто…       Таллард укрыл её от вихрей снега в объятиях, давая время обдумать слова. Фесса могла бы сказать, что их связь — важнее мести, но он был готов и к обратному. Ситх и мандалорец. Оба знали о войне больше, чем о любви. — Это не о Кредо, — объяснила она. — Это человеческое. Это рана, которую я должна исцелить ради тебя. Не знаю уж, за какие заслуги вселенная послала убийце, грабительнице и неудачнице лучшего мужчину на свете, но я обязана ответить тем же. Между нами вроде как доверие, да? — Конечно. Поэтому я прошу, чтобы ты ко мне прислушалась. — Обоюдное. — Фес…       Она отстранилась, но сохранила контакт, положив руки на его плечи. — Поэтому я отправлюсь на Одессен. Выслушаю, что они предлагают. Если информация покажется несущественной, то я откажусь и прилечу обратно. А если… я не стану бросаться в бой сгоряча и сперва обсужу всё с тобой. Ладно?       Больше всего Лок ранило сомнение, заложенное в недовольном изгибе губ. Но Таллард пересилил его. — Тогда пообещай, что вернёшься.       Он смотрел на неё без обычной мягкости, будто назначал цену лжи. Неоплатную. — Вернусь, — твёрдо сказала она. — Betyera va kyr'am.       Таллард тускло улыбнулся, вспоминая данное обещание. — Пусть лучше она наступит нескоро.

***

      Нечто в лорде Озаране всегда подстёгивало Фессу спросить, не было ли у него в роду слинов. Всё в его движениях — хищное, плавное, не привлекающее внимания до броска. В бою бластерные заряды не касались ситха, тяжёлая на вид броня не сковывала движений.       В первой в истории атаке на Звёздную Крепость лорд Озаран был на её стороне, но Лок его тогда по-настоящему побаивалась и сторонилась. Она встречала много могущественных ситхов, сражалась с ними и против них, и Озаран не был похож на остальных. Воплощение угрозы. Неуязвимый в своём доспехе, неостановимый, неживой. Идеальный ассасин. Сделал бы блестящую карьеру в охоте за головами. Она бы сто раз подумала, прежде чем перейти ему дорогу.       А потом он снимает маску. Стоит посреди переговорной и, от нехватки слов, жестами пытается объяснить, насколько всё плохо. — Давай уже, рассказывай.       Панорамные окна впускали в помещение свет, но тот угол, где стоял ситх, лучи будто избегали. Виной, вероятно, было мрачное выражение чистокровного лица. — Ох, Фесса. Представь себе человека, который устранил несколько десятков влиятельных ситхов и одно невероятно могущественное создание, — начал Озаран, измеряя комнату широкими шагами. — Кого-то, знаешь, вроде ипостаси Императора. А теперь представь другого человека, который годами убивал непобедимых ситхов, джедаев, генералов и ещё ни разу не потерпел поражения. — Ага. Допустим, действующих лиц я узнала.       Наша несравненная командующая и сам Гнев Императора. — И эти двое без труда вырезали целую орбитальную станцию Закуула. Но закуульцы приготовили им сюрприз: незадолго до наших героев на станцию прибыл экзарх, который должен был провести полную проверку систем. Надо полагать, он очень хорошо осведомлён о том, как всё устроено. Такой пленник стал бы бесценным источником сведений для Альянса, но… — Вы его упустили. — Нет. Мы его проебали, Фесса.       Несмотря на весёлый цинизм, Лок видела в Озаране всё то же, что и в других ситхах: гордость, которую задеть легче, чем подстрелить банту в чистом поле. Движения стали резче. Прищур маленьких глаз — ещё уже. — Он бросил на нас рыцарей, а сам отступил к шаттлу, — продолжил ситх. — Я преследовал его три уровня, пока тот не исчез из вида. А после мне достался лишь звук стартовых репульсоров. — И как ты собрался выяснять, куда он отправился? — Ты узнаешь, если примешь контракт. — Я… — разговор на Хатхэ жёг язык. — Мне нужно время подумать. — О чём? Действовать нужно прямо сейчас, пока след не остыл. Кредитов у нас полно. Информация? Нам даже Талларду есть что предложить. Доставь закуульского ублюдка для допроса, и я лично позабочусь, чтобы у тебя было всё, что нужно. — Живым?.. Вряд ли. — Он нужен нам, — настаивал Озаран, заслоняя собой мысли. — Он знает, как спроектированы крепости. Он ориентировался в ней, как грёбаный шайрак в родной пещере! — Он не уйдёт от меня живым. — Фесса! — Он. Не уйдёт. От меня. Живым.       Лицевые отростки дёрнулись в раздражении. — Тогда нам стоит поискать другого охотника. — Ты знаешь, что не найдёшь никого лучше и опытнее меня.       Её лицо превратилось в застывшую маску гнева, когда Лок подумала, что этот человек до сих пор живёт, гордый и безнаказанный. Даже не вспоминает, как однажды оборвал чью-то жизнь небрежным взмахом пики, избавляясь от несущественного препятствия. Так ли было нужно убивать её? Мако умела оценивать обстановку и не стала бы бездумно бросаться на незнакомца со световым оружием. Зачем было загонять её в угол? Расправляться так хладнокровно? Она видела ситхов, которые проявляли милосердие, отвергали слабых, неравных им соперников. Так неужели в учении Закуула не нашлось места для гуманности?       «Ты не обязана жить как я».       Даже не обязана жить как мандалорец.       Но это выбор.       Лок бросила на чистокровного решительный взгляд, однако через мгновение скрыла его за забралом красно-золотого шлема. — Живым — дороже.

