18. Прототип Пять

— «Умереть с достоинством»… — ты смеёшься. — Какое достоинство в смерти? Либо живёшь дольше своего врага, либо отнимаешь у себя все шансы увидеть, как он подохнет.       Было сказано так давно… Но запомнилось. Потому что не сочетается с тобой. Своенравной, гордой, не привыкшей уступать и подчиняться обстоятельствам.       Наша связь — как мир, сменяющий сезоны. Иногда холодная, резкая, будто нам есть за что друг друга убить. В другой день — насыщенная, жаркая до умопомрачения, и я забываю, жил ли по-настоящему без тебя. Бывают моменты, когда её основа — ясное чувство обречённости. Но в нём мы с тобой ближе, чем когда-либо.       Свет слишком яркий, чтобы набрать необходимую концентрацию.       Сейчас — весна. Лиловые простыни напоминают по цвету едва набравшие краску первые лепестки. Твоя нежная кожа в них, невосприимчивая к утренней прохладе. Я думаю о сорняке, закалённом ураганами и потопами.       Однако я знаю: ты — редкий цветок. С чистой, сильной кровью. Я испытываю удовлетворение от того, что ты принадлежишь мне, большее, чем от покорённых звёздных систем. Воодушевление. Цель моей войны мне всегда была известна, но ты придаёшь ей смысл.       Кто ты?       Я примеряю твои черты в этой сцене, словно раскрашиваю безликий манекен.       У тебя тёмные глаза, и я вижу в них желанный приют. Ты показываешь изнанку мира, чувства, которые мне запрещают иметь. Ты — не протест. Ты — спасение. Отдаёшь сердце, сначала маленькими частями, потом — безнадёжными, отчаянными кусками, пока не остаётся лишь наполненная страхом пустота.              Ты не говоришь правду, а я ещё не способен её понять.              Твоей любви недостаточно, чтобы рассеять мглу.              Или они — огненно-жёлтые, затягивающие в водоворот беспечного притяжения? Белый воротник мантии на алой шее, улыбка за полумаской — и острое любопытство перерастает в совместное падение. Яркая, бесстрашная и… безрассудная. Идёшь следом в пропасть, забывая, что не умеешь летать. Это чувство… Нет. Вопрос. «Что ты пыталась мне доказать?»       Я и так всегда знал, что ты слаба.       Или…       Низкочастотный гул барьера, писк и пощёлкивание оборудования. Хочется приказать всему миру заткнуться.       От тебя я не могу вспомнить ничего, кроме желания вцепиться мёртвой хваткой и не отпускать. Имя… Так ли важно твоё имя, если я его не помню? Оно было красивым. Синонимом нежности, которую мы не могли себе позволить. Была это целая жизнь или единственная ночь на далёкой планете? Всё равно. Ты заставила меня чувствовать. Я жалею об этом.       У нашей истории не будет хорошего конца.       Но ты отрицаешь такой исход, и я начинаю верить тебе больше, чем себе.       Кто ты?       Касание пальцев, с ласковой властностью притягивающее ко взгляду. Тепло нагого тела. Запах незнакомых цветов, смешанный с моим. Я ощущаю себя неискушённым юношей, который боится пошевелиться, сделать что-то не так. — Считаешь, всякое существование имеет смысл? — я убираю назад бесцветные пряди. Мне нравится вид твоих плеч, но я не помню почему. — Считаю, что никто, кроме тебя самого, не вправе решать, имеет ли твоя борьба смысл. Никто не сумеет отнять причину, ради которой ты готов унижаться, влачить жалкую, полную мучений жизнь. — Необычная философия.       Не пустая. Я вижу все шрамы, которые ты прячешь за дерзостью.       Но далёкая от моей. — Видимо, у тебя никогда не было её, — говоришь ты. — Настоящей причины цепляться за любое существование.       Эмоции — как вспышки на поверхности сознания. Едва ухватишься за одну — и она рассыпается в пальцах, оставляя после себя бесцветный пепел.       Теперь я знаю, что ты чувствовала.       Положение начинало по-настоящему злить. Марр надеялся, что со временем в голове прояснится, но каждое новое пробуждение было хуже предыдущего. Память потеряла целостность.       