Нарцисс и собственник

Мирон проснулся не сразу. Сначала было ощущение — тело в теле. Чужое тепло, слишком близко. Потом запах. Потом вес. И только потом мозг догнал: он уснул. Не просто вырубился — уснул рядом с ней. Так, как давно ни с кем не позволял себе. Он не шевельнулся. Затаился. Лина спала на боку, лицом к нему. Ресницы чуть дрожали, губы были приоткрыты, одна рука где-то между ними, почти у него под грудью. Она выглядела спокойной — редкое состояние для неё. Без защиты. Без напряжения. Настоящая. Маленькая и свернувшейся в клубок. Он мог смотреть на это вечно. И его накрыло. Он медленно, будто проверяя границы реальности, провёл ладонью по её боку. Не нагло — скорее удостоверяясь, что она не исчезнет. Под пальцами — тёплая кожа, мягкая, живая. Он чуть сжал. Потом ещё раз. Уже увереннее. Внутри что-то резко дёрнулось — не мысль, а чистый инстинкт. Он наклонился ближе. Уткнулся носом ей в шею, вдохнул. Слишком. Слишком хорошо. Слишком опасно. Лина пошевелилась и выдала тихий, сонный звук — не слово, не вздох, а что-то между. Почти стон. Его будто ударило током. Тело отреагировало быстрее головы. Кровь ударила вниз, резко, без обсуждений. Он выдохнул сквозь зубы, почти зло, потому что это было чересчур. — Блять… — сорвалось у него шёпотом. Лина открыла глаза не сразу. Сначала она улыбнулась — ещё с закрытыми. Потом приоткрыла один глаз и уставилась на него снизу вверх, так близко, что он видел каждую ресницу. — Доброе утро, самый наглый человек планеты — выдала она, все еще не открывая глаз, улыбаясь. — Не понял щас — искренне возмутился он, притягивая ее к себе. — Ты развалился на мне, будто я матрас. — резко открыла она глаза, сверля его якобы злым взглядом, в котором чистилась ехидничесво. Заспанная, растрепаная, с сонными глазами. Он всматривался. Это было мило, она была слишком маленькой, милой и невинной. Он неосознанно улыбнулся. Ему хотелось притянуть ее такую ближе, запереть чертову дверь в эту комнату и не выпускать. — Матрас — вот это — ткнула она в кровать — Я — подняла она гордо нос — Не матрас — отрезала она будто поставив точку, рассмешив Мирона. Она оба начали смеяться. Он сгреб ее в охапку, словно завербовав. Она фыркнула. Тихо рассмеялась, уткнувшись лбом ему в ключицу. — Мирон, ты как осьминог. — Я проснулся, — пожал он плечами. — Это опасное состояние. Она попыталась вывернуться. Чисто из принципа. Он среагировал мгновенно — прижал сильнее, навалился сверху, не давая уйти, локтями уперся по бокам. Не всей массой — но достаточно, чтобы она почувствовала. Его бедро между её ног, грудь к груди, дыхание в дыхание. — Э, э, — засмеялась она, упираясь ладонями ему в грудь. — Ты чё творишь? — Проверяю, — ухмыльнулся он, наклоняясь ближе. — Ты… — она рассмеялась хрипло, ещё не до конца придя в себя. — Ты вообще нормальный? — Нет, — честно ответил он и не отодвинулся. — Вообще нет. Она попыталась вывернуться. Он перехватил её запястья, прижал к матрасу — не больно, но решительно. Его лицо было слишком близко. Глаза тёмные, внимательные, голодные, но сдержанные из последних сил. — Мирон, — предупредила она, всё ещё смеясь, но уже тише. — Я просто смотрю, — сказал он хрипло. — Можно? Она кивнула. Почти незаметно. Он отпустил одну руку и провёл пальцами по её плечу, по ключице, по боку. Медленно. Как будто изучал. Как будто запоминал. Внезапно, он почувствовал на себе ее руки. Она медленно проводила вниз по животу, заставляя его напрячься. Она внимательно наблюдала, словно игралась. Руки пролезли под фотболку, отчего по телу прошлись мурашки. Он прикрыл глаза, не понимая, что она делает, но давая себе отчет, что если она продолжит, штаны не спасут ситуацию. Ничего не спасет ситуацию. Внезапно она начала его щекотать, на