***

— Что тебя беспокоит?       Асина не оглянулась, но почувствовала на себе внимание без тени иронии. Когда хотел, Зарион умел притворяться заботливым партнёром. Когда хотела, она умела притворяться, что ему верит. — Один мой новый проект.       Снаружи сверкали ночные грозы. За десятилетия в столице можно было к ним привыкнуть, но Асина так и не научилась спать под этот грохот. Горячее вино, мягкие подушки и общество любовника не могли отвлечь её от размышлений. — Что-то идёт не так?       В тоне повелителя не было надежды, что императрица откроет свои тайны. Всего лишь аккуратный вопрос человека, выучившего своё место и границы того, что дозволено знать. Зарион умело пользовался близостью к трону — недостаток интеллекта ситх компенсировал интуитивной хитростью. Именно поэтому оставался в фаворе так долго. — Всё идёт по плану, — Асина приняла из его рук наполненный бокал. Зарион отодвинулся, заняв удобное место на ковре подле повелительницы. — Но меня не устраивают риски. Над проектом работают больше двадцати человек, и если один из них допустит ошибку, то последствия будут катастрофическими. — Насколько катастрофическими?       Она отвернулась к окну, не дав ответа. Перед глазами стояла одна картина: как раненого Малгуса доставляют на станцию «Вэйзу». Под дозой транквилизаторов, способной усыпить ранкора, он вдруг открыл глаза и посмотрел прямо на неё. Асина подумала, что это конец. В том взгляде читалось обещание: стоит ей хоть на миг ослабить поводок — он найдёт её где угодно и убьёт.       Но Асина сознательно пошла на риск. Держала этот поводок в железном кулаке. С такой силой в распоряжении она подчинила Совет, избавилась ото всех, кто посмел бросить вызов. Сейчас Малгус притворялся апатичным и сломленным, но Асина знала — он ждёт момента. Когда агенты Пелены предложили подходящую замену, она не колебалась ни секунды.       И уж тем более не ожидала, что у её главной проблемы появится призрачная надежда на решение.       В наступившей тишине Асина слышала, как под рёбрами глухо бьётся полумеханическое сердце. Незнакомая технология биопротезирования терзала умы многих учёных, к которым императрица обращалась за консультацией. Все отвечали одно и то же:       «Конструкция не подлежит извлечению и замене».       Она вытянула ноги на превосходно выделанный ковёр из шкуры вуки. Вуки был учёным-кибертехником с опытом в сотни лет. Клялся, что видел подобную технологию в Неизведанных регионах и найдёт способ избавить её от проклятого сердца. Асина поверила ему и расплатилась очередным разочарованием. Она поставила на кон всё, избавившись от Первого служителя и его подручных, а мерзавец не справился. Подвёл её.       Ненавистное сердце застучало быстрее, отсчитывая ей всё меньше времени. — Тогда стоит ли твой проект таких рисков? — дополнил её молчание Зарион.       Перед глазами пробежали строки данных из закуульского хранилища, выкупленных у Пелены вместе с карбонитовым блоком. Нечто сумело вернуть Дарта Марра к жизни, уничтожив при этом почти полтысячи живых существ. Если ей удастся завладеть этой технологией, ритуалом — чем угодно, что стоит за всем…       Асина улыбнулась уголками губ.       Она могла бы править вечно, как её предшественник. — Стал бы ты рисковать, дорогой Зарион, если б на кону стояли десятки лет твоей жизни?       Ситх вытянулся на полу и задумался. Под тёмной кожей перекатывались расслабленные мышцы, подчёркивая красоту обнажённого торса. Зарион был привлекателен и покорен — идеальный любовник… пока не откроет рот. — Если остаток жизни придётся провести в страхе перед последствиями, — сказал он, — я бы предпочёл короткую, но славную биографию.       Асина вздохнула, не ожидая иного. Типичный воин. — Конечно, к тебе это не относится, — быстро исправился Зарион. — От длительности твоего правления зависит благополучие и стабильность Империи. Пройдут годы, прежде чем реформы утвердятся, поэтому им необходимо наблюдение. Если я что-то могу для тебя сделать…       Картина, как идиот пытается усмирить Марра, вызвала у неё неконтролируемый приступ смеха.       Наверное, так звучало отчаяние. — Можешь. Принеси ещё вина, — Асина легонько погладила его пальцами ног. — Я устала от этого дня.