Самая яркая, настойчивая мысль — ему здесь не место. Миссия Марра лежала за пределами лаборатории. Очевидно, его роль в падении Императора ситхов не была исполнена. И, пусть он не мог ясно представить, что должен сделать, ни одно направление Силы не способно помочь, пока он тут.       Настоящая причина лежала где-то глубоко. Затухающим образом, которому он не мог позволить угаснуть окончательно.       Это было далеко не первое его заключение, но самое продолжительное. В юности Марр не раз попадал в неприятности, о которых стыдно было рассказывать мастеру, а во время войны ему даже пришлось сдаться в плен генералу-джедаю, чтобы отвлечь внимание от имперской базы и выиграть время для прибытия подкрепления. Противник не смог устоять перед шансом захватить члена Тёмного Совета, передвигающегося в приграничной зоне почти без охраны.       План командования Дарт Марр посчитал разумным. Пожалуй, череда уверенных побед притупила его бдительность, и миссию он воспринял как маленький, но необходимый спектакль. Те сутки полностью перевернули его представление об Ордене. Методы мастера-джедая навсегда заставили понять, что обманываться их праведностью — глупо.       Те истязания надолго остались в памяти, но сильнее запомнилось чувство покинутости. Одно слово другого лорда — и никто не придёт. Ради кресла советника затевались интриги куда большие, и он сам ошибся, поставив свою жизнь в зависимость от одной операции по эвакуации. Которую очень легко отменить.       К счастью, план оказался успешным. О нынешнем раскладе такого сказать было нельзя.       Марр разглядывал силовой заслон, мрачно признавая, что рассчитывать придётся только на себя. Не было ни союзников, ни желающих выслужиться последователей. Никто даже не знал, что он до сих пор жив. На миг он вспомнил Сатель Шан, но на её месте и сам бы не стал ничего выяснять. К тому же ощущение времени подводило: Марр не мог вспомнить, когда случилась их последняя встреча. Неделя, месяц, год назад?       Он не собирался заканчивать жизнь жалкой лабораторной крысой, но первоначальное рвение таяло на глазах. С каждой неудачной попыткой, обнаруженным отсутствием уязвимости.       Когда он вновь пришёл в сознание, мёртвого человека перед барьером уже не было. У его консоли мониторинга стоял незнакомый аномид, с тем же невозмутимым видом наблюдавший за показателями. Словно не подозревал, что его предшественник умер.       Марру хотелось убить и этого — но, если его снова усыпят, шанс будет упущен.       Всё оставшееся время до загадочного «завтра» он провёл без сна. Техники и дежурные сменяли друг друга, как дурацкая зацикленная проекция. Марр считал время по их вахтам, и на девятом трёхчасовом цикле начал подозревать, что никто не явится. Видимо, Асина поторопила учёного в гневе, но вскоре остыла. Ей была свойственна переменчивость решений.       Взгляд постоянно возвращался к техническому перекрытию. Марр уже не был уверен, что действительно видел там кого-то. Игра ослабленного сознания, иллюзия шанса на свободу… Разум придумает всё, лишь бы игнорировать реальность.       Возможно, в нём заговорила безнадёжность, но он и вправду начал гипнотизировать ту точку света под потолком. Мысленно призывал незнакомца. Слабое звено в идеально выстроенной вокруг него тюрьме.       Секунды, минуты, часы…       Он представлял, как его голос растворяется в Живой Силе. Игнорируя все барьеры, рассыпается на частицы и обретает целостность в сознании чужака.       «Отпусти сомнения».       «Я знаю, что ты собирался сделать. Что ты хочешь сделать».       «Ты — часть этого места. Но я сохраню тебе жизнь».       Не приказ. Предложение.       Секунды, минуты, часы…       Когда знакомый силуэт вновь возник на прежнем месте, Марру показалось, что он начинает сходить с ума.       