что он начал отбиваться, вываливая весь манерный запас. Они покатились по кровати, как два идиота. Она смеялась уже в голос, отбиваясь, пытаясь выскользнуть, а он ловил её за руки, за плечи, за край футболки, не давая сбежать. — Отпусти! — смеялась она. — Ни за что, — выдохнул он ей куда-то в шею. — Ты же сбежишь. Она на секунду замерла. Он тоже. Он навалился на нее, почти как ночью. Но его глаза поравнялись с ее глазами. Слишком близко. Слишком тихо. Лина медленно подняла руку и просунула пальцы ему в волосы. Не резко. Не специально. Просто так. Как будто это самое естественное движение на свете. Провела, погладила, чуть сжала. — Ты знал, что в тебе присутвует собсвеннические черты — лукаво улыбнулась она. Пока Мирон разваливался, как кот. — Ну тут уж молчала бы — перевел он стрелки, ухмыляясь — А еще нарцисс и эгоист, определено — фыркнула она, оттягивая его за голову. Снова близко. Ее губы были в миллиметре. И Мирон так хотел, что б она перешла эту грань. Но вместе этого, он начал щекотать и щипать ее. После чего в ход пошли кусания. Он не отпускал. Даже когда она снова начала смеяться и извиваться, делая вид, что вырывается. Его хватка была не грубой — упрямой. Как будто если отпустит, что-то исчезнет. В какой-то момент он как - то очутился у ее ног, кусая за ляжку. И он увидел. Она замялась, засмущалась и резко отвернула голову. Он ухмыльнулся, отпустил и тут то она вырвалась. — Свобода — прокричала она в победном жесте — Наебщица — недовольно буркнул Мирон, но все улыбнулся — Нарцисс и собственник — высунул она язык и поспешила уйти — Но тебе же нравится — кинул он напоследок в довольной ухмылке. Одевшись, они вышли. Разговоры полетели сами собой, впрочем как всегда. Только теперь в них было намного больше подколок, шуток и чего то дразнящего. Дойдя до парка, они встретились с командой и друзьями Мирона. Лина увидела знакомые лица и почти ушла. Мирон заметил и не упускал ее из виду. Она обнялась почти со всеми и даже с Женей, которая кажется привыкла в девочке. Время летело, они гуляли. И тут Мирон понял, что он больше ее не видит. Тревога нахлынула тут же, взгляд начал метаться. Но недолго смотря, он нашел. Она стола с Ваней, что то бурно, в активной жестикуляции, ему рассказывая. Мирон напрягся. Они гуляли вместе, но не рядом. Лина шла чуть впереди — в этом своём спокойствии, будто всё под контролем. Улыбалась, ловила взгляды, отвечала на шутки легко, без усилий. Мирон шёл сбоку, перекидываясь репликами с друзьями, но по факту не здесь. Он видел её целиком. Слишком. Ваня появился быстро. Как всегда — громкий, живой, с этим своим «я здесь и мне норм». Он обнял Лину по-дружески, слишком привычно, и что-то сказал ей на ухо. Она рассмеялась. Настояще. Без напряжения. Мирона внутри повело. Не резко — медленно, мерзко, вязко. Как когда понимаешь, что тебе не нравится не сам факт, а то, насколько легко ей с кем-то ещё. Они разговорились почти сразу. Музыка, тексты, какие-то детали, которые Лина ловила мгновенно. Она стояла близко. Слишком близко. Наклонялась, когда Ваня говорил. Иногда касалась его предплечья — привычно, не задумываясь. Мирон наблюдал. Сначала молча. Потом начал вклиниваться. Короткие фразы. Колкие замечания. Не напрямую — так, как он умел: будто мимо, будто случайно. Ваня не сразу понял, но Лина — да. Она почувствовала напряжение, но не связала. — Ты чего такой хмурый? — спросила она позже, наклоняясь к нему. Почти интимно. — Все же вроде норм, братки, друганы. — Ага, — ответил он сухо. — Слишком. Она фыркнула, не придав значения, и снова повернулась к разговору. И вот тут он сорвался. Он подошёл сзади и просто взял её за запястье. Не грубо — но так, что это было не просьбой. Потянул в сторону, вырывая из круга.