***

      Фесса неотрывно смотрела на мигающую лампу коммуникационной панели. Каждая цифра и буква в коде была знакома — частота основной базы Хатхэ.       Озаран сидел рядом в кресле второго пилота. Подсветка мерцала на его лице, но не касалась глаз. Те горели как жёлтые фоторецепторные лампы, направленные в пустоту. — Может, ответишь? — спросил он наконец, на удивление без насмешки.       Лок ничего не сказала. Сильнее сжала контроллер, стабилизируя корабль вручную. Пока она была сосредоточена на управлении, то могла не видеть застывшей перед глазами голограммы.       Зря лорд Озаран показал её. Зря она прилетела на Одессен, ведомая слепым чувством. Но теперь пути назад не было.       Раны заживают. Но не исчезают.       Кожа стягивается, плоть восстанавливается, боль отступает — но внутри остаётся что-то, что не поддаётся регенерации. И предательская память раз за разом возвращает тебя в тот самый момент, когда всё пошло не так.       «Кого ещё ты утащишь за собой в этот раз?»       Не его.       Она сбросила вызов резким щелчком кнопки.       Сигнал вспыхнул снова.       Годами Фесса Лок преследовала свою настоящую добычу. Срывала маски, вглядывалась в мёртвые лица закуульских рыцарей высших рангов. Каждый раз надеялась, что это последняя охота, что больше не придётся бессмысленно отнимать жизни. Они не были невинными. Стать экзархом можно лишь доказав преданность Вечному Императору несметным количеством поверженных врагов. Джедаев. Ситхов. Простых людей.       Но ведь охотник не стреляет в каждого хищника, встреченного в лесу. — Ты так манипулятор оторвёшь, — опять подал голос Озаран. — И превратишь свой прекрасный новенький корабль в кусок космического мусора. Подарок мужа? — D7-«Богомол», — глухо сказала она. — На первую годовщину.       Ситх присвистнул. — И это повод его не втягивать? — У Тала и без меня достаточно проблем. — Лгунишка. Пообещала, что не будешь бросаться в Бездну, а сама сорвалась с цепи от одного голоизображения. Стыдно перед ним, да? — Ты специально меня бесишь?       Фесса бросила на него взгляд, полный желания впечатать кулак в его самодовольное лицо. Но Озаран был совершенно серьёзен. — Ты погибнешь на этом контракте, мандалорка. — Нет. — Скажи ты сразу, что работа — личное, я бы нашёл другого исполнителя, — не умолкал Озаран. — Но ты ведома эмоциями. Теряешь рассудок. Вот что тебя убьёт. — Тогда зачем полетел со мной? Хочешь умереть за компанию?       Сигнал гас, становясь всё тише. Корабль удалялся от одессенского хаба, набирая скорость для гиперпрыжка.       Озаран провёл пальцами по визору шлема, который держал в руках. По непрозрачной линзе, отделяющей живого человека от Гнева Императора. — Я не сказал, что это чувство мне не знакомо.