Нет. Мираж, порождённый отрицанием.       Он тряхнул головой, но тёмное пятно на свету не исчезло. «Тогда не стой. Действуй».       Общее замешательство растворилось после его едва заметного кивка. Марр не понимал, зачем незнакомцу его безмолвное одобрение.       Для вопросов было не время.       Полы плаща распахнулись, как крылья, когда он спрыгнул в зал. Бесшумной тенью оказался за спиной ближайшего из сотрудников. Глухое бульканье из рассечённого ножом горла утонуло в кожаной перчатке и гуле техники.       К несчастью, аномид у консоли безопасности обернулся. Раздался истошный механический крик.       Незнакомец растерялся. Упустил драгоценные секунды, и пальцы инородца уже тянулись к кнопке общей тревоги.       Марр приготовился к оглушительному рёву сирены, но нерасторопный помощник наконец отреагировал.       Через всё помещение пролетела алая дуга светового меча и рассекла аномида пополам.       Следовало целиться в консоль.       Поднялась паника. Роем полетели бластерные заряды. Звукового сигнала не было, но такой переполох не мог остаться незамеченным. Сколько охраны на этой станции? Судя по остальным мерам безопасности, вряд ли меньше нескольких сотен.       Шаткий план готовился вот-вот рухнуть, но незнакомец всё же сделал что-то разумное: следующий взмах меча разрезал провода питания вдоль одной из стен.       Освещение погасло на секунду, пока переключалось на резервные генераторы. Этого времени Марру хватило, чтобы молнией Силы оплавить дюзы поля и не дать контуру снова замкнуться.       Знакомый ядовитый запах начал проникать в помещение.       Но теперь уже ничто не могло остановить Тёмного лорда ситхов.       Первое убийство — как долгожданный глоток кислорода. Три сотни костей инородца хрустнули одновременно, и его хрупкое тело опало на пол без единого крика. Марр отметил, что ему бы понравилось его услышать. Но для осознанности не осталось места. Слишком долго Сила томилась под его кожей, не находя выхода. Слишком долго приходилось сдерживать гнев, и теперь он требовал свободы. Контроль был не нужен. Только кровь, крики, смерть, месть…       Нет.       Рассудок вернулся вместе с резкой, неприятной болью. Ладонь сжимала шею какого-то лаборанта, давно мёртвого. Пальцы оставили на коже сине-багровые следы.       Марр отпустил его и обернулся, прислушиваясь к нездоровой, давящей тишине.       За его спиной стоял тот самый незнакомец.       Точнее, незнакомка.       Её зрачки были расширены от страха. Пламя алого меча дрожало, выдавая колебания Силы. Причина совершённых ею грубых ошибок стала очевидна.       Ей, человеческой девушке с тёмно-золотой кожей, было не больше восемнадцати.       Послушница или ученица. — Вы меня… не слышали, — только и смогла сказать она.       Смех ситха ей не понравился. Жуткий и неестественный.       От нелепости ситуации отвлекла другая потребность — избавиться от свидетеля пусть кратковременной, но потери контроля. Марр подавил этот импульс, напомнив себе, что девушка — единственный, пусть и странный, союзник на станции.       Или часть ловушки?       Ярость Силы давно не овладевала им настолько, чтобы лишить управления. Годы тренировок, медитаций, чтобы подчинить её — и теперь гнев возобладал над ними.       Но вместо гнева Марр отдал короткий внутренний приказ:       «Нельзя позволить себе нестабильность».       Он с трудом отогнал лишние чувства и вновь обратил внимание на девушку. — Транспорт?       Она покачала головой. — Ни одного. Никто не вправе покинуть «Вэйзу». Мы здесь навсегда.       Юный ситх отпрянула от сделанного им шага. — Через двадцать минут с поверхности прибудет команда зачистки, — торопливо добавила она. — Вся станция напичкана термальными зарядами, кроме ангара и центрального хранилища данных. Я предлагаю спрятаться в ангаре и отбить шаттл, вдвоём это… О, нет.       