My turn

— Архив, — пожала Лина плечами. — И посты. Всем. Потом пришлю. Он посмотрел на неё секунду дольше, чем нужно. Потом — резко притянул за запястье, наклонился и коротко поцеловал. Не показательно. Не на публику. Просто — чтобы было ясно. Она растерялась. Щёки вспыхнули, она засмеялась и ткнула его камерой в грудь. — Ты чего? Он лишь пожал плечами. — Милый маленький хипстер — снова потрепал он ей волосы. На что она мастерила угрожающую гримасу и показала язык. И ушёл обратно к друзьям, оставив её с этим теплом внутри, которое неожиданно оказалось сильнее смущения. Через минут десять Лина уже спорила. Громко. С азартом. На английском. — You can’t talk about hip-hop without context, — размахивала она рукой. — It’s not just sound, it’s history, politics, identity— — Nah, that’s too academic, — смеялся какой-то парень. — It’s about energy. — Energy without meaning is just noise, — отрезала она. Кто-то захохотал. Кто-то зааплодировал. Она была живая. Горящая. Смешная. Чуть сумасшедшая. Мирон стоял в стороне с парой друзей и смотрел. Не вмешивался. Не перебивал. Просто смотрел. — Она… — начал кто-то рядом, — …пиздец какая. — Да, — другой кивнул. — Crazy, but in a good way. — I’d totally date her, — хмыкнул третий. Мирон напрягся. Не внешне — внутри. Челюсть сжалась, взгляд стал жёстче. Но он ничего не сказал. Просто сделал шаг вперёд. Подошёл к Лине со спины. Положил руки ей на плечи — спокойно, уверенно. Она обернулась — и замерла, увидев его лицо так близко. Он наклонился и поцеловал её. Уже не коротко. Уже так, чтобы вопросов не осталось. Мир замер на секунду. Потом снова зашумел. — Sorry, guys, — сказал он спокойно, почти лениво. — Busy. Она засмеялась, уткнулась лбом ему в грудь. — Собственник и.. — прошептала. — Нарцисс— ответил он так же тихо, ухмыляясь и притягивая ее ближе. — Имею право. И в этот момент Лина вдруг поняла, что больше не чувствует себя лишней. Не «девочкой Мирона». Хотя от этой мысли что — то теплое разлилось по груди. Но частью этой жизни. Этого шума. Этого круга. Она стояла посреди парка, среди его друзей, с камерой на шее и его руками на себе — и впервые за долгое время ей было спокойно. И это, чёрт возьми, было по-настоящему. К вечеру парк стал другим. Солнце садилось, воздух остыл, кто-то включил колонку погромче, пиво сменилось чем-то покрепче, разговоры — смехом на повышенных тонах. Лина уже не чувствовала ни неловкости, ни дистанции. Она сидела на траве, закинула ноги на чьё-то худи, спорила, смеялась, курила, переводила фразы на лету, щёлкала камерой, но всё реже — просто потому что жила. Мирон наблюдал издалека. И каждый раз, когда их взгляды пересекались, между ними будто щёлкало что-то электрическое. Он ловил её смех. Она — его ухмылку. Флирт переходил в натяжение каната, где никто не хочет уступать. — Yo, freestyle? — кто-то крикнул внезапно. Круг собрался сам собой. Кто-то хлопал в ладоши, кто-то бил ритм по колену. Лина даже не поняла, как оказалась внутри. — You rap? — спросили её с усмешкой. Она пожала плечами. И вдруг — шагнула вперёд. — Yeah. Sometimes. Бит пошёл. И Лина начала читать — на английском, резко, нервно, зло и честно. Про города, которые жрут людей. Про страх быть маленькой рядом с большими именами. Про желание остаться собой, даже когда тебя пытаются упаковать, заворачивая это все в метафоры и шутки, попутно опуская мужской пол биг реперов. Рифмы летели неровно, но по живому. Она жестикулировала, глаза горели, голос дрожал — и от этого было только сильнее. Мирон замер. Он не улыбался.Он смотрел. Так, как смотрят, когда видят что-то опасно хорошее. Когда она закончила, в круге повисла тишина. Потом — шум, крики, аплодисменты. Она выдохнула и рассмеялась, будто только сейчас поняла, что вообще сделала. И тут — шаг вперёд. — My turn, — сказал Мирон спокойно. Ехидная улыбка. Он встал напротив неё. Слишком близко. Начал на английском — холодно, точно, будто вскрывал. Про игры, про власть, про людей, которые думают, что знают, но не знают нихуя. Про девочку, которая может сжечь весь город, но кутается в маленькую мерзавку. Потом — резко перешёл на русский. Голос ниже. Жёстче. Слова — как удары. Он подходил ближе, тянул её за рукав, наклонялся к уху, ухмылялся. Не прикасался по-настоящему — играл границей. Читал так, будто говорил только ей. Лина чувствовала, как внутри всё кипит. Когда бит дал паузу, она шагнула вперёд снова. — Oh no you don’t, — сказала она и начала отвечать. Про его эго. Про страх быть увиденным по-настоящему. Про то, что он прячется за интеллектом, потому что чувствует слишком много. Она копала глубоко. Без злобы — но без пощады. И так же метафорично и иносказательно. Он рассмеялся. Широко. Настояще. Подошёл вплотную, обхватил её за талию, притянул к себе на секунду — и отпустил. — Tie, — сказал он громко. — Obviously. Кто-то закричал. Кто-то захлопал. Кто-то присвистнул. Лина стояла, задыхаясь, с адреналином в крови, и смотрела на него снизу вверх. — Ты охуел, — сказала она тихо. — Немного, — так же тихо ответил он. — Но ты первая начала. И в этом взгляде между ними было всё: уважение, желание, азарт, война и союз одновременно.