Моя красивая принцесса..

Дверь открывается резко. И Мирон не сразу понимает, что происходит. — Ты… — он успевает сказать только это. Лина не отвечает. Подходит. Берёт его за футболку — не тянет, притягивает. Целует сразу. Грубо. Без прелюдий. Так, будто хочет доказать телом то, что не может сказать словами. Он на секунду замирает — а потом отвечает. Руки на её спине, ниже, сильнее, чем обычно. Он чувствует — это не просто желание. Это вызов. Она отрывается первой. Лоб к лбу. Дыхание сбитое. Глаза в глаза — тёмные, голодные. Дни разлуки висят между ними, как дым от сигареты, которую он так и не докурил. — Ты прилетела, — бормочет он хрипло, усмехается криво, но в голосе — эта нотка, от которой у неё всегда мурашки. — Тебя так твиттер тригернул? Она не отвечает словами — просто впивается снова, зубами прикусывает нижнюю губу, тянет. Руки под его футболку — ногти по спине, царапает, оставляет следы. Как будто метит в ответ. Он шипит — от боли и кайфа, хватает её за бёдра, поднимает — резко, прижимает к стене. Ее ноги обхватывают его талию, платье задирается, кожа к коже. Он не церемонится — рвёт трусики в сторону, пальцы находят её — мокрую, горячую, готовую, как будто она весь месяц ждала только этого. — Скучала, принцесса? — рычит в шею, входит пальцами — двумя сразу, глубоко, грубо. Двигает быстро, без нежности, чувствуя, как она сжимается, как течёт. Она стонет — громко, в его рот, выгибается, ногти в его плечах до крови. — Заткнись… — выдыхает, голос дрожит от злости и желания. — Просто.. заткнись.. Он смеётся — коротко, зло, возбуждённо. Вытаскивает пальцы, расстёгивает брюки — одной рукой, хуй уже твёрдый, пульсирует от этих несчастных дней без неё. Входит — одним толчком, до упора, грубо, без подготовки. Она кричит — в стену, в его плечо, прикусывает кожу, оставляет свою метку. Он трахает — жёстко, глубоко, стена скрипит под ними, каждый толчок — как удар, как претензия за разлуку, за ночи в одиночестве. — Я еще собственник и нарцисс, да? —шипит он в ухо, ускоряется, рука в волосах — тянет голову назад, заставляет смотреть в глаза. — Пара фанов, чего такого, принцесса? Она отвечает — толкается навстречу, ногти в его спине глубже, стонет его имя как проклятие. — Мирон.. блять… заткнись.. ничего такого, просто напоминаю.. Он рычит — от этих слов, от её вызова. Разворачивает — толкает на диван, лицом вниз, прижимает. Входит сзади — жёстче, рука на затылке, прижимает к подушке, вторая на клиторе — крутит грубо, быстро. — Напоминай, — хрипит, трахает без пощады, пот стекает. — Кричи, принцесса. Она кончает — резко, с криком, сжимаясь вокруг него так сильно, что он едва держится. Волны бьют, она дрожит, слёзы на глаза от переизбытка. Он следует — врывается глубже, — рычит её имя, толчками, горячо, много. Замирает — на ней, тяжёлый, дыхание рваное. Потом — отстраняется медленно, поворачивает к себе. Лоб к лбу опять. Глаза в глаза — голод ушёл, осталась эта херня в груди. — Теперь поговорим? — бормочет он тихо, усмехается, но в голосе — усталость. — Или.. Она улыбается — разбито, счастливо, прижимается. — Или… — она впивается в него и притягивает ближе, на себя. Тишина — секунды тянутся, разговор о ревности, о разлуке висит, но никто не начинает. Она поднимает голову — смотрит на него, глаза полные этой смеси: злости остаточной, желания, любви. Неловкость накатывает — щёки горят чуть, дни в разлуке дают о себе знать, и вдруг она здесь, голая, разбитая после него. Но хватит. Она встаёт на колени — медленно, но решительно. Руки на его груди — толкает вниз — не грубо, но настойчиво, садится верхом, ноги по бокам его бёдер. Его футболка задралась, кожа к коже. Мирон смотрит — не отрываясь, глаза темнеют, но в них эта… влюблённость чистой воды, как у пацана, который впервые увидел чудо. Улыбка кривая, но искренняя, руки на её бёдрах — не сжимают сильно, просто держат, как сокровище. — Хочешь поиграть, принцесса? — бормочет хрипло, но голос полный этого тепла. — У тебя щёки горят. — ухмыляется он и проводит большим пальцем по ее щеке. Она краснеет сильнее — кусает губу, руки на его груди дрожат чуть, но не останавливается. Наклоняется — целует медленно, глубоко, берёт инициативу: язык в его рот, бёдра двигаются, трутся о него, чувствует, как он опять твердеет под ней. — Заткнись… — шепчет в губы, голос дрожит от неловкости и желания. — И смотри. Он стонет тихо — в её рот, руки скользят вверх, по спине, в волосы — не тянет, просто держит. Смотрит — пиздец влюблённо, не отводя глаз. И весь мир сужается около нее. Она берёт его руку — ведёт вниз, между ног, показывает, как хочет. Садится — медленно, сама, выгибается, стонет тихо. Двигается — сначала неловко, медленно, щёки горят, но потом — смелее, быстрее, руки на его груди для опоры. Он смотрит — не помогает сразу, просто лежит, наслаждается видом: её грудь, волосы, глаза полузакрытые от кайфа. — Моя красивая принцесса.. — выдыхает он, голос ломается. Она ускоряется — кончает первой, с его именем на губах, сжимаясь вокруг него. Он следует — толкается навстречу наконец, руки на бёдрах сжимают, изливается с её именем, и все еще не отводит взгляд. Замирают — она падает на него, голова на груди. Он обнимает — крепко, целует в волосы. — Неловко было? — шепчет, усмехается нежно. Она фыркает — прячет лицо в его шее. — Твои красивые голубые глазки того стоили — язвит она, за что получает шлепок.