Шаги за спиной Марра были неспешными. Размеренными. В отличие от остального персонала, он не был захвачен паникой. Марр ощутил поток ярости, хлыстом ударивший в спину. И понял: она направлена не на него. — Тезани, слабоумная, безмозглая девка! Что ты наделала?!       Она без слов протянула Марру свой меч. Едва ли не всучила его, словно единственную надежду.       Он лишь удостоил оружие равнодушным взглядом. — Никому не отдавай меч добровольно. Теперь иди и подготовь позицию к высадке.       Затем развернулся и пошёл на голос.       Его не пугал ни зажёгшийся ярко-оранжевый меч, ни ледяная решимость во взгляде — знакомом взгляде — этого чистокровного ситха в тёмной мантии. Фэнтом. Виделись они прежде или уже здесь? Его имя отзывалось слепой жаждой крови.       Нестабильность.       Нельзя.       Он существовал на грани инстинктов и едва мог с ними бороться.       Хотя у Марра не было оружия, Фэнтом не стал ждать, пока противник сократит дистанцию. Металлические панели коридора засверкали от грозди молний. Отброшенные незримым щитом, они расползлись по стенам чёрными линиями.              Для дистанционной атаки не осталось пространства, и Фэнтом ринулся вперёд с мечом. Марр ушёл от одного удара, второго… Тело, переполненное Силой, само предугадывало движения противника, отводило лезвие потоками кинетической энергии.       Слишком просто. Инстинкт требовал от противника больше ярости, сопротивления. Но Фэнтом не был равным. Не мог избавить от тёмной, первобытной мощи, что выплёскивалась через край.       Неужели внутри всегда было столько гнева?       Фэнтом, наконец признавший неравенство сил, вдруг вцепился в него взглядом и с ненавистью прошипел: — Shinsi!       Одно слово — и всё стихло.       До звенящей парализующей пустоты, где голос Фэнтома был единственным звуком во вселенной.       Под рёбра прилетел удар, кажется, обычный, кулаком. Марр не успел ни увидеть, ни защититься. Конечности онемели, и он рухнул на колени. Перед глазами поплыли тёмные пятна, будто кто-то опалил зрительные нервы. — Владыка не простит, если я потеряю объект, — следующий удар — отключённой рукоятью меча — пришёлся по лицу. — Но несколько дней приостановки её не слишком разозлит.       Лучше бы он использовал меч по назначению. Не запирал заклятием гнев, которому и так не находилось места внутри ослабленного пленом тела. Но Фэнтом не стремился обезвредить. Он наказывал, как наказывают непослушного, осмелившегося выбраться из клетки зверя. Выплёскивал всю свою злость. — Ты слишком упрям для хорошего образца, Прототип Пять! — кричал ситх. Удары по обездвиженному противнику сыпались один за другим. — Из-за тебя я застрял здесь! Из-за тебя императрица недовольна! Тупой, непробиваемый кусок… И ещё смеешь сбегать!       Каждый удар раскалывал хрупкую стену самоконтроля.       На свободу рвалась тьма, которая больше не слушалась.       И если Фэнтому не было страшно…       То Марру — было.       Потому что тьма обрушилась лавиной, затмив собой разум.       Он молниеносно перехватил руку чистокровного с оружием. Усилил давление, заставляя того разжать пальцы и выпустить меч.       А потом ответил таким же простым грубым ударом.       Фэнтом попытался дотянуться до меча, но боль ослепила, сбила фокус. Чувствительные лицевые наросты превратились в месиво крови и хрящей. Он тщетно старался освободиться, но лишённый Силы, не мог противостоять превосходящей физической мощи. Извивался, как червь, пока пальцы с влажным хрустом не опустошили его глазницы, а очередная команда не захлебнулась в звуке разорванных мышц.              Сопротивление превратилось в бессмысленную, отчаянную агонию.       Меч чистокровки был скользким от крови, когда Марр поднял его.       Только так ситх отдаёт оружие.

