Ты мне сейчас будешь предъявлять за поведение, папочка?

— Эй, — вырвалось у неё. — Мирон, ты охуел? — она вырвала руку и скрестила ее со второй на груди в предъявляющей позе. Он не ответил сразу. Увёл её чуть дальше — туда, где меньше людей, где можно было говорить тише. — Что это было? — она выдернула руку. — Ты нормально себя ведёшь вообще? Он посмотрел на неё долго. Слишком долго. Взгляд тёмный, злой, сбитый. — Ты мне скажи, — наконец выдал он. — Ты себя норм ведешь? — Ты мне сейчас будет предъявлять за поведение, папочка? — прищурилась она, выражая все свое недовольство. От обращения Мирон дернулся. — Я с людьми общаюсь, че не так то? — медленно начала сокращать она дистанцию, всмвстриваяст в его глаза. — Нормально с людьми вот таким образом — резко подошел он, почти уткнувшись в нее — Не общаются. Она замерла. Потом медленно улыбнулась. — Ревнуешь? — спокойно, почти ласково. Он усмехнулся. Криво. — Не льсти себе. — А ты тогда что сейчас сделал? — она шагнула ближе. Намеренно. Сокращая расстояние. — Контроль территории? И она тут же покраснела — едва заметно. От близости. От его взгляда. От того, что сердце стучит быстрее, чем надо. Мирон это увидел. И вот тогда он сломался. Он схватил её за талию. Одним движением. Резко. Не больно — но так, что воздух между ними исчез. — Не надо, — сказал он низко. — Не играй со мной. Она замерла. Дыхание сбилось. Пальцы сами легли ему на грудь — будто проверить, настоящий ли. — А ты что сделаешь? — выдохнула она, пытаясь сохранить дерзость и подняла на него вызывающий взгляд. Он наклонился ближе. Так, что их лбы почти соприкоснулись. — Вот это и сделаю, — тихо, почти прошептал он, взяв ее лицо обеими руками и притянув к себе. Она сглотнула. Глаза блеснули. И вместо ответа — улыбнулась. Нервно. Чуть виновато. — Нарцисс и собственник — утверждающие прошептала она ему в губы и резко вырвалась, оставляя его в таком положении. После прогулки, где Лина даже не собиралась начинать вести себя другим образом. А Мирон все так же смотрел, прокручивая их разговор. Толпа дружно решила посетить какой - то бар. Бар встретил их шумом и светом. Теплый, липкий, живой. Смех, музыка, стекло, алкоголь. Всё сразу. Лина вписалась мгновенно — будто её тут ждали. Она смеялась, касалась людей легко, по-своему: плечом, локтем, взглядом. Слишком живо. Слишком красиво. Мирон заметил сразу: она не исчезала в толпе — она держала центр. Но каждые несколько минут — она возвращалась к нему. Не специально. Не демонстративно. Просто — ладонь на предплечье, когда что-то рассказывала. Пальцы на его спине, когда протискивалась мимо. Колено задело колено под столом — будто случайно. Он ловил это телом, раньше головы. — Ты в порядке? — медленно подошел и сказал он тихо, когда она опрокинула уже второй шот, сидя за барной стойкой. Голос ровный. Почти заботливый. Она подняла на него глаза. И улыбнулась так, что его сразу передёрнуло. — Угу, а что? — продолжила она в той же манере, слегка наклоняясь к нему. — Отчитывать меня будешь? — сузила она глаза, ухмыляясь. Мирону это уже совсем не нравилось. Она вела себя слишком смело, слишком свободно.. слишком. Хотя она и была такой, но чем дальше, тем все больше он не могу контролировать процесс. — Я просто говорю, что ты быстро напиваешься, — пожал он плечом. Челюсть уже была напряжена. Она не ответила. Просто не отрывая взгляда, взяла следующий шот — и выпила залпом. Медленно. Демонстративно. Горло дёрнулось. Губы блеснули. Мирон сжал челюсть так, что свело виски. Его это бесило. И — нравилось. До злости.