***

      Тезани нервно мерила ангар шагами. Губы беззвучно шевелились, отсчитывая минуты до прибытия подкрепления. Что ситх имел в виду, говоря «подготовить позицию», она не поняла, но на всякий случай заблокировала остальные выходы и обошла углы.       Она не вмешивалась в схватку ситхов — даже не смотрела на гермодверь, ведущую в исследовательский отсек. Не было смысла: если мастер победит, то убьёт её следующей.       А если ситх не успеет к высадке, то группа зачистки попросту сметёт ученицу с пути.       Она не сдержала облегчённого выдоха, когда в проёме появился Прототип Пять. На нём было столько крови, что невозможно было понять, кому она принадлежала. — Отлично. Ещё три… — Кто тебя нанял?       Тезани попыталась отступить, но рука ситха резко вцепилась в подбородок, оставив на коже алые разводы и вынудив смотреть прямо в раскалённые злобой глаза. — Никто! — выкрикнула она, и не собираясь лгать. — У нас даже коммуникаторов здесь нет, кто меня может нанять?!       Тезани заметила, как Прототип Пять с усилием вслушивается в каждое слово, потом выравнивает дыхание. Хватка чуть ослабла, и ей удалось выскользнуть. Лицо горело от чужой крови. — Вы — мой билет на свободу, — сказала Тезани, отступая на безопасное, как ей казалось, расстояние. — Поэтому помогите её добиться, а дальше пойдём своими путями.       Ситх склонил голову, словно выискивая ложь. Гнев сменился искренним — и обидным — недоумением. — И это весь твой план, дитя?..       Но возмущение Тезани оставила при себе. — Я не знаю, кто вы. Не знаю, почему вас держат здесь. Я просто… — голос дрогнул. — Не хочу провести на «Вэйзу» всю жизнь. Кодекс обещает свободу. Какая тут свобода, если я обязана сидеть возле мастера, — Тезани горько усмехнулась, — до самой смерти?       Однажды ты занимаешь сияющие новизной комнаты ученика на станции секретного проекта, а потом находишь под кроватью чью-то серьгу. Незаметный след от чашки кафа на тумбе, который дроид-уборщик принял за древесный узор.       Можешь оправдывать реальность сколько угодно, но сама знаешь, что исчезнешь следующей, как только программа завершится.       Ты не для того выжила на Коррибане, единственная из группы. Свернула шею этой непобедимой суке Адоринис.       Не для того, чтобы стать ещё одним инструментом Фэнтома, пока не потеряешь ценность.       Ситх посмотрел на мигающие аварийные сигналы. Магнитное поле мерцало, мешая точно определить расстояние до приближающегося шаттла. — Состав? — В прошлый раз был один ситх и около двенадцати солдат, — вспомнила Тезани. — Может больше, я видела их мельком. Мастер сразу запер меня в комнате. Вы тогда сорвали ритуал, и Фэнтом так испугался, что я думала, он даст им уничтожить станцию. Потом я слышала, как он уговаривал императрицу избавиться от вас. — Ты путаешь, — отозвался ситх. — За ту неделю, что я в сознании, не было никаких ритуалов. Только визит Асины.       Она знала, что не должна была это говорить. Лучше бы молчала, пока они не завладеют шаттлом, пока она не окажется от безумного ситха на расстоянии в несколько кликов.       В голове колоколом гремел голос мастера.       Неустойчив. Агрессивен. Опасен. Требуется предельная осторожность.       Но предчувствие подсказывало ей, что он уже догадался. Лгать было бессмысленно.       И Тезани сказала: — Последний раз императрица посещала вас два с половиной месяца назад, Прототип Пять.